Глава 8

Я незаметно выскользнула из здания, подгадав момент, когда и Леша, и Ботаник стояли спиной. Мне просто необходимо было подумать. А еще позвонить Клементьеву.

Костик ответил не сразу. Может, перекраивает очередную грудную клетку? Я мерила шагами тротуар перед входом, придумав несколько теорий заговора и забив голову до боли в висках. Наконец Клементьев перезвонил.

— Да? — коротко и немного нервно бросила я, подняв трубку.

— И чем снова патологоанатом может помочь прекрасному адвокату?

— Лебедева не была беременна? — выпалила без прелюдий.

— Геморрой мне в зад, Ивонна! — воскликнул Костя. — Ты думаешь, я не сказал бы об этом? Или считаешь меня настолько некомпетентным, предполагая, что я мог это пропустить при проведении вскрытия?

— Нет-нет, ты, конечно, профи в своем деле, но…

— Слушай, ты что-то сама на себя не похожа. Что там у вас происходит?

— Да все по-прежнему. Просто одна из коллег Лебедевой предположила, что она беременна, вот и…

Я услышала, как Клементьев защелкал мышкой, видимо, начав искать что-то в компьютере, а потом сказал:

— Знаешь, матка-то была у нее немного увеличена, но я не придал этому особого значения. Тут бы более точную информацию мог дать акушер-гинеколог, если показать ему отчет о вскрытии.

— Спасибо, Кость.

— Обращайся, если что.

Ботаник с Лешей появились через минут пять, когда я уже начала искать в интернете консультирующих гинекологов. Бывший заглянул через плечо в мой смартфон и удивленно спросил:

— А зачем тебе?..

— На гонорею хочу провериться, — слишком резко ответила я, а Ботаник смущенно кашлянул.

— И что тебе поведала подруга Лебедевой, что ты опять на меня орешь? — Леша вопросительно на меня смотрел, даже не пытаясь скрыть, что тоже начинает злиться.

— Значит так, — перевела тему, — нам надо найти хорошего врача и показать отчет о вскрытии.

Ботаник снова смущенно кашлянул и сказал:

— Я думаю, моя мама сможет помочь.

— А мама у нас кто? — удивился Леша.

— Доктор медицинских наук.

Я опять вспомнила несколько ругательств на знакомых мне языках. Вот почему не тетя, не соседка? Почему именно мама? Сомневаюсь, что у этой дамы возникнет желание помогать после нашего утреннего обмена любезностями.

Выдохнув, решилась:

— Значит, едем к маме. Она дома?

Ботаник кивнул, только как-то удрученно. Видимо, тоже вспомнил, что мама устроила мне сегодня.

— Я за вами. Адрес говори.

— Леша, — повернулась к нему, — у тебя никаких дел разве нет? Там личная жизнь, уборка в квартире, поездка к родственникам?

— Да в конце-то концов, — повысил он голос, — могу я узнать, чем опять провинился, а сам даже не знаю об этом?

Ботаник, как всегда при наших ссорах, деликатно отошел на несколько метров и начал изучать асфальт. Я вплотную подошла к бывшему и почти прошипела:

— Журналистка сказала, что у Лебедевой появился парень. Умный, веселый, красивый и, скорее всего, юрист. И она вроде как действительно была влюблена по уши. Никаких мыслей по этому поводу?

Леша хмурился, слушая меня, а потом его осенило насчет мыслей, которые бродили в моей голове. На его лице смешались злость с удрученностью, и он по слогам сказал:

— Я с ней не спал, не встречался и даже не общался. А твое недоверие меня больно ранит.

— Ой, какие мы ранимые!

Поверила ли я ему? Вроде же, если следовать логике, Леше не было никакого резона впутывать меня в это дело, когда у самого рыльце в пушку. Но, наверное, все прошлые обиды сейчас взяли верх над логикой. Хотя я хотела верить, да вот только много честных людей видела, у которых внутри была такая грязь, что вовек не отмоешься.

Ботаник ерзал на пассажирском сидении рядом со мной, постоянно оборачиваясь назад, на Лешину машину.

— Мама точно не будет против нашего визита? — отвлекла я его.

— Я думаю, не будет. Она хорошая, серьезно, — начал оправдывать родительницу. — Просто беспокоится. Вот здесь сверните во двор, — указал рукой направо.

