Глава 7

Это была ужасная ночь. В ванной спать не советую, потом все тело ломит, как будто день простоял в огороде на прополке или выбирая картошку. Тимоша лежал на животе, свернувшись калачиком, и открыл изумрудные глаза, когда я зашевелилась.

— Ну что, дружище, пойдем кофе пить? — спросила у кошака.

Он подал вроде обиженный голос. Видимо, коты кофе не ценят. Аккуратно, стараясь не шуметь, открыла дверь и прислушалась к тишине.

Ботаник все так же спал на диване, только уже обнимая подушку, а не Тимошу. Я заглянула в комнату и увидела Лешу, раскинувшегося на кровати. Одеяло сползло вниз, обнажив его тело полностью. Ну, почти. Только серые боксеры прикрывали его пятую точку и утренний… Ну тут без слов понятно. Черт возьми, а какое было желание присоединиться к нему, но я переборола себя и закрыла дверь.

Сделав кофе, устроилась в кресле и открыла снова дело об убийстве Лебедевой. Теперь меня интересовал отчет патологоанатома.

Механическая асфиксия… Волокна… Нажим снизу вверх…

Стандартный отчет, ничего, что бы могло ускользнуть от взгляда.

Зашевелился Ботаник и резко подорвался, оглядываясь вокруг. Его взгляд остановился на мне, а потом растерянно заметался.

— Расслабься, — сказала ему, а он, кажется, еще больше занервничал.

— Ивонна Сигизмундовна, я… простите, я же никогда. Как неловко… Наверное, пойду…

— Сядь! — не выдержала, пригвоздив его взглядом обратно к дивану. — Сейчас поедем в офис, потом встретимся с Клеметьевым и поговорим с коллегами Лебедевой. Переодеться — пожалуйста. Но позже.

Леша вышел из спальни все в тех же одних боксерах, сонно щурясь, и вроде с укором сказал:

— Чего ж вы орете с утра пораньше?

Он опять чувствовал себя хозяином. Сделал себе кофе, присел рядом с Ботаником на диване.

— Может, ты оденешься? — все-таки спросила, потому что вид его упругой задницы наводил на грешные мысли, а это было явно лишнее.

— А что? Хочешь укусить мен за зад, а потом сесть сверху и хорошо оттрахать?

Ботаник, кажется, даже подавился собственной слюной, а я, чтобы не краснеть, отставила кофе и пошла одеваться. Я давно не чувствовала себя так… Незащищенно, что ли?

— Покормите кота, — попросила, закрывая комнату.

Лебедева… Только о ней думать… И чем раньше мы с делом закончим, тем быстрее с Лешей разойдемся, а то вид его задницы меня нехило возбуждает.

— Я поеду к Клементьеву, — сказал Леша, когда я вышла. — Встретимся в твоем офисе.

— Слушай, о чем мы вчера говорили? А теперь ты опять раздаешь указания командирским тоном.

Леша ухмыльнулся и поднял руки со словами:

— Сорри. Ты босс. Какие указания? Хотя следственно-оперативные мероприятия вроде как моя тема.

Он был прав и понимал это, но мы тоже не пальцем деланы.

— Едем в офис сейчас, у меня вообще-то работа. Потом к Клеметьеву поеду я, а потом уже можем встретиться в редакции Лебедевой, втроем быстрее опросим сотрудников.

Мы вышли из квартиры, едва затолкав обратно обиженного Тимошу, который намеревался составить нам компанию. Кошак испортил мне очередные туфли, вцепившись в ногу и оставив на обуви царапину, но я была непреклонна. Леша подошел к своей машине и спросил:

— Я позвоню?

— Ты у меня в черном списке, — ответила и махнула Ботанику, призывая падать в машину. Он послушался и быстро нырнул внутрь.

Леша, кажется, не поверил мне. Обворожительно улыбнулся и тоже сел в машину, просигналив на прощание.

— Вы странные, — заметил Ботаник через несколько минут.

— Мы всегда так общались, — пожала плечами, не глядя в его сторону.

Мне подобное общение никогда не казалось странным, хотя со стороны, видимо, наши взаимные колкости были похожи на нечто невразумительное, как будто на соревнование в том, кто кого уделает.

