Глава 3

Широко открываю глаза и рывком сажусь.

Дышать тяжело. Сглатываю и провожу пальцами по мокрым щекам. Мне приснился страшный сон, в котором за мной кто-то гнался по приказу мужчины в фарфоровой маске, слышала лай псов и выкрики, каждой клеточкой чувствовала, что меня разорвут на части если догонят.

Осматриваюсь. Аленки нет. Она вчера предупреждала, что уйдет раньше, дополнительное занятие поставили.

Откидываю одеяло и опускаю ноги на пол.

— Какого… — вместо холодного линолеума встаю на хрустящие разноцветные листья. — Как такое вообще возможно…

По спине мураши бегут.

Окна закрыты. Мы на четвертом этаже. Деревьев у общежития по пальцам пересчитать, но их опавшие листья никак не попадут в комнате. Тем более под ногами словно целый мешок высыпали. И Алена бы так шутить не стала.

Мозг подкидывает идею, что это подшутили парни из соседней комнаты. Но это так нелепо.

— Глупая!

— Кто здесь? — реагирую на чей-то писклявый голос.

Сглатываю и делаю глубокий вдох. Медленно подхожу к шкафу и дергаю за ручку. Пусто. Встаю на колени и заглядываю под кровати. Пусто. В комнате больше нет мест, где можно спрятаться.

— Спокойно, Вилка… — сажусь на кровать и закрываю лицо руками.

Я не сплю. Но и не сумасшедшая. Листья реальны. И голос был реален.

— Дураки, не смешно! — выкрикиваю так громко, что пол этажа услышит.

Со мной такие шутки лучше не шутить, я и врезать могу.

Подскакиваю, достаю из ящика пакет, сгребая в него все листья и выхожу из комнаты. Настойчиво стучу в дверь парней, но ответа нет. Повторяю, еще несколько раз и прислушиваюсь, никакого шевеления.

— Трусы! — последний раз стучу особенно громко.

Вещаю пакет на ручку и возвращаюсь в комнату. Уверена, это их проделки. Вот только голос вызывает большие вопросы. Но у меня нет времени разбираться, нужно бежать на лекцию. Возможно меня еще не отпустило после вчерашнего загадочного напитка, и он был в моей голове. Вчера я явно попала под какой-то гипноз.

Лекция невероятно скучная. С трудом держу глаза открытыми. Еще и голос преподавателя монотонный и тихий. Подпираю голову рукой и рассматриваю в окно волейбольную площадку, на которой проходит занятие какой-то группы.

— Воды…

Вновь слышу писклявый голосок.

Сажусь ровно и осматриваюсь. Сокурсники никак не отреагировали, каждый занят своими делами. Но голос был звонким и четким.

— Эй! Мне нужно больше воды! — писклявый голос звучит требовательнее.

Сжимаюсь. И снова никакой реакции от сокурсников.

— Ты… Слышала? — наклоняюсь к соседке по парте.

— М-м? — отвлекается от телефона. — Я ее не слушаю, сорри.

Усмехаюсь.

Я не сумасшедшая. Но этот голос прозвучал в моей голове и мне не принадлежит. И кажется мне нужно в больницу. Сдать кровь на анализ. Если он меня чем-то отравил, то это может привести к серьёзным последствиям.

— Пожалуйста, дай мне воды! — жмурюсь, потому что голос кричит.

В висках начинает стучать. Резво поднимаюсь, чуть не перевернув стол, хватаю сумку и тетрадь.

— Виолетта? — отвлекается преподаватель.

— Простите, мне не хорошо! — голос трясется, как и все тело.

Быстро иду по коридору и с трудом сдерживаюсь, чтобы не побежать. Оборачиваюсь на ходу, услышав карканье.

— Осторожно! — мужчина хватает меня за руки.

— Простите! — я отвлеклась и не заметила, как он появился из-за угла. — Павел Игоревич? А вы как здесь?

— Здравствуй, Виолетта! — передо мной друг моей бабули, которого знаю всю свою жизнь. — Вот так встреча. Что-то случилось?

— Нет. Нет. А что вы здесь делаете?

Последний раз мы пересекались на похоронах. Он помог мне все организовать. В детстве думала, что между ним и моей бабушкой какая-то химия, несколько раз даже спрашивала не он ли мой дедушка, но бабушка всегда смеялась и отмахивалась, называя Павла Игоревича своим школьным приятелем. И он единственный кого бабуля была рада видеть без приглашения.

— Да вот… К ректору вашему решил заглянуть, мы старые приятели. В университете вместе учились. Но рад, что тебя встретил. А ты спешишь?

Выглядит каким-то озадаченным.

— Может по чашечке чая выпьем? Видел в соседнем доме кафе. Угощаю.

Я вылетела из аудитории бесцельно, просто хотелось убежать от того писклявого голоса, и он наконец замолчал.

— Можно.

Мы давно не виделись и будет грубо отказывать. И может смена обстановки как-то приведет меня в чувство.

Присаживаемся за круглый стол и делаем заказ, меню не большое долго думать не пришлось. Вроде бы встречались четыре месяца назад, но Павел Игоревич заметно постарел и осунулся. Глубокие морщины сразу бросаются в глаза, как и болезненная худоба.

