Глава 14

Мы поехали на одной машине, что логично — надо беречь окружающий мир и деньги на топливо. Я за рулем, Леша рядом, а Ботаник на заднем сидении. Навигация услужливо показала, что ехать нам часа полтора, в очень красивую местность, но и очень дорогую. Интересно, кто же был любовником Лебедевой, что так раскошелился на родственников почившей подружки? Зато теперь я точно уверена, что Леша тут не при чем, все-таки на зарплату мента так не разгуляешься даже для себя.

— Думаете, Лебедева знает, что кто-то устроил вендетту? — подал голос Ботаник.

— Мы еще не знаем, вендетта это или что-то другое. Пока Лидия Аркадьевна не подтвердила наши подозрения, — ответила я.

— А что тут думать, — встрял Леша. — Все на это и указывает.

Бывший был прав, но все же я надеялась, что это не так. Но все скоро станет понятнее.

Мы проехали небольшой городок, а потом свернули с трассы на песчаную, но ровную дорогу. Справа раскинулось озеро, противоположный берег которого едва просматривался, слева — лес, в котором и стоял тот самый санаторий. С одной стороны, красиво, но с другой — тут должны донимать комары.

Стоянка перед входом была за шлагбаумом, но Лешино удостоверение творило чудеса. Я снова позвонила Лидии Аркадьевне, и она сказала, что выйдет через минут десять.

— Я одна с ней поговорю, — сказала, когда мы вышли из машины.

— Зачем тогда мы сюда ехали? — возмутился Леша.

— Чтобы мне не так скучно в дороге было, — улыбнулась я ему.

— Пойдемте прогуляемся, — сказал Ботаник бывшему и потянул его в сторону леса.

— Приятной прогулки, — сделала им ручкой и устроилась в резной деревянной беседке напротив входа.

Лидия Аркадьевна вышла и осмотрелась. Заметив меня, подошла и присела на скамейку напротив, сказав:

— У меня есть полчаса.

— Здравствуйте, — ответила я как можно добродушнее.

— У вас какие-то новости? — спросила Лебедева. — Вы нашли того, кто убил Марину?

— Нет, но…

Лидия Аркадьевна усмехнулась:

— Зачем ты вообще в это полезла? Еще сама головы не сносишь. А найти вряд ли кого-то сможешь.

— Что случилось с вашей дочерью? — хватит прелюдий, времени у меня не так много, а вот вопросов…

— Не поняла… — удивилась Лебедева, а я уточнила:

— С младшей.

Легкая тень боли прошла по лицу Лидии Аркадьевны, и женщина довольно резко бросила:

— А это тут при чем?

— Я вам расскажу. Ваша дочь, Марина, интересовалась смертью некого Ильченко Станислава и учителя математики, Макарова Сергея Сергеевича. В старых записях Макарова мы нашли среди учеников вышеупомянутого Ильченко и вашу дочь, — тут я не была уверена, записи-то были неполными, но уже поняла, что пока мои догадки не беспочвенны. — Вот только сразу мне казалось, что это Марина, пока я не прикинула — зачем девочке, мечтавшей о журналистике, математика? Тогда поняла, что, скорее всего, к Макарову ходила Карина, ваша младшая дочь.

— Я не понимаю, к чему вы клоните, — сказала Лидия Аркадьевна вроде бы равнодушно, но скрывать истинные чувства ей было сложно.

— Послушайте, — продолжила я. — Можно строить версии, можно выдвигать теории, которые вы опровергнете или подтвердите, но не будет ли лучше, если вы сами все расскажете?

— Я все равно не понимаю, какое отношение та история имеет к смерти Марины, но ладно…

Лебедева обхватила плечи руками и вздрогнула, хотя на улице было градусов тридцать со знаком плюс. Голос ее во время монолога иногда срывался, как будто она вот-вот готова расплакаться, что неудивительно, ведь говорить о таком…