Отправив Ботаника по делам, зашла в приемную и увидела согнувшуюся пополам бледную Настю.

— Ивонна Сигизмундовна… — прошептала она.

— Только не говори, что ты беременна! — вырвалось у меня, на что секретарша отрицательно покачала головой и рванула в сторону туалета.

Настя появилась через минут десять в кабинете, уже зеленоватая.

— Извините, — тихо сказала. — Я, кажется, отравилась.

— Давай-ка в больницу, а то еще свалишься на рабочем месте. А там производственная травма, суды, моральные компенсации… Шучу я, шучу.

— Да я уже привыкла к вашим шуткам, — отозвалась она, присев на стул напротив. Лицо ее покрывалось болезненной испариной, и Настя вот-вот готова была свалиться в обморок. — Тогда поеду… Все звонки и расписание встреч на моем столе. Там почти вся неделя свободна. Пока.

— Давай. Найду пока тебе замену. Только вызову такси и позвоню знакомому врачу, он тебя примет.

— Спасибо, — прошептала она. — Но если нужны будут какие-то уточнения, то звоните.

Настя уехала, я ей сказала, куда ехать, чтобы попасть на прием к знакомому врачу, а Ботаник появился как раз вовремя с договором на руках.

— Сваргань-ка нам кофе, — попросила, едва он появился на моем пороге.

Тот растерялся и протянул:

— Я ваш новый секретарь?..

— Тебе сложно, что ли?

Он скрылся за дверью, я только слышала его чертыхания (очень цензурные, кстати). Видимо, человек пытался разобраться на секретарском месте и справился довольно быстро. Я перестала прислушиваться к шуму, подскочив на месте от непривычного звонка стационарного телефона. У меня он никогда не звонил, все звонки шли к секретарю, а она уже перенаправляла их по кабинетам при необходимости. Хотя после первой записи клиенты обычно связывались со своими юристами по мобильному. Настя, наверное, перед уходом позаботилась о том, чтобы теперь моя голова разрывалась.

— Да? — любезно ответила на звонок.

— Мне нужна Иванна Сигизмундовна, — произнес высокий женский голос.

— Ивонна, — поправила ее. — Я вас слушаю.

— Что вы себе позволяете? — взорвалась дама, срываясь на крик. — Крепостное право отменили в девятнадцатом веке, а вы продолжаете эксплуатировать труд днем и ночью!..

Я отодвинула трубку от уха и недоуменно на нее посмотрела. Что вообще происходит?

— Женщина, — прервала я ее. — Или вы спокойно объясняете мне, что происходит, или я подам на вас в суд, пару административных впаять смогу. Отделаетесь штрафом, допустим, за оскорбление, но это тоже неприятно.

В трубке только тяжелое возмущенное дыхание. Я терпеливо ждала, выстукивая пальцем по столу. Интересно, кого это я так эксплуатировала? Хотя догадаться не так и сложно.

— У вас работает мой сын Ванечка, а вы в первый же рабочий день заставили его работать ночью. Мальчик не ел, не спал… — я отодвинула трубку от уха и посмотрела на вошедшего Ботаника, нажав кнопку громкой связи. Услышав голосок мамочки, он побледнел и чуть не выронил чашки. Она все верещала, уже спокойнее, но все равно на повышенных тонах и с возмущением в голосе.

Через пять минут у меня начала трещать голова, и я не выдержала:

— Послушайте, вы занимаете рабочий телефон. Сейчас, возможно, кто-то пытается получить юридическую консультацию, а вы занимаете линию и мое время. Всего доброго!

— Ивонна Сигизмундовна, — прошептал Ботаник, как только я отключилась. — Извините… Я не думал, что она позвонит…

— Хватит, — прервала его. — Еще тебя выслушивать. Решайте сами свои проблемы, а меня увольте. Ты все уладил с отделом кадров?

Он кивнул и виновато опустил вниз глаза. Ну вот и что с ним делать? Вроде же умный, сообразительный парень, но такой… Тюфяк, что ли?

— Так, — выдохнула, и он поднял на меня вопросительный взгляд. — Давай-ка домой, успокой маму, пусть она тебя блинчиками накормит или чем там еще, а через часа три подъезжай к редакции Лебедевой. И оденься как-то по-другому, а то похож на выпускника закрытого английского пансионата.

