Глава 18

- Так, вот смотри, Катенька, Наташенька советует в Оливье добавлять отварную говядину. И огурчики исключительно домашнего посола, с хреном и с листьями смородины. И дижонскую горчицу. А это, что такое?

- Это французская горчица, - машинально ответила Кариночке, - она слаще и нежнее нашей.

- А, да? – посмотрев на меня поверх своих очков, произнесла нянечка и снова уткнулась носом в планшет, который держала в руках. – И, последнее, говорит – добавить петрушку, а про укроп забыть. Уверяет, за уши от Оливье не оттащишь.

- Понятно.

Уже вечер. Мы с маленьким Эдиком складывали пирамидку. Сегодня позвонила мамочка мальчика и слезно уговорила меня побыть с ее ребенком до самого вечера. Не смогла бросить его на няню, тем более, это не положено. Да и не слишком я хочу домой. Мама моя звонила, сказала, что заходила к нам, покормила Сашку с Лилькой, так что они справятся и без мамы. Такое уже не в первый раз случается, они у меня совсем самостоятельные. В отличие от этого малыша.

- Да, Эдичка? – подмигнула очаровательному мальчугану.

И за что его родная мать так не любит своего ребенка? Вздохнула тяжело. Карина уже уложила всех тех, кто остался на ночевку. А мы с Эдиком все ждем его непутевую маму. Пока наша няня развлекает нас рецептами из сети. Сказала, хочет на этот Новый год приготовить самый лучший Оливье. Говорит, что чувствует, год будет особенным. Эх, будет… У кого-нибудь, но не у меня.

Дурацкий день. Старалась не думать о нем и все ждала, что мы столкнемся в коридоре. А потом узнала, что Ираиде звонила его сестра и заявила о внезапной болезни брата. Ага, сестра. И уж отговорке о «болезни», мы все здесь поверили.

Утром не обнаружила в группе свои цветы. Карина проболталась, что Зильберман утащила их к себе в кабинет, мотивировав это тем, что у детей от большого количества цветов может разыграться аллергия. Интересно, стойкая наша. У детей может, а у нее самой нет? Ладно, пусть наслаждается. Меньше мне самой напоминаний о том, что сегодня случилось. Жалкое оправдание, сама прекрасно понимаю. Мне еще свекровь не раз напомнит. Все никак не может забыть дорогу в мой дом. Пыталась как-то у нее отобрать ключи от своей квартиры:

- Ты что, милая! – всплеснула она руками. – А вдруг, с тобой что-то? Или с Сашенькой и Лилечкой? Как я к ним попаду? Забудь. И не волнуйся, без предупреждения я к тебе не пойду.

Как же! Не пойдет она. Только без предупреждения и ходит. Какого черта сегодня в такую рань заявилась? Салатницы ей понадобились. В шесть утра? Угу…

- А вот Веточка рекомендует делать салат накануне, то есть тридцатого вечером. Чтобы ингредиенты «подружились». Главное, говорит, лук не подмешивать. Ну, это понятно, не доживет иначе. Ого! А Оля пишет, что она изюм добавляет…

- Изю-ю-юм? – от удивления, я даже отвлеклась от пасмурных мыслей. – Как это, изюм?

- Не знаю, - Кариночка пожала плечами, - говорит так вот. Добавляет.

- Про плов с изюмом слышала, но про Оливье?

- Да ладно, это еще что! – хихикнула Лившиц, уютно устроившись на широком подоконнике. - Тут вот Валечка пишет, она вместо мяса крабов кладет…

Наши кулинарные обсуждения прервал отнюдь не осторожный стук двери – в группу влетела растрепанная девушка.

- Ой, ну, простите! Спасибо! Спасибо, что удружили! Эдик, пойдем! – гостья подлетела к ребенку и, схватив сына за крохотную ручку, буквально поволокла за собой. – Пойдем, там дядя Макс нас дожидается. Давай скорее!

Кивнув нам с нянечкой, мама Эдика скрылась за стеной, там, где стоят детские шкафчики. Я прикрыла дверь, чтобы не вмешиваться, а также, чтобы «мягкая» ругань мамочки не разбудила остальных малышей.

- Катя, - Карина дернула меня за рукав, заставляя взглянуть на нее, - даже не смотри в ту сторону. Она – мать. Имеет такое право. Не бьет, не обижает. Сильно. У нас свои правила и законы, мы не имеем права.

- Знаю, - кивнула ей, прекрасно понимая, чем чревато мое вмешательство.

- Если она нарушит черту – мы сообщим куда надо, а пока, это не более, чем строгое воспитание. За это не судят и детей не отбирают. – И все же интересно, где отец малыша? Все дяди, да дяди. На прошлой неделе был дядя кто?

- Марат, - подсказала я, все же покосившись в сторону двери, откуда раздавались слабые детские всхлипывания.

- Да, а на этой уже дядя Макс. Но, все равно, Катенька, даже такая мать лучше, чем детский дом. Согласна? Катя! А ну, посмотри на меня! Согласна?

- Согласна, - кивнула, но согласна не была.

Все я понимаю. Только сделать ничего не могу.

- Ты, кстати, видела, деточка? – няня явно решила перевести тему. – Новости? Говорят, опять террористов обезвредили. Взорвали их склад с оружием. В Сирии, в Сирии, там... В городе, - она прищурилась и прочла текст мелким шрифтом, - Дармахал. Вот, нашлись же добрые люди! Сорвали им все планы, ты подумай!

Я погладила няню по спине и слегка приобняла. Кариночка Эдуардовна переживала так сильно каждый раз, как только видела в новостях слово «террорист». Ее родной сын пострадал от этого несколько лет назад, и с тех пор, женщина отслеживает любые подобные сообщения. Сын, Михаил, уже взрослый, ездил в командировку в Европу. И по воле случая, оказался в метро, когда там взорвалась бомба. Его госпитализировали и с ним, с Мишей, слава богу, все обошлось. Но было очень много погибших. Да и парень, вернувшись домой, до сих пор по ночам видит кошмары, шарахается всего на улице.

- Молодцы, действительно молодцы. А самих террористов не поймали?

- Нет, - смахивая слезы с глаз, дрожащим голосом ответила Лившиц, - нет, не пишут ничего об этом.