— Карина была хорошей девочкой, домашней, хотела стать архитектором, но среди всех репетиторов математики выбрала Макарова. С Ильченко она сталкивалась несколько раз, у них занятия были друг за другом, но Карина не придавала этому значения, даже вряд ли запомнила того парня, а вот он запомнил, да так запомнил, что по полтора часа стал ждать ее возле подъезда Макарова, чтобы проводить домой. Она отказывалась, вежливо, но настойчиво. Наверное, в таком возрасте парней отказы только раззадоривают. Если бы она мне что-то сказала, может, я бы помогла, хоть чем-то помогла. Но Карина не посчитала нужным мне рассказать, видимо, подумала, что это не так важно. Только вот друзья у Ильченко были не такими благородными, как он. Вероятно, он рассказал им о том, что какая-то девушка игнорирует его ухаживания, вот те и подбили его действовать более жестко. Я так и не узнала подробностей, но представьте, что могут сделать четверо парней с одной хрупкой девочкой. В тот день вся ее одежда пропахла алкоголем, предполагаю, что ей просто заливали в глотку, а она сама… — Лидия Аркадьевна закрыла лицо руками на секунду. — Боже, не дай бог кому-то увидеть своего ребенка в таком виде и таком шоке. Я хотела написать заявление, но ко мне на следующий день пришли, да люди явно не простые. Вот они меня вежливо и попросили не давать делу ход, потому что посадить-то мы все равно никого не посадим, а проблем нажить можем. Когда злость отошла на второй план, я подумала, что у меня две дочери. И если бы с ними что-то случилось… Осуждаешь? — подняла она на меня глаза.

Я отрицательно покачала головой и ответила:

— Поверьте, есть люди, которые умеют убеждать, хорошо убеждать. Мне приходилось с ними встречаться.

— Но ты бы не отступила, — усмехнулась Лебедева. — Такие, как ты, никогда не отступают. А после того, как Карина попыталась покончить с собой, я поняла, что уже что-то сделать невозможно. Она не может дать показания, так что…

— Вы знаете, что Ильченко, один из его друзей и Макаров мертвы?

— Правда? — удивление Лидии Аркадьевны было искренним.

Кивнув, я уточнила:

— Скорее всего, смерть была насильственной. И их не просто убили — их казнили. А казнят обычно за преступления. Кто может мстить, кроме вас? Родственники? Друзья?

— У нас никого нет. Но кто знает, сколько таких несчастных девочек прошли через них?

Вот только тут я была не согласна. Вряд ли был кто-то, помимо Карины.

— Как зовут парня Марины?

— Я… — Лебедева запнулась. — Я не знаю… Мне просто пришло извещение из банка.

Что ж, так я и думала. Значит, точно женат. Или ему есть что скрывать.

— Спасибо, — сказала, поднимаясь, а Лидия Аркадьевна посмотрела на время и тоже поторопилась со мной попрощаться.

Ботаник с Лешей еще не появились, и я пошла в ту сторону по дорожке, где они не так давно скрылись. Асфальт вскоре закончился, и идти по земле, где повсюду торчали корни деревьев, на каблуках было не очень удобно. Я набирала номер то одного из них, то другого, но телефоны были недоступны. Вскоре сигнал пропал и у меня. Вот куда занесло этих юных натуралистов?

Ладно, будем искать позитив в пеших прогулках по лесу: птички поют, свежий воздух, замена спортзала. И, мать их, куча мошкары, которая лезет в глаза, нос, рот.

Своих любителей природы я нашла через метров сто. Они сидели на поваленном дереве и, кажется, даже получали кайф. Только мангала и бутылки коньяка им не хватало для полного образа.

— Чего расселись? — рявкнула им в спины.

Плечи Ботаника дернулись от неожиданности, а вот Леша невозмутимо обернулся и спросил, достав изо рта травинку:

— Поболтали?

Я кивнула.

— Поехали тогда, — поднялся бывший и, осмотревшись, добавил: — Красота. Махнуть бы сюда в отпуск.

— Лучше куда-нибудь на Мальдивы, — отмахнулась я от очередной мошки.

— Эх, не ценишь ты прелести родной природы.

— Она мне только наполовину родная.

Мы не спеша двинулись в обратную сторону. Не спешили только потому, что я снова передвигалась с грациозностью беременного дикобраза. Хотя в этих лесах они наверняка не водятся. Что ж, можно заменить на ежа.

К парковке мы вышли, когда я почти не чувствовала ног. Бросив ключи Леше, сказала:

— Ты за руль.

Он не возражал, только заметил:

— Если уж таскаешься на каблуках, то качай ноги и задницу, чтобы ничего не болело.

Я показала ему средний палец и сказала:

— Не устраивает мой зад, но ты так возле него и трешься.

— Наконец-то! — непонятно чему обрадовался Ботаник, а мы с удивлением на него посмотрели. — Ну… Вы снова общаетесь в привычной манере, а то вчера какие-то странные были, — пояснил он.

