Глава 23 О ночных приключениях
- Ты куда? – зашипела Эва. Но Тори лишь отмахнулась.
- Если хочешь, то сиди себе, - сказала она, перекидывая ногу на ту сторону.
А ведь подоконник не такой и широкий.
- Дверь есть!
- Ага, и сигналка на ней, - фыркнула сестрица, склонившись, точно хотела разглядеть что-то на той стороне. – Только тронь и сразу маменька явится.
В этом был смысл.
- А так, думаешь, не узнает? – Эва уперла руки в бока, как это делала старая Тесс, когда еще экономкой работала.
- Если ты не расскажешь, то не узнает.
- А я не расскажу?
- Конечно, нет. Ты же со мной отправишься, - Тори поерзала, примеряясь, как бы спрыгнуть.
- Я?!
- Ну ты же не бросишь бедную сестру одну в таком страшном месте!
Бросить хотелось.
А еще больше хотелось открыть дверь, чтобы сигналка сработала. И матушка пришла поинтересоваться, кому это приспичило прогуляться в двенадцатом часу ночи. Но Тори не простит.
И хуже того, в следующий раз вообще улизнет тишком.
- Ну же, решайся! – Тори очаровательно улыбнулась. – Мы ведь когда-то мечтали о приключениях!
- Я уже наприключалась, - буркнула Эва.
- Вот видишь, у тебя и опыт имеется.
- Ты… ты… ведьма!
- Ага, - Тори легко скользнула в темноту и уже оттуда раздался тихий голос её. – Решайся давай, я ждать не стану!
Вот ведь… действительно ведьма.
И как быть?
Эва прикусила губу. Вздохнула, понимая, что вариантов на самом деле не так и много, а потом стянула с вешалки шаль. Лето близилось к завершению, и по вечерам становилось прохладно.
А подоконник оказался не таким и надежным.
Узким.
И скрипит еще так, словно вот-вот рухнет. И… и внизу темно. Не разглядеть, где земля.
- Тори! – тихо позвала она.
Тишина.
Никого. И… и балуется? Она вот всегда так, еще раньше, затаится, спрячется, а потом смотрит, как Эва её ищет. Эву это дико злило. Но сейчас вместо злости она ощутила страх.
Не дождалась?
Ушла?
Вот так, в темноту? Она же… она не знает, какие в темноте скрываются чудовища. И надо бы прыгать, но тоже страшно, потому что совершенно не видно, куда прыгать.
И высоко.
И… и если она ногу сломает?
Вывихнет…
Эва повернулась спиной к окну и попыталась лечь на живот. Тотчас подоконник заскрипел сильнее обычного, и… и чья-то рука вцепилась в ногу и дернула.
Эва едва не завизжала.
- Тихо ты! – шикнула Тори. – Какая же ты все-таки…
- Какая?
- Копуша.
- Какая уж есть.
А на самом деле не так и высоко. Только…
- Назад мы как вернемся? – уточнила Эва.
- Через дверь.
- Она же заперта! Изнутри. И… и вообще…
- Да ладно тебе, ты когда злишься, такая смешная…
Ведьма. Все-таки ведьма – это не просто слово, а еще и характер, за который одну весьма конкретную ведьму убить хочется.
- Ну и чего тебе не спится? – проворчала Эва, озираясь.
В темноте все выглядело иным. Незнакомым. Черная стена кустарника. Деревья одинокими стражами. Домики кажутся низкими, какими-то искривленными.
Уродливыми.
- Сама не знаю, - задумчиво произнесла Тори. – Просто… как будто тянет.
- Опять?!
- Не так. Иначе. Там… там совсем. Он ведь еще не очнулся?
- Берт не говорил. Точнее говорил, что не очнулся. Мне жаль.
- Да ладно. В конце концов, это ж не мое дело, - Тори сказала это как-то не слишком уверенно. – Просто от него… такое вот… а тут другое. Совсем.
- Очень понятно.
- Можно подумать, ты понятно говоришь, - Тори прижала палец к губам, и пришлось замолчать. Если она и вправду что-то важное почуяла? Надо бы Берта позвать… но искать его где? Матушку? Она не поймет и просто-напросто запретит ходить.
Тем более, что не понятно куда.
- Нам туда, - Тори решительно направилась к кустам.
- Постой!
Эдди? Он ведь где-то тоже тут. Рядом.
Но…
Тори идет.
И ждать она не станет. И вообще она к Эдди относится… с насмешкой. И лучше так, чем как если бы… она ведь ведьма. И красивая. В книгах если, то ведьмы всегда были роковыми красавицами, которые заставляли забыть об истинной любви.