Мы остановились возле второго подъезда и подождали, пока рядом припаркуется Леша. А домик-то как раз в профессорском стиле, а по Ботанику так и не скажешь, хотя с такой матерью можно было быть мажором.

— А ты, парень, не так прост, — присвистнул Леша, которого, видимо, посетили те же мысли, что и меня.

Ботаник смутился, уронил ключи, поднял, уронил второй раз. Я не выдержала и забрала их, сама нажала на кнопку домофона ключом, сказав:

— Успокойся, а то мама подумает, что мы держим тебя рядом под дулом пистолета. Хотя Леша ее обаяет, если уж совсем туго дело пойдет.

Бывший покачал головой, нажав кнопку вызова лифта, и ответил:

— Кажется, только на тебя мое обаяние не действует.

— Извините, пожалуйста, — вклинился Ботаник уже в лифте с неприсущей ему настойчивостью, — но вам придется оставить взаимный обмен любезностями, а то мама не поймет.

— Полчаса как-нибудь постараюсь продержаться.

— Представляю, как тебе непросто придется, — ответил Леша, и на этом нам пришлось замолчать, потому что мы остановились возле деревянной двери. Ботаник со вздохом вставил многострадальные ключи в замочную скважину, явно уже жалея, что предложил свою маму в качестве консультанта. А я подумала — интересно, она сразу нас сожрет или даст хоть слово вставить?

Едва дверь захлопнулась, как в прихожую вплыла дама. Да, именно дама! Она была похожа на строгую учительницу. Юбка ниже колена, белая блузка застегнута под горло, заколотые в пучок волосы, королевская осанка и лицо такое, что хочется приложить руку к голове и отдать честь.

— Ваня? — удивленно, но спокойно спросила она, кивнув нам и поздоровавшись.

Ботаник ответил, на удивление, почти не нервничая:

— Мама, это Ивонна Сигизмундовна и Алексей Владимирович. Нам нужна твоя помощь.

— Ах, вот как!

У меня возникло ощущение, что утром я разговаривала совершенно с другой женщиной, а эта, стоявшая сейчас передо мной, не способна даже голос повысить.

— Здравствуйте, — выдали мы с Лешей одновременно.

Она смерила нас взглядом с ног до головы, и мне даже захотелось заглянуть в зеркало, чтобы проверить, так ли я идеально выгляжу, как и она.

— Проходите, — благосклонно позволила. — Меня зовут Гражина Эдуардовна.

«Епт!» — едва не ляпнула я, но вовремя прикусила язык. А еще на свое имя жаловалась.

— Рад знакомству, — обворожительно улыбнулся Леша и даже приложился к морщинистой ручке, на что я опять едва не выругалась непечатным словом. Какой галантный, мать его!

— Я пока поставлю чайник, — Ботаник решил ретироваться на кухню, чтобы не находиться меж двух огней. Подавив желание дернуться за ним, я все-таки прошла следом за Гражиной Эдуардовной в просторный зал. Она села в кресло, положив ладони на колени и держа осанку с видом королевы, а мы с Лешей устроились на диване напротив.

— Я вас слушаю, — пропела матушка Ботаника.

Бывший вновь выдал обворожительную улыбочку, которая ну никак, видимо, не действует на докторов наук, и протянул отчет о вскрытии. Ни на йоту не сгорбив спину, Гражина Эдуардовна углубилась в чтение. Ноль эмоций на лице, а ведь чтиво не для слабонервных. Когда Ботаник принес поднос с чашками и поставил на журнальный столик, она отложила папку и посмотрела на нас:

— Грамотный отчет. Подробный. Что вы хотите от меня?

— Мы хотим узнать, могла ли убитая быть беременной незадолго до смерти? — я удивилась, что первым спросил Ботаник.

Матушка только покачала головой и немного печально сказала:

— Вот чем ты занимаешься, Ванечка? Разве это работа адвокатов? Ты хоть понимаешь, что лезть в подобные дела может быть опасно?

Понеслось… Я уже было открыла рот, чтобы вставить свои пять, как Леша толкнул меня локтем в бок, явно намекая, что влезать не стоит. Тирада Гражины Эдуардовны продолжалась минут пять, за которые Ботаник успел два раза покраснеть, один раз побелеть и непрестанно продолжал теребить пуговицы своей ужасной рубашки.

