Глава 15

Наверное, мы все втроем были авантюристами, потому что никто не подумал об опасности, только азарт гнал нас вперед.

Леша вышел первым из подъезда и аккуратно выглянул из-за правой стенки под козырьком.

— Черт! — сказал он. — Ни черта не видно. Кусты. Стойте здесь и не выходите.

Я не успела и слова сказать, как бывший с видом заправского шпиона зашел за подъездную стенку и скрылся где-то под балконами. Растительность здесь была знатная, так что три соседних подъезда он преодолел быстро, то скрываясь за кустами, то под балконами. Мы с Ботаником переглядывались в нетерпении, ожидая, когда Леша вернется. Я доверяла бывшему, по крайней мере, в этом вопросе точно.

Он вернулся быстро и с хорошими новостями:

— В машине один парень, по виду совсем щегол. По наружному наблюдению я бы ему поставил незачет — курит в окно, ворон считает. Думаю, если бы я даже прошел мимо, то на меня бы он не обратил внимания. Пасет твою машину, — кивнул мне. — Она единственная просматривается с того места. Если мы незаметно дойдем до последнего подъезда, то обогнем дом незаметно с противоположной стороны и застанем его врасплох.

— Идем, — сказали мы одновременно с Ботаником.

Леша, усмехнувшись, покачал головой и сказал:

— Становимся тогда со стенкой единым целым и аккуратно огибаем ее. Идти отсюда в другую сторону можно спокойно, главное, ближе к дому, не выходя в зону его видимости.

Бывший пошел первым, потом я, а Ботаник замкнул наше шествие. Интересно, что соседи подумают, если увидят нашу делегацию, которая шныряет под балконами? Главное, чтобы психоневрологическую бригаду не вызвали.

Зайдя за угол, мы вроде расслабились.

— А теперь идем спокойно и непринужденно, — сказал Леша и даже обнял меня, пояснив на мой возмущенный взгляд: — Это для конспирации.

Какая к черту конспирация? А Ботаник, наверное, наш сын в таком случае, про которого забыли родители, увлеченные друг другом.

Бывший притормозил почти на углу и, наконец, убрал руку с моей талии.

— Сейчас иду я и падаю вперед, вы — на заднее сидение.

Примерно такой расклад я и предполагала. Надеюсь, он не успеет заметить нас в зеркало.

Леша, кажется, в секунду достиг машины и открыл переднюю дверь. Ботаник дернулся следом и, пока водитель приходил в себя от вторжения бывшего, пригласил меня жестом в машину.

— Какого хрена? — парень за рулем явно растерялся и потянулся к поясу, но Леша успел перехватить его руку.

— Разрешение на оружие покажи.

Тут я не могла не вступить в разговор:

— Послушайте, вы бы его не злили. Он парень нервный, да еще и мент к тому же.

С полицией парень связываться не хотел, поэтому как-то поник и спросил:

— Что вам надо?

— А сам не догадываешься? — совсем недружелюбно спросил бывший. — Какого черта ты пасешься у нас на хвосте?

Наш новый знакомый насупился и отвечать не спешил, и тут решил подать голос Ботаник:

— Уважаемый, вы бы все-таки ответили на вопрос. Пожалуй — это, конечно, сугубо мое мнение — лучше лишиться работы, чем иметь проблемы с полицией в лице Алексея Владимировича. Явно же вы не по собственной инициативе катаетесь за нами. Кстати, вы так и не представились.

— Да пошел ты…

А вот это он зря. Леша заехал локтем ему в лицо, послышался не совсем приятный звук, и парень приложил руки к носу. Кровь капала ему на брюки, на рубашку. Мерзкое зрелище, если честно.

— Хамить еще будешь? — ласково спросил Леша.

— Я Витя, — представился наконец наш соглядатай, а бывший удовлетворенно кивнул, всем своим видом говоря «вот так-то лучше». — Вчера вечером мне позвонил шеф и сказал, что надо присмотреть за девушкой. Дал адрес и номер машины, переслал фотографию.

— Ты про эту девушку? — кивнул Леша в мою сторону.

— Ага, — слегка повернулся ко мне Витя, все еще зажимая нос.

— А кто у нас шеф? — спросила я.

— Михаил Юрьевич.

Несложно было понять, что имеет он в виду совсем не Лермонтова.

— Гончаров?

Витя просто кивнул. Леша похлопал парня по плечу, отчего тот просто вжался в сидение, и сказал:

— В следующий раз не позволяй себя использовать, потому что рядом с девушкой может оказаться следователь убойного отдела.