Ботаник недоуменно посмотрел на себя и спросил:

— А что не так?

— У тебя есть джинсы и футболки? Или можешь остаться в брюках и рубашке, но сними эту ужасную клетчатую жилетку.

Он пожал плечами и вышел за дверь, никак не прокомментировав мою претензию к его одежде. Заглянув после его ухода к одному из юристов, я попросила принимать входящие звонки и поехала к Клементьеву.

Морг меня встретил прохладой, отчего после уличной духоты я поежилась. Хотя, может, это сама атмосфера учреждения так действует. Кабинет Костика был закрыт, и пришлось идти в зал, где Клементьев занимался своими непосредственными обязанностями, а не бумажками. Его голос я услышала за несколько метров, а потом поняла и причину гнева патологоанатома.

— Цирроз мне в печень и пиелонефрит в почки, ты какого хрена тут устроился, а если бы я тебя сейчас в холодильник отправил? — орал на потирающего глаза сонного санитара.

— Ну извините, — пробубнил тот в ответ.

— Алкаш чертов! — опять завопил Костик.

— Я думала, у вас здесь мертвая тишина, а вы орете так, что в коридоре слышно, — не выдержала, привлекая к себе внимание.

Клементьев обернулся и вроде собирался снова заорать, но, увидев меня, улыбнулся:

— А, Ивонна. Прикинь, что этот идиот отмочил. Уснул на столе, еще и простыней с головой накрылся, а я тут собирался узнать, что за ночь произошло, привезли ли моих клиентов. Ну, думаю, распустил их тут совсем, тело в холодильник не определили, и тут это тело начинает мычать и шевелиться, распространяя запах перегара по помещению. Я, конечно, человек не впечатлительный, всякое повидал, но это был полный звездец. Иди работать! — снова рявкнул на санитара.

— Бедный Костик, — сочувственно покачала я головой, пока Клементьев мыл руки и обрабатывал дезсредством.

— Идем, — кивнул мне, и мы пошли в сторону его кабинета. — Кофе будешь? — спросил, когда мы зашли внутрь.

Я отрицательно покачала головой, устроившись на стуле.

— Подготовил отчеты, которые интересовали Лебедеву?

Клементьев подал мне папку с ксерокопиями одного из отчетов о вскрытии. Падение с крыши девятнадцатиэтажного дома, травмы не совместимые с жизнью: черепно-мозговая травма, многочисленные переломы, внутреннее кровотечение. Смерть наступила мгновенно.

— Анализ крови проводили? — спросила у Костика.

— Только на наличие алкоголя и наркотиков. Парень молодой, сестра сказала, что он раньше увлекался легкими препаратами, мог и вернуться к ним.

— А второй отчет?

Костя развел руками:

— А второго нет. Я кое-где пообщался среди знакомых, и мне нашли предварительное врачебное заключение о смерти, где причиной смерти указали инфаркт. Человек был пожилой, страдал сердечной недостаточностью, так что проводить вскрытие не стали.

— И кто такой?

— Макаров Сергей Сергеевич. Больше ничего о нем не знаю, пусть Леша пробивает по полицейским каналам.

— Спасибо, Костик. С меня бутылка коньяка.

— Гастрит мне в желудок, ты что? По-твоему, я просто не могу помочь красивой девушке восстановить справедливость в нашем жестоком мире?

Я послала Клементьеву воздушный поцелуй и, взяв копии отчета, покинула неприветливое здание.

Леша подпирал мою машину своим упругим задом и навесил на лицо самую милую улыбку, на которую был способен. Я остановилась в нескольких шагах от него, сложила руки на груди и грозно нахмурилась, отстукивая носком туфли по асфальту.

— Ты меня совсем не понимаешь? — спросила, когда поняла, что игра взглядов может продолжаться бесконечно.

— Я соскучился, — улыбка не сходила с его лица. — Поедем в редакцию?

Кажется, Леша нашел отличный повод мозолить мне глаза и не нарываться на грубость. Нет, без грубости, конечно, никак, но если бы он заявился в мой офис просто со словами «я соскучился», а не с делом об убийстве, то… Хм, интересно, что бы я с ним сделала? Можно пофантазировать на досуге.