Наконец и мы удостоились внимания со стороны Гражины Эдуардовны:

— Могу предположить, судя по размеру матки и зажившему относительно рубцу, что ваша убитая сделала аборт недели за три до смерти. Причем уже на довольно большом сроке, если матка так долго приходила в норму.

Я бросила взгляд на Лешу. Он его истолковал правильно и нахмурился, всем своим видом показывая: я здесь не при чем.

— Узнать бы еще где… — задумчиво протянул Ботаник.

Кстати, хорошая идея, только вряд ли осуществимая.

— Если это частный медцентр, то мы не сможем. Да и вряд ли нам кто-то отдаст записи или чеки об оплате без постановления. Да и не факт, что это поможет нам найти таинственного любовника Лебедевой. Так что надо плясать от чего-то другого.

— Может, пока узнаем, чем заинтересовали журналистку Макаров и тот парень-наркоман? — предложил снова Ботаник.

— Согласен с парнем, — сказал Леша.

Гражина Эдуардовна едва заметно поморщилась. Ай-яй-яй, мальчик связался с плохой компанией. Привыкай, мамуль, надо делать из него мужика.

— Ты сегодня хотя бы домой придешь? — уже на пороге спросила она с ноткой язвительности.

Ботаник опять покраснел и кивнул, а я лишь усмехнулась. Какой тонкий камень в мой огород прилетел. Опять зачесался язык, но Леша буквально вытолкнул меня на лестничную клетку и раскланялся в благодарностях. Джентльмен, будь он не ладен!

В лифте мы спускались молча, а уже на улице бывший выдал:

— Ну подумаешь, сделала баба аборт от любовника… Что здесь криминального? Надо искать концы в ее работе.

— А ты, я смотрю, так и хочешь увести нас в другую сторону.

Леша вздохнул:

— А тебе так и хочется, чтобы это оказался я. С таким напором прешь совсем в другую сторону, не видя ничего вокруг. Ревнуешь, да?

— Еще чего!

Ботаник опять уткнулся взглядом в асфальт. Кажется, это становится традицией, когда мы с бывшим начинаем спорить.

— Так, — перешел Леша к делу. — Я сейчас поеду в отдел и попробую нарыть что-нибудь на Макарова.

— И подними дело парниши, который решил немного полетать. Адрес сбросишь, и мы съездим с родственниками пообщаться. Может, Лебедева к ним наведывалась.

— А то бы я сам не догадался!

— Кто тебя знает! — парировала в ответ.

Леша уже завел машину, когда я рванула к нему и постучала в окно. Стекло опустилось, а бывший спросил:

— Забыла про поцелуй на прощание?

— Боже, дай мне сил это вытерпеть, — пробормотала обреченно. Может, Леше в какую-нибудь религиозную секту податься. У него прекрасно выходит делать из атеистов верующих. — Что-то ты ничего не сказал про свой разговор с Вадимом, — сказала уже громче и недоверчиво уставилась на ехидно улыбающуюся физиономию.

— Да нечего рассказывать. Лебедева действительно звонила ему — интересовалась, где можно достать препараты. Догадываешься, что именно ее интересовало? — я кивнула. — Вадим даже не интересовался, зачем ей подобные сведения. Подумал, что для статьи.

— Ладно, — хлопнула я по крыше авто. — Жду адрес.

— Есть, босс!

Клоун, блин. Убила бы, если бы не было жаль лет пятнадцать жизни. Хотя можно списать на аффект, тогда дадут меньше. Не вариант, тогда меня убьет папа, даже решетки не остановят. Тьфу, о чем это я?

— Ивонна Сигизмундовна, — позвал меня Ботаник немного удивленно. Видимо, на моем фейсе блуждала поистине кровожадная улыбка.

— Поехали, — кивнула ему.

— Мы в офис?

Я отрицательно покачала головой, заведя мотор:

— Поедем делать из тебя мужика.

Не знаю, что подумал несчастный Ботаник, но видок у него был растерянный. Он выдал что-то вроде:

— Ээ-э… Ом-м-м, — на большее его не хватило. Интересно, что подумал несчастный парень? Стриптиз-клуб? Проститутки?

— Ты чего опять дар речи потерял? — спросила у него.

— Я это… Хм… Не понял вашу формулировку насчет мужика. И… и…

— И? — поторопила Ботаника.