— Как твои дела, Виолетточка?

Делюсь последними новостями, но только с положительной стороны. И задаю аналогичный вопрос, но вместо ответа получаю ухмылку.

— Тебе ведь восемнадцать не так давно исполнилось. А я совсем забыл поздравить, прости.

Да. Удивительный день — 1 сентября. И первый день рождения, который прошел без бабули.

— Не страшно. Тем более я не праздновала.

— Понимаю… — поддерживающе кивает. — Как твое самочувствие?

— Самочувствие? Вроде бы все хорошо. — лгу с улыбкой. — А что болезненный вид?

Не хочу нагонять на него ужас и грузить проблемами, тем более сама в них не разобралась.

Павел Игоревич как-то мнется.

— Нет… Но может ты замечала что-то странное? — нервно перебирает пальцами салфетку, а голос становится тише. — Ну, знаешь, что-то необъяснимое. Непонятное тебе.

— Нет! — смотрю на него не моргая, не решаясь открыть правду вчерашнего дня и сегодняшнего утра. — А должна?

Сама формулировка его вопроса меня смущает.

— Ты не моя ответственность, — начинает покусывать губы, а пальцы дрожат так, словно ему холодно. — но я обещал твоей бабушке приглядывать.

Вздрагиваю, ведь сидим у окна и по стеклу прилетела пустая бутылка. С самого утра была солнечная погода, но внезапно поднялся сильный ветер.

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю настойчивее.

Он явно хочет что-то сказать, но мнется.

— Твои родители… Они… — осматривается по сторонам словно чего-то опасается. — Они спрятали тебя у бабушки. Я не уверен, что ты получила это проклятие, но… Ах… — хватается за сердце и на его лице вырисовывается гримаса боли.

— Павел Игоревич! — моментально оказываюсь рядом.

Мужчина корчиться от боли и не может нормально дышать, не то чтобы говорить. Падает со стула и моей массы не хватает, чтобы удержать, но смягчаю падение. Выхватываю телефон и набираю скорою. К нам подскакивают сотрудники, официанта кричит, если среди гостей врач, но все отнекиваются.

Паника. Скорая. Госпитализация. Подозрение на инфаркт. Павел Игоревич потерял сознание еще до приезда скорой, а после несколько раз в машине. Обыскиваю карманы, но документов нет, как и ключей от квартиры. Только в больнице, заполняя документы, понимаю, что даже не знаю где он живет.

Мы с бабушкой ни разу не были у него, он всегда приходил сам.

Сегодня мне в больнице ловить не чего. Врач не стал даже говорить со мной, потому что я никто, но милейшая женщина медсестра успокоила и заверила, что все будет хорошо, и завтра я смогу увидеть Павла Игоревича.

Выхожу из здания и падаю на первую попавшуюся скамью.

Я ничего не знаю о своих родителях, кроме одного — они исчезли без вести в горах, когда мне был годик. Бабушка признала их мёртвыми, когда мне было десять. И каждый раз, когда я задавала вопросы психовала и толком ничего не рассказывала. Я даже фото не видела. Бабушка говорила, что потеряла их, но это явная ложь, которую теперь не проверить.

Оглядываюсь. Жуткий ветер закончился и сейчас даже листья на деревьях не шевелятся.

В груди неприятно печет, меня потряхивает от напряжения. Я переживаю за его здоровье, но должна узнать, о чем он собирался рассказать. Что значит спрятали. От кого. И о каком проклятии он говорит. И была ли наша встреча сегодня вообще случайностью.

По дороге в общаге заглядываю в медицинскую лабораторию и сдаю анализы на интоксикацию, хотя голосов больше не слышу. Все еще трясет, не покидает идея вернуться в больницу и сидеть под палатой, только меня вышвырнет охрана.

— Цветкова, стоять! — выкрикивает комендант.

— Здравствуйте. — женщина улыбается, а у меня сил на улыбку нет.

— Здравствуй. Тебя сегодня искал пожилой мужчина среднего роста и с седой бородой, представился твоим дядей.

— В синем свитере?

— Да.

Это Павел Игоревич. Так значит наша встреча действительно не случайна. Получается он пришел целенаправленно искать меня. Это странно. Слишком.

— Но я его не пустила и ничего не рассказала!

— Спасибо!

Поднимаюсь в комнату и застаю Алену за пересаживанием очередного цветка.

— О, Вилка! Смотри, это Аркадий, и он попробует прижиться! Хлорофитум хохлатый и он должен быть не убиваемым. А если посмеет завять, то я его закопаю! — опускает руку в землю.

— Я бы на его месте с такими угрозами цвела и пахла. — сажусь на стул, ощущаю упадок сил.

Ощущение, что несколько дней не спала. Глаза закрываются, а в голове туман.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — замечает мое состояние.

— Не очень.

Снимает перчатки и касается пальцами моего лба.

— Ты горишь! Быстро раздевайся и под одеяло, я пока градусник достану!

38.7. Давно у меня не было такой температуры. Алена заливает в меня разведенный порошок и приказывает отлеживаться. А у меня ни на что другое все равно нет сил. И спать хочется. Веки настолько тяжелые, что не могу держать открытыми.