Витя снова кивнул, и мы вышли из машины.

— И что дальше? — спросил Ботаник.

— Ждем, пока наш новый друг доложит обо всем начальству, — сказал Леша.

— Ага, и Гончаров лишит тебя погон, а нас лицензии.

Мы подошли к подъезду, когда я услышала сверху окрик:

— Ивонна!

Подняв голову, увидела Инессу, стоявшую на балконе и приветливо махавшую рукой. Я помахала в ответ, а она продолжила:

— Пусть твой коллега зайдет ко мне, очки готовы.

— Кажется, у кого-то сегодня намечается секс, — шепнул мне Леша, когда мы оказались в подъезде.

— Явно не у нас, — ответила я с улыбкой. — Хотя за тебя отвечать не могу.

Возле квартиры я спросила у Ботаника:

— Помнишь, где Инесса живет?

Он подтвердил кивком головы и спросил:

— А вы со мной не пойдете?

Леша почти обреченно вздохнул и голосом учителя начал читать снова лекцию:

— Правило номер… Черт, я сам сбился со счета, но не столь важно… Дама с балкона сказала не «зайдите ко мне», а «пусть коллега зайдет», так что учись читать женские слова между строк.

Ботаник так мило покраснел, что я не смогла сдержаться и рассмеялась.

— Перестань смущать парня, — заметил Леша и забрал у меня ключи.

Инесса, конечно, дама свободных взглядов, но, представив их с Ботаником в постели, я снова расхохоталась уже в прихожей.

— Разбери пакеты, — сказала усмехавшемуся Леше и пошла в ванную.

Уже выключив воду, услышала, как надрывается телефон где-то на стиральной машине, и сильно поспешила. В итоге поскользнулась на плитке, и моя многострадальная головушка приложилась к борту ванны.

— Ой, алло!

— Привет, Ивонна.

Черт, а я даже не посмотрела, кто мне звонит.

— Да, пап, привет.

— Как у тебя дела? Как фирма? Что с планами?

В этом весь папа — много вопросов, а я не знаю, на какой сразу ответить.

— Так, все нормально, фирма работает, планы не изменились.

Но все-таки ответ вроде исчерпывающий, не один же он юрист в семье.

— Тогда жду тебя через две недели?

— Да, пап, билет я уже заказала.

Мы еще минут пять поговорили, так сказать, за жизнь, пока я потирала ушибленную голову и вытиралась полотенцем. И только повесив трубку, поняла, что халат мой в спальне. Да и одежды, кроме той, в которой я проходила весь день, не было.

— Леша! — крикнула я, замотавшись в полотенце и приоткрыв дверь.

— Что?

— Принеси мой халат, — сказала и едва не вылетела в коридор, когда он резко дернул на себя дверь. — Какого черта?

— Я решил, что это приглашение, — улыбнулся Леша, заходя в ванную.

В одном полотенце я чувствовала себя неуютно. Нет, ну мы же все решили и во всем разобрались. Вот что он опять начинает?

— Леша, — я уперла руки в его грудь, — выйди отсюда и отвернись, пока я схожу за одеждой.

— А что я там не видел? — удивился бывший и ловко сбросил полотенце на пол. — Ты идеальна.

Я застыла, как будто меня парализовало, пока его руки проходились по телу, а потом присоединились и губы.

— У тебя такие губы, — он легко коснулся их поцелуем. — У тебя такая грудь, — Леша сжал ее руками, и от этого движения с моих губ сорвался стон.

Потом его руки переместились на ягодицы, и я поняла, что уже обвиваю руками мужскую шею.

— Леша… — я уже не говорила — просто хрипела.

— Я помню, — сказал он, подхватив меня и усадив на стиралку. — Это же ничего не значит. Но ты меня любишь, я тебя люблю, и нам хорошо вместе. В чем же проблема? — Леша уткнулся носом мне в щеку, продолжая руками исследовать мое тело. — Я люблю каждую клетку твоего тела и твоего мозга, конечно. Ивонна, пожалуйста, хватит меня мучить. Скажи…

Было так приятно, но я знала, что не могу дать ему… Ох, но как же эти губы скользнули по шее, потом по груди. Я сама потянулась к пуговице на джинсах, понимая, что обманываю и себя, и его.

В последнюю секунду, когда еще можно было остановить это безумие, меня и перемкнуло. Хватит! А то это «ничего не значит» становится слишком значимым.

Я спрыгнула со стиральной машины и подхватила полотенце, снова обмотав его вокруг тела.

— Ивонна?..

