Глава 6

«Что ты знаешь о свободе, тепличная нежная девочка?!» – думаю я, проходя таможенный и пограничный досмотр. Последний заслон на пути к новой жизни. Но смогу ли я жить спокойно? Смогу ли забыть проступок отца и Нур? Вычеркнуть навсегда из памяти Айрата? Стану ли свободным человеком в другой стране? Или мне предстоит до конца жизни прятаться от родственников? Поймет ли отец, что я не виновата? Простит ли? Забудет ли меня Айрат? На этот вопрос я знаю точный ответ. Нет. Никогда. Он повел себя как набитый дурак. Ничего толком не выяснил, устроил скандал. Опозорил меня и мою семью своей выходкой. Взрывной характер сослужил моему бывшему жениху дурную службу. А мне помог избежать ненавистного брака. Собственную глупую выходку Айрату можно сгладить лишь моим возвращением. Тень позора, лежащую на моей семье по вине Айрата, трудно прогнать прочь. Пусть даже тысячи солнц воссияют над нашим домом, не стереть ни за что бесчестье. Вести о сорванной свадьбе уже достигли многих ушей. И Айрату нужно или взять меня в жены, признав собственное безумие и вымолить у меня прощение за необоснованную расправу, или он должен вернуть меня в дом родителей. Скорее всего, моих родственников и жениха устроил бы второй вариант. Запереть меня в доме, чтобы никто и никогда не узнал правды. Вот только я сбежала. А значит, могу быть опасна.

– Не дрожи, – ласково шепчет мне Софья. Они с Олеськой поддерживают меня под руки. А Ира и еще одна девочка, Даша, прикрывают от любопытных глаз. Мне бы сесть, посидеть. А лучше полежать. Голова кружится, а в глазах двоится. А от постоянного кома в горле тошнит. А еще люди. Множество людей вокруг. Я не привыкла к такому. И теперь с опаской оглядываюсь по сторонам.

– Потерпи немножко, – улыбается мне Софья и ласково гладит по руке. – Еще чуть-чуть, и ты на свободе.

Таможенник, толстый лысый мужик с короткими усиками, смотрит на меня очень внимательно. Опускает глаза на недавние штампы и будто о чем-то раздумывает.

«Пропусти, пропусти», – молю я и без устали взываю к Аллаху. Толстяк снова оглядывает меня недоверчивым взглядом. Морщит лоб и, поставив штамп в паспорт, кивает за будку.

– Проходи, – говорит на турецком. – Будь счастлива, – бросает вдогонку.

Спешу к девчонкам и к Софии. И от волнения чуть не падаю им на руки.

– Быстрее в самолет, – командует моя новая знакомая. – Что-то мне кажется, времени у нас мало.

– Уже объявили посадку, – кивает Ира. И мы дружной толпой направляемся к длинной кишке, соединяющей зал отлетов с салоном самолета. Протягиваем билеты и занимаем свои места.

Откидываю голову на подлокотник и закрываю глаза. Последние минуты перед началом новой жизни. И когда самолет с разбега поднимается в воздух, смотрю на высокие серые горы, стоящие нерушимой стеной. Мы пролетаем над ними, и с высоты птичьего полета я смотрю на маленькие деревеньки и спешащие куда-то машины.

«Мне удалось! – хочется закричать мне, когда неведомая сила скручивает меня пружиной. Паника и страх пускают отростки, стараясь захватить все мое естество. Корчусь от боли и, согнувшись в три погибели, беззвучно рыдаю. – Мамочка, милая, только на тебя вся надежда!»

– Ну-ну, Аминка, мы их победили, – гладит меня по спине Софья. – Принесите воды, – велит стюардессе. Копошится в сумке, выуживая какие-то таблетки. – На, выпей, – протягивает мне горсть. Мне не приходит в голову ответить отказом. Послушно глотаю пилюльки и на какое-то время забываюсь спокойным сном. Софья будит меня к обеду. Ухаживает за мной, как за маленькой, и старается не тревожить досужими разговорами. Что-то читает в телефоне и хмурится.