— Я есть хочу, — сказала Леше. — Так что убери свой… Свою пятую точку с моего капота. А пока можешь ознакомиться с этим, — практически прихлопнула папку к его груди.

Бывший одной рукой взял документы, а второй — успел перехватить мое запястье и притянул к себе.

— Ты долго будешь строить из себя стерву?

— Это лучше, чем строить из себя влюбленного парня, а потом нагло подставить, едва не пустив мою карьеру коту под хвост. А теперь отпусти, не доводи до греха, морг-то рядом.

Он отпустил руку и, к моему удивлению, ничего не ответил. За живое царапнула, вскрыла абсцесс — метафор можно придумать много, но они все равно не передадут всю гамму эмоций, которые отразились на его лице.

— Куда едем?

— Можно было бы заехать за Ботаником и угоститься мамиными блинчиками, но боюсь, у меня начнется изжога, так что предпочту общепит.

— Не понял… — нахмурившись, протянул Леша.

— Не важно, — махнула рукой, открыв машину. — А тебя ждет зачет по слежке, надо же проверить твои оперативные навыки.

Он, кажется, опять меня не понял, потому что остался с задумчивым видом стоять на парковке, когда я уже выехала с места и помахала ему рукой в открытое окно. На втором светофоре увидела, как его машина пристроилась за моей. Понял все-таки.

Через десять минут я остановилась возле кафе неподалеку от редакции Лебедевой и отправила смс Ботанику. Леша подъехал еще через минуту и, хлопнув с размаха дверью, спросил:

— Что за цирк?

— Где? — удивленно осмотрелась я по сторонам, но, так и не заметив клоунов и дрессированных животных, зашла внутрь.

Леша сел за столик напротив меня и тоже уткнулся в принесенное меню. Сделав заказ, мы замолчали. Я с увлечением рассматривала муху, которая настойчиво билась в оконное стекло, а бывший — меня, что не ускользнуло от бокового зрения.

Меня хватило на пять минут, у Леши, видимо, терпения было больше. Или же что-то в моей физиономии, а может, и этажом ниже было интереснее мухи. Я повернулась к нему:

— Может, пока отчет Клементьева посмотришь?

— В машине оставил.

— Нет бы совместить приятное с полезным, только время теряем в ожидании.

— Я ничего не теряю, — снова решил включить обаяние и пофлиртовать.

Скорей бы уже Ботаник появился, а то через пару минут нас внесут в черный список посетителей этого кафе. Он появился как раз вовремя, на этот раз без идиотской жилетки, вот только рубашка «привет Советам» меня разочаровала. Наверное, мама ему одежду выбирает.

— Добрый день, — поздоровался он и неуверенно пожал Леше руку. Как бы после рукопожатия бывшего не пришлось гипс накладывать. Но, к счастью, Ботаник отделался лишь легкой гримасой боли.

За обедом я поведала о встрече с Клементьевым и кратко пересказала отчет.

— Итак, — отставил Леша тарелку. — Что мы имеем? Лебедеву заинтересовало падение парня с высотки и инфаркт какого-то пожилого мужика. Надо будет, кстати, узнать, не были ли они знакомы. При этом ее интересовал и убийственный чудо-коктейль, хотя не факт еще, что интересы связаны. Мать сказала про торжество некой справедливости, знать бы еще какой. Сейчас опросим коллег, но не думаю, что она делилась какими-то сенсационными новостями с другими журналистами.

— Еще соседи сказали, что ее кто-то подвозил в последнее время, — вклинился Ботаник.

— А с братом ты не говорил? — спросила я.

Леша бросил в меня недовольный взгляд и отрицательно покачал головой:

— Его несколько лет нет в городе. Что она, по-твоему, от него бы хотела? Чтобы он ей продал аспирин по закупочной цене или?..

— Стоп! — прервала его. — При чем тут аспирин?

— Он совладелец фармацевтической компании… Черт! — догадался сам. — Как я сам об этом не подумал?

— Простите, — остановил нас Ботаник. — Я, кажется, перестал понимать, что происходит.

— Ах, да… Мы же не посвятили Ивана Андреевича в твой маленький секрет. Ты сам или мне рассказать о поклонницах?