Леша, кажется, не понимал, что со мной произошло и какая блоха мне попала под хвост.

— Надо остановиться, — сказала я и оставила его в недоумении в ванной.

Дверью в спальню я хлопнула так, что даже, кажется, стена затряслась. Переодевшись, выдохнула и, сделав как можно более равнодушный вид, вышла из комнаты.

Леша привычно сидел на диване перед телевизором и только мазнул по мне взглядом, когда я вышла. Что ж, отлично — все обойдется без выяснения отношений. Я успела заварить кофе, выпить его и уже хотела начинать сама готовить, пусть это и было чревато для состояния желудочно-кишечного тракта, когда Ботаник все-таки явился. Глаза бешеные, но очки новые действительно стильные, волосы взъерошены, на щеке след от помады вроде, только она непонятного сине-зеленого цвета. И что Инесса с ним там сделала?

— Э, парень, — повернулся к нему Леша. — С тобой все в порядке?

Ботаник кивнул и нервными движениями начал доставать продукты из холодильника. Я решила его не трогать и, сев рядом с бывшим на диван, отправила Инессе смс:

«Ты что сделала с моим парнем?»

Ответ пришел почти сразу, и у меня, наверное, даже рот открылся от удивления, потому что Леша спросил:

— Что?

Я повернула к нему экран, где было написано в сообщении от соседки:

«Уверена, это был лучший секс в его жизни».

И скобочки, обозначавшие, видимо, улыбочку.

Леша ухмыльнулся, потом посмотрел на Ботаника и сказал, наклонившись к моему уху:

— Думаю, у парня другого и не было, ты же посмотри на него. Да еще с такой мамой-то, которая, скорее всего, блюла его честь похлеще, чем в монастыре настоятельница следит за молодыми послушницами.

Я понаблюдала за Ботаником, который сосредоточенно колдовал у плиты, и представила реакцию его мамы, если вдруг ей придется познакомиться с Инессой. Я бы хотела при этом присутствовать! Разукрашенная в десятки цветов, экстравагантная соседка и дама самых честных правил, в гардеробе которой только белый и черный цвета, ну, может, еще серый и коричневый.

— Скоро все будет готово, — уже вроде немного расслабившись, предупредил нас Ботаник.

Мы кивнули, и я спросила:

— Какие идеи, предложения?

— К Гончарову я бы наведался все-таки, — сказал Леша.

— Не переживай, — махнула рукой. — Скоро сам появится.

Не успела я об этом подумать, как мой телефон зазвонил. Номер незнакомый.

— Да? — ответила на звонок.

— Ивонна, добрый день, — очень дружелюбно пропел Михаил.

— Здравствуйте, — отозвалась таким же елейным голосом и стала ждать.

Гончаров тоже молчал. Может, ждал, что я сейчас начну возмущаться, мол, с какой стати за мной таскаются его работники. Михаил Юрьевич подумал немного, а потом вздохнул, поняв, что больше ничего говорить я не намерена.

— Не хотите поужинать? — наконец сказал он.

— Вы меня на свидание приглашаете? — усмехнулась в ответ.

Интересно, на сколько хватит его терпения?

— Я бы с удовольствием, — а вот и в тоне появились язвительные нотки, — но боюсь, вы предпочитаете молодых и симпатичных следователей пожилым бизнесменам.

Леша, примкнувший ухом к трубке, что мне доставляло небольшой дискомфорт, ухмыльнулся, а я таким же тоном ответила:

— Вкусы иногда меняются, и сейчас я готова изменить своим.

— Вот как?

Бывший показал мне кулак, который так и кричал: «Только попробуй поехать с ним на встречу». И тут была вовсе не ревность, а беспокойство. Ну вот, приплыли… Неужели он думает, что у меня совсем нет чувства самосохранения?

— Михаил, а как вы смотрите на то, чтобы приехать ко мне в гости? Сразу перейдем к десерту.

Теперь Леша покрутил пальцем у виска.

— Я так понимаю, что при нашем разговоре будет присутствовать ваш новый коллега и старый любовник?

— У меня нет любовников, так что место вакантно, можете претендовать.

Снова вздох. Видимо, Гончаров у нас дядя старой закалки и пошлые шутки не оценивает.

— Через полчаса приеду.

— До встречи.

Я положила телефон на столик и улыбнулась, тут же услышав сбоку:

— И чему ты так радуешься?

— А что мне делать — плакать?

Ботаник просто наблюдал, но не встревал в нашу перепалку.