С трудом съедаю салат и маленькие кусочки курицы с рисом. Как по мне, еда совершенно безвкусная. Ем через силу, даже не предполагая, когда доведется поесть в следующий раз. Удивляюсь собственным мыслям, роящимся в голове. Видимо, срабатывает инстинкт самосохранения. Есть возможность – отдыхаю, дают еду – ем. Вот только не знаю, как дальше будет. Что есть? Где спать? И как заработать на жизнь?

Закрываю глаза, лихорадочно думаю. Так, что я умею? Рисую, немного умею готовить, вышиваю и знаю языки. Но наверняка в Москве это никому не нужно. Может, посоветоваться с Софьей?

Но как только я тихонько делюсь с ней своими страхами, она категорически мотает головой.

– Сначала нужно поправить здоровье, Амина. Заказать нужные документы. Но это мы дома обсудим. Попутно будем смотреть, какие варианты подвернутся с работой. И, конечно, искать твою маму. Но думаю, этот пункт самый трудный. А сейчас важнее всего документы…

– У меня есть паспорт, – шепчу я чуть слышно.

– Этого недостаточно, – бурчит Софья. – Нужно получить страховые полисы в пенсионном фонде и медицинской страховой компании. Тогда можно воспользоваться бесплатным медицинским обслуживанием. Спи пока. Дома поговорим, – улыбается мне она.

И я снова послушно закрываю глаза. Сознание, сыграв со мной злую шутку, тут же переносит меня в дом отца. Будто наяву я вижу наш двор, усаженный виноградом. Чувствую тяжелый запах роз, украсивших дом к моей свадьбе, и наблюдаю, словно со стороны, как ко мне несется Айрат.

– Убегай! – кричу я самой себе, застывшей посреди холла в белом платье и таком же платке. – Он убьет тебя!

И распахиваю глаза от собственного вопля.

– Я кричала, – то ли спрашиваю, то ли подтверждаю я.

– Нет, – успокаивает меня Софья. – Тебе приснилось, девочка. Но хорошо, что ты проснулась. Я хотела будить тебя. Гляди, уже подлетаем.

Подняв пластиковую шторку, я с удивлением смотрю на раскинувшийся внизу город. Москва.

Если в прошлый раз мы прилетали днем, а около окна сидел отец, и мне ничего не удалось рассмотреть, то сейчас я, не отрываясь, глазею на море огней, тянущихся куда-то за линию горизонта. Смогу ли я тут ужиться, или стихия чужого города разобьет меня вдребезги?

Вместе с другими выхожу из самолета и сразу же ежусь от сильного порывистого ветра. Софья накидывает мне на плечи свою олимпийку.

– Надень. Зря сняла.

Кутаюсь в теплый трикотаж с начесом и даже не знаю, что делать дальше.

– Ты едешь к нам, – решительно заявляет Софья. – Олеся, ты такси вызвала?

– Да, – кивает сонная Олеська. – Через сорок минут приедет. Как раз успеем получить багаж.

Я же путешествую налегке. У меня только документы в маленькой перекинутой через плечо сумочке Латифы, которую перед отлетом отдала мне Софья.

Суета с получением багажа сменяется прощальными объятиями. Девчонки обнимают Софью и уверяют обещают завтра же прийти на занятия.

– Прогуляют все, – усмехается она, усаживаясь со мной на заднее сиденье такси. – Олеська, ты домой или сразу поедешь к Игорю?

– К нему, мам, – беззаботно отвечает та. – Он меня ждет.

– Ты в маршрут адрес вбила?

– Ну конечно. Сначала отвозите меня, а потом едете к себе.

Автомобиль летит сначала по трассе, а потом ползет по забитым московским улицам. Даже среди ночи тут очень активное движение. Я во все глаза смотрю в окно, за которым, обнявшись, ходят парочки и спешат домой запоздалые прохожие. Удивленно гляжу на женщин, идущих в одиночестве.