Леша дернул щекой и буквально в нескольких предложениях пересказал историю многолетней давности. Ботаник даже открыл рот, а потом с удивлением посмотрел на меня. Я только развела руками:

— И такое бывает. Теперь мы идем в редакцию, а ты, — посмотрела на бывшего, — звони Вадиму и узнай, не связывалась ли с ним в последнее время Лебедева.

Он недовольно кивнул, заказал кофе и сказал:

— Я скоро подойду.

Мы с Ботаником вышли на улицу и уже через пару минут входили в здание на другой стороне дороги. Редакция находилась на третьем этаже и напоминала муравейник. Кто-то бегал, кто-то кричал в телефонную трубку. Об отдельных кабинетах здесь не слышали. Интересно, как можно писать в таком хаосе? Ботаник вообще растерялся и только вертел головой по сторонам. Я остановила пролетавшую мимо девушку и спросила:

— Где найти главного редактора?

Она показала рукой на дверь в противоположном конце коридора и тут же скрылась со скоростью Супермена. Через гудящий рой мы подошли к кабинету, и Ботаник робко постучал.

— Как будто так тебя услышат, — я грохнула кулаком и толкнула дверь без приглашения.

Мужчина за столом оторвал взгляд от компьютера и удивленно спросил:

— Ивонна?

Я, признаться, удивилась не меньше:

— Паша?

— Это что, тоже ваш бывший, — тихо спросил Ботаник, а потом кашлянул и добавил: — Извините.

Паша поднялся и раскинул руки:

— Ничего себе! Сколько лет прошло? По какому поводу?

— Павлуша, дорогой, я даже не знала, что ты здесь работаешь, просто искала главреда.

— Ивонна, — он немного жеманно улыбнулся, — ты его нашла. Для тебя все, что угодно. Реклама, статья, сенсация?

— Просто информация.

Тут в кабинет влетел смешной парень с взъерошенными волосами, испуганно бегающими глазами и трясущимися руками и завопил:

— Пал Саныч, вы нам нужны!!! Срочно!!!

Паша улыбнулся и покачал головой:

— Дурдом.

— Иди, мы подождем, — обрадовала его я, а когда главред скрылся за дверью, повернулась к Ботанику: — А ты начинаешь борзеть, парень…

Видимо, тон у меня был такой, что не совсем понятно — говорю это как комплимент или как обвинение.

— Хм… Извините…

— Паша был моим клиентом. Тогда еще работал сам на статьях, и одна его писанина не понравилась сильным мира сего, хотя, по-моему, была стопроцентно правдивой. Вот он и попал под трибунал, а я, как человек, не терпящий несправедливость, стала его адвокатом. Причем бесплатно. Так что нам сейчас очень повезло, потому что Пашка чувствует себя по сей день моим должником. И бывшим моим он никак не может, потому что он гей. Так что лучше бы ты беспокоился, чтобы не стать его бывшим.

Ботаник покраснел, заерзал на стуле и начал теребить рукав рубашки. Нет, он однозначно скоро от меня сбежит. А если не сбежит, то ему можно ставить памятник при жизни. Выдержать наш с Лешей дуэт — та еще задача!

Паша вернулся и сел за стол, спросив:

— Где-то кто-то из моих накосячил?

— Если косяком ты считаешь смерть, то да. Одна твоя сотрудница сильно накосячила.

— Марина… — выдохнул Паша.

Я кивнула.

— Прошу прощения, я стучал, но тут такой гам, — услышала знакомый голос за спиной. Леша что-то долго общался с братом.

— Алексей Владимирович, — обрадовался Павлик.

Вот так и знала, что он положил глаз на моего бывшего. Из них бы вышла отличная пара.

— Паш, — остановила я словесный петтинг, — давай про Лебедеву.

Леша закрыл дверь и поискал глазами свободный стул, которого не имелось в наличии в кабинете главреда, поэтому так и остался стоять под пристальным и почти влюбленным взглядом Павлика.

— А что ты хочешь узнать? О чем она писала? Это все можно найти. Над чем она работала? Не знаю, но говорила, что это будет бомба. Так что, Ивонна, зря вы пришли. Надо искать в другом месте.