На время, конечно, потому что любое заклятье рано или поздно распадалось, но…
Нет, Эдди звать она не станет.
И лучше бы им с Тори пореже встречаться. Потому что… просто потому что.
Вот.
Эва подхватила юбки и бросилась за сестрой.
- Ты же не собираешься ломиться через кусты… - она перехватила Тори у самой ограды.
И та вздрогнула. Повернулась…
- Это ты, - выдохнула Тори.
А глаза у нее черные. И светятся. Едва-едва, но все равно жутковато.
- Я, конечно, - Эва заставила себя выдержать этот взгляд. – Идем. Тут рядом должен быть выход на дорожку. И я с тобой, хорошо?
- Не уверена, - Тори повела плечом. – Луна сегодня… полная.
- И что это значит?
- А мне откуда знать. Но мне танцевать хочется. И еще идти. Я… я чувствую здесь что-то. Близко. И далеко. Странно так. Понимаешь?
- Нет.
- И я, - вздохнула Тори и сама вцепилась в руку. – Идем. А то и вправду хватятся, искать начнут. А оно нам надо?
Эва подумала и согласилась, что вот нисколько не надо.
И поспешила за сестрой. Благо, та все-таки сумела выбраться на дорожку. Сперва Тори шла по ней, потом свернула куда-то вбок, на едва заметную тропинку. Та вилась между деревьями, тянулась становясь все более тонкой. И домашние туфли промокли от вечерней росы. Тори нырнула под ветки какого-то дерева. И второго.
Третьего.
Деревьев становилось все больше, словно… словно они попали вдруг в лес.
В странный и страшный лес, из тех, что бывают лишь в сказках. Но они же выросли… выросли они. А лес? Нет, надо успокоиться. Это не лес, а парк.
В Университете.
Парки бывают очень большими, и просто где-то деревьям позволено расти вот так… и не только деревьям. За шаль зацепились тонкие ветви шиповника.
- Тори, - Эва дернула за руку. – Погоди немного…
Она дернула шаль, но ветви лишь натянулись, а одна, особенно длинная, скользнула по шее.
- Ай! Тори!
Пальцы соскользнули с влажного запястья.
- Тори! Стой! Не смей уходить!
Эва дернулась, выбираясь из объятий шали, мятой тряпкой повисшей на кустах.
- Подожди!
Белое пятно мелькнуло впереди.
Близко.
Только…
Нога угодила в расщелину, и ступню обожгло сперва холодом, а потом и болью.
Ручей? В любом заколдованном лесу должен быть ручей. И зачарованный. Но надо выбираться. Эва вытащила ногу и попыталась наступить. Больно! Как же больно… и она стиснула зубы, сделав шаг.
Кричать?
Звать на помощь?
Кого?
Возвращаться… какая же она дура, что опять позволила втянуть себя в это вот приключение. Но… пятно впереди почти исчезло, растворившись в ночи.
Надо.
Идти. Надо. Потихоньку. Если ставить ногу осторожно, то она…
Она сумела сделать три шага прежде чем снова провалилась. И покатилась с высокого берега. Ручей, вильнув, вернулся, правда, теперь он стал шире. И черная вода поблескивала, отражая лунный свет. Крутые берега поросли жесткой осокой, за которую Эва попыталась ухватиться.
И завыла от боли.
Осока разодрала руки. Кровь… запахло кровью, и запах этот показался вдруг невероятно резким, будто Эва не пару капель уронила, а…
Мир вдруг задрожал.
- Нет! – Эва поспешно встала на четвереньки. Её рубашка пропиталась водой и жирной черной землей. Кажется, где-то прилипли и травинки. – Нет, нет и нет…
Ей нельзя туда.
На другую сторону.
Никак нельзя. Надо… надо встать. И вернуться. Или Тори найти. Или…
Она не успела додумать, как её подхватили, дернули, почти вытаскивая из влажной теплой земли.
- Вот ни на минуту тебя оставить нельзя, - проворчал Эдди.
А Эва расплакалась от облегчения. И даже с готовностью согласилась, что да, то есть нет. Или все-таки да. Но она, она больше не хочет оставаться одна.
- Ты… ты за мной следил? – выдавила она сквозь слезы.
- Приглядывал.
- С-спасибо.
- Да не за что. Стало просто интересно, что это вы затеяли.
- Не мы, - Эва быстро-быстро заморгала, пытаясь унять слезы. Оно, конечно, бесполезно.
И еще выглядит она ужасно.
- Это… Тори. Она… она сказала, что чувствует что-то. И надо идти. И… и что сегодня полнолуние. А почему это так важно, не объяснила. Наверное, и сама не понимает.
Страх отступил. А вот мокрая рубашка осталась и прилипла к коже. Холодно. А еще… еще лучше не думать о том, в каком тут Эва виде.