«У нас такое невозможно, – думаю я, понимая, что попала в совершенно другой мир. – Зазеркалье какое-то! Или, может, я жила в мире иллюзий и сказок?»

Автомобиль тормозит около нарядного дома, где на крыльце маячит высокий худой парень. Олеська, выскочив из машины, радостно кидается ему навстречу. А он, не таясь, целует ее в губы. И только потом забирает чемодан у водителя.

– Это Олесин муж? – спрашиваю тихо.

– Да не дай бог, – усмехается Софья. – Встречаются они. Как по мне, уже давно пора закрыть этот проект.

– Встречаются, – словно попугай повторяю я, не в силах поверить. Девушка открыто живет с мужчиной, и родная мама против их брака. Да что же это делается?

– У нас женщины самостоятельные. Учатся, работают. Зарабатывают не меньше мужчин. И сами решают, когда им выходить замуж.

– И их никто не осуждает? – спрашиваю изумленно.

– Нет, – пожимает плечами Софья. – Люди равны в своих правах. Женщины не зависят от мужчин. Нет, правда, такой защиты, как у вас. Но и она не всегда срабатывает, верно?

– Да, – киваю грустно и неожиданно думаю, что там делают Латифа и Искандер. И что же творится в родительском доме?

Такси тормозит на широком проспекте около высоких ворот.

– Дальше не проехать, – вздыхает Софья. – Высадите нас тут, – заявляет твердо. И расплатившись, ведет меня вглубь двора. Озираюсь по сторонам. Вглядываюсь в темные окна домов и с ужасом кошусь на группу людей, сидящих на лавочках и качелях. Кто-то смеется, а кто-то брынчит на гитаре. Лиц не разобрать, но и по фигурам понятно, что там мальчики и девочки.

– Не бойся, это наши местные подростки, – успокаивает меня Софья.

– И как их выпустили из дома в такое время?

– Сама удивляюсь, – усмехается она и тянет меня к подъезду. – Пришли.

Софья долго ищет ключи. Затем прикладывает брелок к какому-то устройству и тянется к двери. Но та распахивается сама собой, чуть не сбивая Софью с ног. Из подъезда выходит компания. Двое красивых мужчин и тонкая изящная девушка. И если первый парень и его спутница проходят, не обращая на нас никакого внимания, то следующий за ними мужчина приветливо кивает Софье.

– Добрый вечер, Софья Петровна! Мои гости так спешат уединиться, что никого не замечают. Простите!

– Доброй ночи, Герман, – кивает мужчине моя спасительница и, заметив, как он с интересом смотрит на нас, тянет меня в подъезд.

– Лиманский, хрен бы тебя побрал, – бурчит, незлобливо ругаясь. Кивнув заспанной консьержке, тянет меня к лифту.

Оглядываюсь по сторонам, замечая люстру, огромной гроздью свисающую с потолка, фрески на стенах и барельефы.

В доме, где мы останавливались с родителями, такого убранства не было.

Мы долго едем в новенькой кабине лифта с блестящими кнопками. Поднимаемся на пятый этаж. Софья долго возится с замками и, открыв первую металлическую дверь, пропускает меня в тамбур. Отпирает дверь в квартиру и тут же включает свет.

– Заходи, Амина. Располагайся!

Шагаю через порог и тут же понимаю, что попала в женское царство. Белая мебель. Обои с лавандой. Полосатая мебель и множество цветов.

– Идем, покажу твою спальню, – говорит Софья и, взяв меня за руку, как маленькую, ведет через просторный зал с камином и белыми тумбами, на которых расположены высокие белые вазы с синими цветами.

– Потом рассмотришь мою бедную халупу, – смеется хозяйка квартиры и, распахнув белую деревянную дверь, взмахом показывает на широкую кровать, застеленную цветастым покрывалом.

– Это Олеськина светелка была. Теперь твоя. Иди, купайся, – открывает она соседнюю дверь, за которой прячется ванная. – И спать! Завтра решим, что нам делать дальше.

Я послушно киваю и захожу в комнату. Кладу свою невеликую поклажу на белый туалетный столик.