— Ивонна, ты нормальная вообще? Зачем ты его сюда позвала, не зная, чего ожидать? — Леша уже вскочил с дивана и теперь мерил шагами комнату от окна до противоположной стены. — Гончаров, конечно, не идиот и предполагает, что ты не одна, но все-таки это верх безрассудства. Сама же сказала, что не стоит лезть к этой семейке, а теперь ворошишь этот улей.

— Но ведь, по сути, Ивонна Сигизмундовна ни к кому и не лезла, — встрял Ботаник. — Гончаров сам ей позвонил, сам предложил встретиться.

— Вот, — подняла я вверх указательный палец, — Иван Андреевич дело говорит. Что может быть плохого от простого обмена информацией?

Леша покачал головой и решил помочь Ботанику на кухне. Наверное, чтобы не свернуть мне шею, ведь и без него желающих полно. Но в первую очередь я подумала о другом… Все-таки можно прощать человеку многое, забывать обо всем, точнее, делать вид, что забываешь, но подвоха все равно ждешь. И сейчас мне казалось, что Леша беспокоится больше не за меня, а за свои погоны.

Так, ладно, пора подумать о Лебедевой. Кто ее все-таки убил? И при чем тут вообще Макаров? Вряд ли он принимал участие в групповом изнасиловании.

— Слушай, Иван Андреевич, а жена учителя что-нибудь тебе рассказала интересное?

Ботаник так мило застыл с лопаткой в руках, подумал и через минуту ответил:

— Обычный учитель, потом директор… Все как у среднестатистического педагога. Жена его учитель тоже. Биологии.

Все замолчали и задумались. Ботанику, конечно, некогда было бездействовать, потому что на сковороде что-то то ли жарилось, то ли тушилось, то ли еще что там можно делать. А Леша облокотился на холодильник и потер подбородок. Знакомый жест — он думал.

Я не торопила его мыслительный процесс, помня, как это раздражает бывшего. Странно, раньше я об этом не задумывалась, а тут как-то само в памяти всплыло. И даже сейчас, наблюдая за ним, почему-то знала, что следом за этой нахмуренной складкой появится легкое подергивание правой щеки вместе с уголком губ. Секунда — и я улыбнулась. Так и произошло.

Наверное, я слишком по-идиотски смотрела на Лешу, подпирая подбородком спинку дивана, потому что он спросил:

— Что?

— Ничего, читаю твои мысли.

— У бабули училась? — спросил бывший.

Вот за бабулю я обиделась и отвернулась, заметив:

— Моя бабуля психиатр, а не экстрасенс.

— Все готово, — сказал Ботаник и через минуту подал мне тарелку с вилкой. Обслуживание по высшему разряду просто. Потом он протянул тарелку все еще задумчивому Леше, но тот даже не обратил внимания, и Ботаник несколько раз повторил: — Алексей Владимирович!

Бывший наконец перевел на него взгляд:

— Хватит ко мне по отчеству обращаться. Спасибо, — взял он тарелку.

— Ну что придумал? — спросила я.

— Мне кажется, — Лешины слова произносились с большими перерывами, пока он жевал, — что Макаров вообще ни при чем. Его смерть была естественной, просто совпала по времени, поэтому Лебедева и требовала отчет о вскрытии, сам учитель скончался банально. Больное сердце.

— Так все просто? — оторвался от еды Ботаник.

— Бритва Оккама, — усмехнулась я. — Это моя проблема. Я всегда все усложняю.

— Ты усложняешь — это факт, — заметил Леша, но мне показалось, что говорил он вовсе не о расследовании.

Так, СТОП!

— Леша…

Звонок домофона не дал мне закончить мысль. Мы все поняли, кто приехал… Ботаник быстро собрал тарелки и поставил чайник.

Михаил Юрьевич, зайдя в квартиру, окинул нашу компанию оценивающим взглядом и улыбнулся, сказав:

— Я бы вас всех пригласил к себе на работу, но вы вряд ли согласитесь. Итак, какие вопросы у нас на повестке дня?

Вот это деловой подход. С места в карьер.

— Присаживайтесь, — указала я рукой на кресло.

Гончарову два раза повторять не надо было. Он сел, закинув ногу на ногу, и посмотрел на Ботаника, который как раз ставил кофе на журнальный столик.

— Это ваша новая секретарша?

А вот это он зря. Не надо обижать моих сотрудников.

— Это мой коллега. Очень толковый, сообразительный молодой человек с аналитическим складом ума.

Леша, кажется, понял, что я начала злиться, и положил мне руку на плечо, легонько сжав его. Как будто успокаивал.