- Твое? – на плечи упала мягкая шаль. – Идти сможешь?
Эва мужественно кивнула и даже постаралась сделать шаг.
- А… А Тори? – пискнула она, когда её на руки подхватили.
Только еще подумалось, что ни в одной книге героиню столько на руках не носили, как вот её.
- Я, конечно, хороший охотник, но найти ведьму в лесу, в полнолуние… - Эдди покачал головой. – Вернется.
- А если нет?
- Тогда и будем искать.
- А… а вдруг с ней что-то случится? Вдруг она встретит кого-нибудь?
- Это будут не наши проблемы.
- А чьи тогда?
Эдди шел широким шагом, и лес больше не казался таким уж густым. В самом деле, что это Эва себе придумала? Парк ведь. Парки бывают разных стилей, ей рассказывали, и…
- Того, кто встретит. Знаешь, у нас там считалось, что встретить ведьму в полнолуние – это не к добру. Хотя… вообще встретить ведьму – так себе примета.
Эва сидела тихо-тихо.
Потому что мокрая рубашка парадоксальным образом становилась еще более мокрой, и шаль от нее тоже набиралась мокроты. И во всем этом было холодно.
Эдди, конечно, теплый, но…
- Её нельзя бросать, - сказала она, хотя искушение было преогромным. – Она… она ведь тоже ничего не знает. И не умеет. И если кто обидит…
- Я поищу, - пообещал Эдди. – Но сперва с тобой разберемся.
Стало и радостно.
И грустно.
Потому что в самом деле полнолуние. И луна круглая-круглая, как монета. Поблескивает на небесах масляно, а вот звезд почти и не видать.
Тихо.
И в тишине этой слышно, как стучит сердце Эдди. И её собственное тоже. И от этого стука становится так уютно, что… что не хочется отпускать его. Ни в лес, ни вообще.
- Ты… ты куда? – она очнулась уже у домиков. – Мы там…
- Ногу поглядеть надо, - Эдди открыл дверь. – Эй, остроухий, воды нагрей. И полотенец найди. Одежды, извини, под тебя нету, но уж как оно есть. Вытереться надо. И растереться. Если хочешь, Милисенту позову.
- Нет! – поспешно замотала головой Эва.
От одной мысли, что её увидят в подобном виде становилось дурно.
- Я сама! Я…
- Вот и отлично.
В его доме пахло хлебом и еще…
- Элайя! – этот гулкий голос заставил подпрыгнуть не только Эву, но и Эдди. – Мне казалось, я и твоя достойная матушка воспитали тебя правильно!
Эва зажмурилась.
- И ты знаешь, что воспитанные люди по ночам спят, а не лазают не пойми где.
Голос приближался.
- И уж точно не тащут в дом сомнительных девиц.
Стало обидно.
Очень.
- Хватит, - Эва опять вздрогнула, потому что не представляла, что Эдди может говорить вот так, строго. – Ей помощь нужна, видишь?
Фыркнули.
А Эву усадили на что-то мягкое. Кажется, кровать.
- Вон, замерзла вся… и промокла. Еще простынет.
- У меня – не простынет, - сказала та ужасная женщина и Эва сразу ей поверила.
- Хорошо, что ты тут…
Хорошо?
- Присмотри. И она ногу подвернула. А мне уйти надо.
- Куда?
- За второй.
- Тебе одной мало?
Отвечать Эдди не стал, а потом… потом вовсе ушел. Ушел и бросил. Эву. Наедине с этой вот. С этой…
- Только глупые девочки думают, что одеяло способно спасти их от монстров, - сказали Эве назидательно.
- А оно не спасает? – Эва решилась открыть глаз.
- Молитва. И здравый смысл. Здравый смысл способен спасти очень от многого. А от остального поможет молитва, - заявила Эве женщина, которая… которая была, пожалуй, больше Эдди.
Ширше.
И внушительней. И…
- Мне его не хватает. Здравого смысла, - со вздохом призналась Эва, чувствуя, как зубы начинают стучать друг о друга. – Но я не могла отпустить её. Она бы не послушала. А если позвать кого, обиделась бы и потом…
Эва махнула рукой.
- Рубашку стягивай, - велели ей и, не дожидаясь, пока Эва сама разденется, потянули за подол. – Юная леди, а извазюкалась, что поросенок…
- Я случайно. В ручей упала.
- А сестрица твоя?
- Она шла… и шла… шаль зацепилась. За шиповник. Я думала вытащить, а то холодно. Но она запуталась. И Тори ушла. Я за ней, а там ручей. И нога вот…
- Бестолочь, - сказали это почти ласково. – Эй, остроухий, где вода?