– Вот тебе Олеськин халат, – протягивает мне Софья длинную шелковую вещицу. – Иди в ванную первая, – командует она.

– Сначала вы, уважаемая Софья, – тихо, но твердо говорю я. – Вам тоже нужно отдохнуть.

– Не будем спорить, ты первая, – отмахивается она. – У меня еще есть дела. А ты быстренько искупайся и ложись. Спокойной ночи, – Софья целует меня в щеку и, собираясь уходить, задерживается в дверях.

– Когда ляжешь спать, скажи «На новом месте приснись жених невесте». Это у нас поговорка такая. Кто приснится, за того и выйдешь замуж.

– Не дай Аллах, приснится Айрат, – тяжело вздыхаю я.

– А если твой мальчик? – подмигивает мне Софья.

Тимур! От мысли, что мы можем быть вместе, перехватывает дыхание.

– А эта примета работает? – спрашиваю с жалкой улыбкой.

– Еще как! – уверяет меня Софья и уходит к себе, оставляя меня одну. Без сил сажусь на кровать. Тупо смотрю на стену, оклеенную обоями с крупными розами. Гляжу на шторы. Темно-зеленые и белые. Необыкновенно красивые и стильные. И подойдя к окну, сквозь тонкий тюль смотрю на соседние дома, в которых кое-где загораются окна. Вижу чуть в стороне подсвеченный прожекторами длинный шпиль со звездой. Не Кремль, конечно, но какое-то правительственное здание.

Если бы мне в ночь хны или перед хамамом кто-то сказал, что я окажусь в Москве и попробую тут поселиться, одна, без помощи родных, я бы умерла со страху. А сейчас я стою у окна где-то в центре столицы России и раздумываю, с чего мне начать новую жизнь.

«С душа, Амина! – ругаю себя. – Софья тебя ждет!»

Тщательно задергиваю окна, будто меня кто-то собирается похитить. Осторожно снимаю с себя чужие вещи и, накинув темно-зеленый халат, плетусь в ванную. И тут понимаю, что влезть в нее я не могу. Сильно кружится голова.

– Все в порядке? – окликает меня Софья. – Или нужна помощь?

– Боюсь упасть, – честно признаюсь я.

– Давай постою рядом, – предлагает мне Софья.

– Хорошо.

И как только я с трудом становлюсь под душ, зовет меня.

– Говори со мной Амина. Не молчи.

– Что говорить? Я не знаю, – лепечу из-за занавески, усыпанной яркими цветами.

– Пой, – усмехается Софья.

– Не умею, – признаюсь честно. – Матушка возражала, когда кто-то пел в доме. Говорила, что иблисы в аду воют так же.

– И что? Никто не пел?

– Нет. Она не любит…

– Значит, научим тебя петь. И танцевать. Долго не парься, – предупреждает Софья строго. У тебя сотрясение мозга, и тебе показан постельный режим. Поэтому по-солдатски…

– Как? – не понимаю я.

Софья смеется. Сквозь шум воды я слышу ее хриплый голос. И как только я выключаю воду, подает мне полотенце за ширму.

Потом помогает надеть халат и провожает до кровати.

– Ложись так, – кивает на халат. – Завтра купим тебе все необходимое. Это ж надо, выгнали из дома без трусов и зубной щетки!

Ложусь. Закрываю глаза. Вдыхаю запах чистого белья и благодарю Аллаха, что на моем пути оказалась Софья. Назначь мой отец свадьбу чуть позже, и я бы не выбралась.

– Да продлит Аллах ее дни, – молюсь, свернувшись клубочком, и внезапно вспоминаю странную фразу.

«На новом месте приснись жених невесте», – повторяю медленно, обдумывая каждое слово. Искренне надеюсь, что хоть во сне увижу Тимура. А когда засыпаю, в мои сны вторгается тот самый Герман, которого мы с Софьей встретили у подъезда.

Он церемонно берет меня за руку и ведет в центр круга. Мы танцуем вальс.