Но он замолчал, уставившись в окно. Наверное, смирился с той участью, которую ему уготовила судьба в моем лице. Ну да, я жутко вредная. Могла бы рассказать бедняге, куда везу его, но новой порции его стенаний не выдержу.

— Что думаешь о Лебедевой? — вернула Ботаника на грешную землю. Он оторвался от окна и повернулся ко мне, задумчиво протянув:

— Как-то все запутано. Любовник мог ее убить из-за беременности, но ведь она сделала аборт, так что шантажировать его было нечем. Только если…

— Что?

— А вдруг ее загадочный парень был женат? Это объясняет и то, что она не называла его имени, ни с кем не знакомила, и то, что даже без беременности шантаж мог иметь место. Вдруг он захотел с ней расстаться, а Лебедева так его любила, что начала угрожать.

— И появился повод набросить удавку на шею, — закончила за него. Признаться, Ботаник озвучил мысли, которые приходили мне в голову раньше.

— Или же Лебедеву убили, потому что она искала сенсацию там, где искать ее не следовало. И уж если Алексею Владимировичу намекнули…

— Прижали хвост, в общем, — перебила я его высококультурные рассуждения.

— Ну да, — согласился Ботаник. — То есть ему дали понять, что делом Лебедевой заниматься не надо, значит…

— Или любовник у нее очень влиятельный, или в ее расследовании фигурировали влиятельные личности, — закончила его мысль и спросила: — Так?

— Да. Две версии. И отработать бы обе.

Я остановилась на парковке торгового центра и сказала:

— Работаем с тем, что пока есть. Ждем новостей от Леши.

— А пока вы решили сходить за покупками? — осмотрелся Ботаник

— Вроде того. Выходи.

Он недоуменно на меня посмотрел, но поплелся следом, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Все-таки юристы должны выглядеть презентабельно, поэтому я повела Ботаника в свой любимый магазин, расположенный на втором этаже. Уже знакомая девушка-консультант бросилась к нам с улыбкой:

— Ивонна Сигизмундовна, рады вас снова видеть. У нас новые поступления товара.

— Не стоит. Займитесь лучше молодым человеком, — повернулась я к растерянному Ботанику. — Отдаю его в ваши нежные руки с надеждой, что он станет выглядеть как адвокат, а не вчерашний выпускник.

Глаза моего юриста забегали в разные стороны. Я схватила его за локоть и подтолкнула в руки консультанта.

— Здрасьте, — выдавил он из себя и покраснел.

Нет, с этим тоже надо что-то делать. Может, к психологу его записать? Вот, черт, то с котом нянькаюсь, то с Ботаником. Тимошу — Таньке, парня — мамке, и я бы вздохнула спокойно, но нет же. Кошака жалко на улицу выбрасывать, а с Ботаником уже какой-то азарт, спортивный интерес, кто перетянет одеяло на себя — я или маман с еще более странным именем, чем у меня.

Девушка продолжала таскать Ботанику вещи в примерочную, не прекращая щебетать. Надеюсь, интерес к делу Лебедевой пересилит отношение к моим закидонам. Я успела полистать какой-то журнал со стройными моделями, демонстрирующими свадебные платья и состояние абсолютного счастья. Лучше б газетку положили с последними новостями.

Ботаник вышел из-за ширмы, больше похожий на вареного рака. Я б на его месте себя уже послала, а он нет, терпит. Интересно, мою следующую задумку об изменениях он тоже не оценит?

— Вы меня решили обанкротить? — спросил он тихо, наклонившись ко мне.

— Буду вычитать из зарплаты, даже не заметишь, — подмигнула ему и оценивающе осмотрела.

Ну вот, совсем другой вид. Стильная рубашка, модные брючки. Надень пиджак — и можно на свадьбу в качестве жениха отправлять. Ботаник еще больше покраснел — интересно, а можно перегреться изнутри? — только открыл рот, чтобы что-то сказать, но его порыв прервал мой телефон.

Смс от Леши с данными парня и адресом сестры.

— Я… — снова начал Ботаник, когда телефон опустился снова в карман.

— Да-да, — перебила его. — Ты хочешь взять, — обвела взглядом магазин и, не найдя ничего тяжелого, предположила: — Допустим, стандартной дамской сумочкой. Уж поверь мне, весит она прилично. Но давай ты наорешь на меня как настоящий альфа-самец попозже, по дороге к дому нашего нарколетчика.