— Ладно, Ивонна, — посмотрел Михаил Юрьевич на часы от Майкла Корса, — у меня не так много времени, так что оставим лирику. Только помните, все, сказанное здесь, я никогда не озвучу под протокол, — и посмотрел на Лешу, как будто последние слова предназначались именно ему.

Бывший кивнул и спросил:

— Вы знали, как ваш сынок развлекался в школе?

Гончаров сделал глубокий вдох и кивнул. Он был напряжен и, кажется, зол. Вот только не на нас.

— Это была случайность.

— Случайность? — я даже приподнялась с дивана, слишком громко переспросив, но Лешина рука снова опустилась на плечо.

— Ивонна, я понимаю… Женская солидарность, все такое, — спокойно продолжил Михаил Юрьевич. — Но с этим живет не одна женщина. Я думаю, ваш… друг, — кивнул он в сторону Леши, — может показать статистику.

— При чем тут статистика? — постаралась я говорить спокойно. — Вы хоть понимаете, что это сломанная жизнь, пошатнувшаяся психика и невозможность жить дальше. Нет хуже участи для девушки, молодой очень девушки, чем та, когда ее рвут на части четверо пьяных ублюдков. Неудивительно, что и жить после такого не хочется.

Рука Леши все еще лежала на моем плече, Ботаник вообще где-то тихо сидел в уголке, а я смотрела прямо на Гончарова, на которого мои слова вряд ли произвели впечатление.

— Все люди разные, — философски изрек он после моей речи. — Сломалась девочка. Но подумай, если бы ты была на ее, что бы сделала? Ты бы не стала прыгать с крыши или плакать в подушку, а устроила бы своим обидчикам такую вендетту, что их яйца пошли бы на корм собакам.

Я даже услышала, как Леша едва сдержал смешок, хоть ситуация была совсем не смешная, а Ботаник где-то за спиной кашлянул и подал голос:

— Согласен. Ивонна Сигизмундовна поступила бы так, но речь не о ней.

— Вы откупились от Лебедевой? — спросила я, пока Гончаров, наклонив голову, сканировал Ботаника.

— Конечно, — перевел он взгляд на меня. — Сынок покаялся, пришлось подсуетиться. Заодно и дружков его прикрыл. Но вы же все понимаете, что миром правят деньги, а мать девчонки, поняв, что не сможет ничего сделать, взяла их с превеликой охотой. Но я, блядь, знал, что когда-нибудь эта история выплывет… Дебилы малолетние, — это явно было сказано не нам, а скорее просто на эмоциях. — Я понял, что вы докопались до этой истории, когда пришли к однокласснику Игоря. Дима, кажется, его зовут. Сынок прибежал ко мне с обычной просьбой: папа, разрули. Конечно, кому нужен юрист с судимостью? Да даже если бы вы и уговорили мать девчонки подать заявление, то не доказали бы ничего, я бы об этом позаботился, но репутация Игоря пострадала бы. А значит, и моя тоже. Так что… — Михаил Юрьевич развел руками, — не стоит копаться в том старом деле. Это никому не надо.

— Но есть и новое дело, — сказал Леша, пока я переваривала речь Гончарова, который, кажется, не видел в групповом изнасиловании ничего предосудительного. — Убита сестра той девушки, кто-то убивает участников того события. Может, ваш сын следующий? И, кстати, почему он в школе не носил вашу фамилию? 1439f7c

Гончаров улыбнулся, но не спешил отвечать. Взял кофе, сделал глоток и поморщился, отметив:

— Остыл, редкостная гадость. Игорь — сын моей любовницы, он только при замене паспорта в двадцать лет взял мою фамилию. Жена к тому времени уже умерла, а он мой единственный ребенок, так что это было закономерно. А насчет следующего… Вы не преувеличиваете?

Леша обошел диван и сел рядом со мной.

— Михаил Юрьевич, — сказал он, — парней не просто убивали — их казнили. Казнили по-американски, с помощью инъекции, применяемой в Штатах. Это смертный приговор, но без суда и следствия. Двое уже погибли, остался только ваш сын и Дмитрий Бондарев.

Гончаров задумался, даже вроде не слышал последние слова Леши.

— Спасибо за содержательную беседу, — Михаил Юрьевич поднялся с кресла и направился к двери.

— Но… — попыталась я возразить.

— Ивонна, — повернулся он ко мне, — хватит разговоров по душам. Если вы попытаетесь вытянуть ту историю, будет плохо. Убийство журналистки расследуйте, сколько хотите, но не более. Вы же все знаете, кто я и что могу сделать.