Дверь опять открылась, и женский голос произнес:

— Павел Александрович… Ой, извините, я позже зайду.

— Катя, — остановил главред девушку. — Зайди.

Я обернулась. В дверях стояла молодая высокая девушка в очках. Минимум косметики, застегнутая под ворот блузка, юбка ниже колена. В общем, Ботаник, вариант женский.

— Да, Пал Александрович?

— Это Ивонна Сигизмундовна, адвокат, — указал ладонью на меня.

— Я знаю, кто она, — перебила Катерина. — Вы, — кивок в сторону Леши, — следователь, а вот вас я не знаю, — посмотрела на Ботаника.

— Катя была одной из немногих, с кем общалась Лебедева. Может, она чем-то помочь сможет? Катюш? — доброжелательно посмотрел на нее главред.

Девушка отрицательно покачала головой, глядя прямо мне в глаза. Вот только мне показалось или?..

— Мальчики, — сказала я, поднимаясь, — Катя ничем не поможет, к сожалению. Видимо, Марина была довольно скрытной девушкой. Я пока отойду позвонить. А ты, Павлуш, вспомни все, что может помочь, пока Леша с… Иваном Андреевичем поговорят с сотрудниками. Я буду на общем балконе.

Очень удобное место, кстати, вряд ли откуда-то будет что-то слышно, если говорить тихо. Слава современным архитекторам, придумавшим место, где можно подышать свежим воздухом офисным планктонам.

Как я и предполагала, Катя появилась через минуту. Вряд ли это, конечно, ускользнуло от Лешиного следовательского взгляда, но мне было плевать. Эта девушка что-то знает, но не хочет говорить ни с кем, кроме меня.

— Ивонна, — обратилась она по имени. — Я про вас много слышала.

— К сожалению, не могу ответить взаимностью, ибо про вас не слышала, но могу сказать, что вы классный журналист, чтобы ответить взаимностью.

— Вы действительно стерва, — улыбнулась Катя. Беззлобно, скорее с восхищением. — Только то, что я вам скажу, должно остаться между нами.

— Но мои коллеги…

— Вы все еще его любите? — перебила она меня.

Можно закосить под дуру, хотя вряд ли прокатит, если девушка про меня наслышана, можно ответить очередной остротой, но это не поможет расположить ее к себе. Поэтому…

— Нет, — ответила, прекрасно понимая, о ком она говорит. — Я просто хочу разобраться.

Катя как будто обдумывала ответ, вглядываясь в мое лицо, но, видимо, не найдя на нем никаких признаков лжи, выдохнула:

— Наверное, ни с кем Марина так не общалась в редакции так, как со мной. Она, по сути, была довольно одинока. Пожилая мать, которая постоянно ухаживает за сестрой-инвалидом, парня нет, друзей нет, только коллеги и старые приятели со школы и института. Во мне она нашла какую-то отдушину, хоть что-то говорила, чем-то делилась. В последнее время я заметила, как она изменилась. И тут меня осенило — парень. У нее появился парень. Невзначай спросив, узнала, что так и есть. Подробностями Марина не делилась, имен не называла, но началось это месяца два назад. А за неделю до гибели она заходила в редакцию и выглядела, скажем так, не очень. Обмолвилась, что только из больницы, бегая постоянно в туалет. Я в шутку предположила, что она беременна. Но взгляд ее заставил меня замолчать.

— Стоп! — прервала я Катю. — В отчете о вскрытии не было беременности.

Она развела руками:

— Не знаю, что там было, но при нашей последней встрече она погрузилась в статью, над которой работала, и сказала задумчиво: «Надо бы у моего поинтересоваться, он-то должен знать, сколько им светит». Вот я и спросила, у какого такого моего. Она улыбнулась и ответила: «Он красивый, веселый, обаятельный. И незаменимый консультант для моих статей».

Каждое ее слово отдавалось нервной дрожью в щеке, которую я даже не могла контролировать. Я мысленно себя призывала: «Ивонна, трезво мыслить! Трезво мыслить!»

— Вы, — почувствовала, как голос все-таки дрогнул, — думаете, что ее парень был юристом?

Катя лишь кивнула, а у меня в голове бились слова: красивый, обаятельный, юрист… Может, старая любовь все-таки не ржавеет?