— Я не собирался на вас орать…

— Да, — я подошла к кассе и протянула карточку, — орать ты на меня не можешь, ибо начальник здесь я. Но хоть включить мужика ты можешь? Как там… Разбудить первобытные инстинкты, стать доминантом. Не в том смысле, — пояснила, увидев его вытянутое лицо. — Не обязательно бить женщину и унижать, чтобы показать себя.

— А что я должен показывать? — спросил он, когда мы уже вышли на парковку. Причем спросил с неподдельным интересом. А парень-то стремится к развитию. Это радует.

— Прыгай в машину с видом мачо, а я все тебе расскажу по дороге, — подмигнула ему.

— Окей, — ответил Ботаник.

Вот что всего лишь одежда делает с людьми! А что уж будет дальше… Наверное, я слишком плотоядно улыбнулась, потому что он снова начал смущаться.

— Стоп, парень! — сказала ему. — Голову выше, плечи распрямить. Сейчас будешь говорить с сестрой нашего наркомана. И постарайся ее обаять, чтобы она выложила нам все, что только знает.

— Я? — удивился Ботаник. — Может, нам лучше Алексея Владимировича позвать для этой миссии?

— У него своих дел хватает.

Вот только бывший умеет преподносить сюрпризы. Когда мы подъехали к нужному дому, Лешина машина уже красовалась возле подъезда, а сам он подпирал капот. Вот же неймется человеку! Привычная улыбка озарила его лицо, когда глаза зацепились за мою машину. А потом удивленный взгляд на Ботаника, вышедшего из машины.

— Растешь, парень, — заметил Леша.

— Что ты здесь делаешь? — я даже не успела захлопнуть дверь, как тут же на него накинулась. — Ты же Макаровым должен был заниматься.

— Я и занялся, — все так же улыбался бывший. — Ничем не примечательный тип. Бывший директор школы, преподаватель математики. Позвонил на бывшее место работы, отзывы о нем только положительные. Типичный учитель.

— Странно, зачем учитель понадобился Лебедевой? — задумался Ботаник.

— Мы еще вернемся к этому вопросу, а пока идем к сестре… Как его там? — повернулась к Леше.

— Ильченко Станислав Олегович, — подсказал он. — Сестру зовут Жанна Олеговна.

— Все запомнил? — уже обратилась к Ботанику. — Тебе ее обрабатывать.

Он кивнул, но опять начал неуверенно мяться. Нет, над парнем еще работать и работать, пусть он и делает шаги к успеху. Точнее, к становлению мужиком.

— Может, нам всем вместе не идти? — внес Леша разумное предложение.

— Тогда какого черта ты приперся? — не упустила я возможность зацепить его.

— Соскучился.

И самая обворожительная улыбка, на которую я и повелась в день нашей первой встречи. Нет уж, в одну реку не входят дважды.

— Мы идем вдвоем, — сказала Леше. — Ты ждешь здесь.

На удивление, он доброжелательно поднял руки вверх и сказал:

— Я могу пообщаться с соседями. Они все видят.

Я кивнула, и мы с Ботаником зашли в открытый подъезд, дверь которого подпирал кирпич. Второй этаж, заводская дверь, выкрашенная неровно краской.

— Твой выход, — улыбнулась своему протеже и надавила на звонок.

Лай собаки, судя по звуку, мелкой. Поворот ключа, и перед нами стоит женщина лет тридцати пяти.

— Простите? — удивленно спросила она.

Я молчала. Ботаник должен сам.

— Извините, — начал он, поняв, что я сегодня буду молчать, — Жанна Олеговна?

— Да. А вы кто?

Все-таки молчать — это не мое, но я старалась, подталкивая Ботаника, чтобы он говорил.

— Мы адвокаты, — подал он голос, потом прокашлялся и начал более уверенно: — Хотим поговорить о смерти вашего брата.

Маленькая шавка, выскочившая на лестничную клетку, начала заливаться лаем, скаля на меня зубы. Наверное, я вся пропахла котом, что впала в собачью немилость.

— Бетти, фу, — сказала хозяйка и подхватила это мелкое недоразумение на руки. — Проходите, — кивнула нам, отступая вглубь коридора. — Правда, не знаю, чем смогу вам помочь.