И что за наблюдательное чудовище я воспитала? Наверное, у Леши появились похожие мысли, потому что он усмехнулся:

— Еще недельку с нами — и мама его выгонит из квартиры.

— Ивонна Сигизмундовна сказала, что у меня есть две недели.

Я быстро нырнула в машину, мечтая свернуть этому треплу шею. Вот шпиона из него точно не получится — мигом сдаст. Может, Леша не обратил внимания на эти слова? Ага, как же! Хорошие следователи замечают и слышат все.

Но, к моему огромному удивлению, бывший молча завел машину и, только выехав на трассу, открыл рот:

— Советую пристегнуться всем, сейчас устроим Формулу-1.

— Не поняла?..

— Хочу кое-что проверить.

Что Леша проверял, я так и не поняла, но гнал он будь здоров, изредка сбавляя скорость, потом снова набирая.

— Ты мою машину на выносливость проверяешь? — спросила я через минут двадцать.

Ответа я не удостоилась, бывший достал телефон и начал звонить кому-то, а потом чертыхнулся. Видимо, из-за того, что трубку не подняли.

— Парень, — обратился он к Ботанику. — Повернись и попробуй рассмотреть номер черного «Опеля».

— За нами «хвост»? — спросила я. Теперь Лешины шумахеровские замашки становились понятными — хотел убедиться, что не ошибся.

Ботаник достал блокнот, с которым, кажется, расставался реже, чем с очками, записал номер.

— У тебя же отличная память, — Леша тоже заметил в зеркало, — зачем тебе блокнот?

— Я визуал, мне необходимо делать записи, чтобы все видеть, даже если я это помню.

— Какие, блин, все умные кругом, я и слов таких не знаю, — усмехнулся бывший.

— Не прибедняйся, — ответила, а он удивленно спросил:

— Это ты мне вроде как комплимент сделала? Охренеть…

— Не дождешься.

— Вы самые странные люди, которых я когда-либо видел, — услышала я с заднего сидения.

В переводе на нормальный русский «вы форменные психи, ребята».

— Куда едем? — спросил Леша, когда мы оказались в городе. — Надо где-то обмозговать ситуацию.

Я вздохнула. Опять двадцать пять! У бывшего в квартире я обещала больше не появляться, у Ботаника там «тираннозавр рекс», поэтому выбор был очевиден:

— Ко мне, наверное. Только придется через какое-нибудь кафе, а то у меня, как и всегда, пустой холодильник.

— У нас есть отличный повар, в том же лице отличный юрист, уже стильный парень и довольно толковый программист. Какие у тебя еще достоинства есть, Иван Андреевич? — Леша сегодня как-то щедр на комплименты и впервые назвал Ботаника по имени. Надеюсь, тот не взорвется сейчас от смущения, а то машину менять придется.

Заехав по дороге в магазин, который я снова проигнорировала, оставшись в машине, мы вскоре заехали в мой двор. Леша остановился и протянул мне ключи, сказав:

— Пакеты сама донесешь до квартиры?

Я кивнула. Неужели он домой решил поехать? Нет, это маловероятно. И тут я догадалась:

— Хочешь перехватить их?

— Если они не заехали за нами во двор, то обогнули дом с другой стороны и, скорее всего, находятся за противоположным углом. Стоит проверить.

— Я согласен! — выпалил Ботаник.

Вот же парня на авантюры потянуло, только его комплекция оставляла желать лучшего, в отличие от Лешиной, а встречаться в травмпункте снова с современным аналогом Катерины Медичи не было желания.

— Так, ты никуда не пойдешь, — повернулся ко мне бывший. — А вообще, очень подозрительно выглядит, что мы сидим так долго в машине. Так что выходим непринужденно, хотя если ребята профи, то заметили, как мы гоняли по трассе.

— Я пойду, — настойчиво сказала, выходя из машины. — Только пакеты занесем в квартиру, а то с магазина вышли нагруженные, а теперь выйдем пустые.

Леша кивнул, и мы одновременно покинули машину, достали пакеты из багажника — все было как обычно. В подъезде только, кажется, все расслабились, но молчали. В квартире пакеты опустились на пол, я быстро сбросила обувь на каблуках и надела удобные балетки.

— Может, все-таки позвоним айтишникам? — спросил Леша перед выходом. — До своего не дозвонился, но у нас есть твой сосед и Иван Андреевич.

— Но я люблю информацию из первых уст, — подмигнула бывшему и открыла дверь под тяжкий вздох Ботаника.