На Эву упало огромное полотенце, такое мягкое, теплое… и руки женщины принялись тереть её. Сперва было больно, так, что прямо до крика, но Эва стиснула зубы.
- От и хорошо… первым делом кровь разогнать. Волосья тоже вычесать, помыть бы, но такие до утра не высохнут, - женщина ворчала, но как-то не зло.
И в её руках действительно холод отступал.
Дышать становилось легче.
А зубы стучать перестали.
- На от, - Эве протянули рубашку.
И… было стыдно.
- Я лучше домой, - она попыталась встать и ойкнула. Нога, которая только вроде бы слегка ныла, разболелась вдруг по-настоящему. И так, что прямо до слез на глазах.
- Сиди, - её толкнули на кровать и в рубашку завернули, а потом и в одеяло. – Нагулялась уже. Маменьке бы вашей сказать, юная леди.
- Не надо!
- И чтоб розог всыпала, а то ишь… сегодня ногу, а завтра и шею свернешь. Дурное дело – нехитрое.
Горячие пальцы ухватили за щиколотку. Сжали. Повернули ногу влево и вправо. Осторожно, так, что и боли Эва почти не ощущала.
- Не перелом. Так, потянула чутка. Тебе бы недельку в постели…
- Завтра на занятия, - Эва почувствовала, как начинают гореть уши. Это же получается, что она все пропустит? И… и маме врать придется.
- От про них бы и думала, а то ишь… ничего, сейчас мы…
Она отступила, и перед кроватью, на которой сидела Эва, появился мальчишка-сиу. Он тоже сжал ногу и сказал что-то совсем уж непонятное.
- Думаешь? – поинтересовалась женщина.
Мальчишка закивал и что-то добавил. И опять Эва не поняла. Только ногу попыталась забрать, но тонкие темные пальцы сдавили щиколотку.
- Ай! – внутри что-то хрустнуло. И стало больно.
Очень.
Эва стиснула зубы, правда, боль очень быстро прошла, а на ногу легла влажноватая тряпка.
- Посиди, - велели ей, будто у Эвы был еще какой выбор.
И сиу исчез. И эта пугающая женщина тоже, правда, ненадолго. Вернулась она с миской, которую сунула Эве.
- На от, поешь, а то глядеть тошно, до того тощая.
Спорить Эва не стала, потому как ужин был давно, и… и пахло мясною похлебкой одуряюще. А еще и сухая лепешка пришлась к месту.
- От так… тебя что, дома не кормят? – женщина двигалась мягко, но в то же время весьма ловко.
- Леди… должна проявлять умеренность. И быть изящной. Бледной, - вздохнула Эва, глядя на миску. Следовало бы отказаться.
Кто ест посреди ночи?
И вернуться к себе. Лечь в постель, придумать какое-то внятное объяснение, что она, Эва, взяла и споткнулась… вот так на ровном месте и споткнулась.
С нею ведь случается.
- Ешь, кому говорят, - прикрикнула женщина, и Эва послушно зачерпнула густое варево.
Вкусно.
До чего же…
А сиу вернулся с каким-то ящиком, в котором обнаружились склянки. И чашку поставил, стал что-то смешивать, одному ему понятное. Главное, ворчал при этом, а что… явно неодобрительное.
Когда пальцы сиу снова сжали щиколотку, Эва застыла, ожидая новой боли. Но мальчишка принялся втирать в кожу мазь. И от нее было сперва холодно, а потом тепло. И тепло это проникало внутрь, убирая боль.
Хорошо.
И сыто. И… и кажется, у нее глаза слипались. Она честно не хотела спать. Не в чужом же доме. И точно не в чужой кровати. Тем более, что Тори не вернулась.
Надо её дождаться.
Убедиться, что с нею все в порядке, и тогда уже… спать. Дома. Несомненно, дома… дождаться… вернуться…
Ресницы отяжелели.
- Что ты ей там намешал, длинноухий? – чьи-то руки осторожно вытащили миску. И Эва почувствовала, как её укладывают.
Она тонет в перине.
Тонет-тонет и не утонет.
- Оно-то да, только девонька тебе спасибо не скажет. Ишь, леди… тощая, кожа да кости. Куда такую замуж брать? С первым же дитем отойдет… не, сперва надо, чтоб мясца наела. Но тут-то я пригляжу. И ты у меня смотри.
Что ответил сиу, Эва не услышала.
И ответил ли вообще.
Она все-таки утонула в перине, под тяжестью пухового облака. Только и успела подумать, что спать она не станет, так, полежит минуточку и все. Тори дождется.
Обязательно.
А замуж… замуж её точно никто не возьмет.