Мы представились и прошли в довольно большой зал, но заставлен он был так, что места почти не было. Видно, что жили здесь несколько человек. Жанна Олеговна перебросила лежавшие на одном диване вещи на другой и предложила:

— Присаживайтесь. Извините за беспорядок, но в другой комнате ремонт. Там Стас жил.

Мы с Ботаником понимающе кивнули. Он посмотрел на меня вопросительно, а я только улыбнулась в ответ. Мол, продолжай, парниша.

— Скажите, Жанна Олеговна, в морге вы утверждали, что ваш брат был наркоманом. Это так?

Она поджала губы и утвердительно кивнула:

— Он еще в старших классах начал увлекаться алкоголем, какими-то курительными смесями, таблетками. Я сколько не пыталась со Стасом воевать, все без толку. После школы он вроде завязал, хотел поступить на автомеханика. И даже поступил, но хватило его на полгода. Сначала снова начался алкоголь, потом и наркота.

— А не скажете, чем были вызваны такие резкие перемены? Все-таки балуются многие в юношеском возрасте, кто-то потом соскакивает, взрослея, а кто-то продолжает увязать. Ваш брат завязал, но почему-то снова начал, — Ботаник еще и психологией наркоманов увлекается. Черт, как это правильно? Бабуля бы не оценила мое незнание таких элементарных вещей. О! Психология девиантного поведения.

— Я пыталась с ним говорить, все бесполезно. Однажды, когда он снова вернулся к этой заразе, под кайфом повторял: «Оставь мою голову, оставь мою голову». Я спросила у него, что случилось, а Стас поднял на меня стеклянные глаза, но вполне четко произнес: «Эта ошибка всегда со мной, четкие картинки случившегося, крик и плач в ушах. Почему моя совесть так со мной поступает? Я и ширяюсь, чтобы заглушить ее». Честно говоря, тогда я ничего не поняла и решила, что это уже галлюцинации, но пыталась в моменты его просветления достучаться, просила поделиться проблемой, только чем больше я наседала, тем сильнее он замыкался. А потом…

Она замолчала, но мы поняли, что было потом.

— Наши соболезнования, Жанна Олеговна, — с неподдельным сочувствием тихо сказала Ботаник. Я бы даже не удивилась, если бы он сейчас прижал ее к груди. — А кто-то мог желать смерти вашему брату?

— Ой, — ответила она. — Только если с каким-нибудь наркоманом дозу не поделили. А ведь в школе у него такая компания хорошая была, и мальчики те, друзья его, стали уважаемыми людьми. А мой… — махнула рукой. — Все катился и катился по наклонной. Да сам он упал, скорее всего. Ну кому надо его убивать? Только если случайно.

— Скажите, вам знакомо имя Марины Лебедевой? — не выдержала я. Прям челюсть сводило от долгого молчания.

Жанна Олеговна нахмурилась, размышляя. Через пару минут наконец ответила:

— Нет, не знаю.

— А Макарова Сергея Сергеевича знаете? — подхватил Ботаник.

— Кажется, тоже нет.

— Может, есть контакты каких-то друзей вашего брата?

— Да какие у него друзья! Местная алкашня. Я даже не представляю, где он мог брать наркоту и за какие деньги, если у него их не было. А гадость эта вряд ли дешевая.

Вот тут она права. И это тоже странно. Нигде не работающий парень, который ведет маргинальный образ жизни, может себе позволить каждый день ширяться. Или почти каждый день.

— А со своими школьными друзьями он не общался? Может, их контакты есть у вас?

— Их даже на похоронах не было. Стас несколько лет назад, причем абсолютно трезвый, вынес все свои школьные альбомы, все фотографии на улицу и сжег. А я даже их фамилий не помню. Знаю, что они всегда впятером ходили: Стас, Дима, Саша, Игорь и Егор.

— А в какой школе учился ваш брат? — вот Ботаник прямо вопрос с языка снял.

— Четвертая гимназия. За следующим домом по нашей улице.

— Спасибо, Жанна Олеговна. Если вы вдруг что-то вспомните, хоть что, то позвоните нам, пожалуйста, — я достала визитку из сумочки и протянула ей.

Она кивнула и проводила нас до двери, возле которой продолжала лежать мелкая злая шавка.

— Что думаете? — спросил Ботаник, когда мы спускались по лестнице.

— Мыслей много, да не складываются они в единую картинку. Такое ощущение, что везде тупики, и все это никак не связано.