Глава 26 В которой читают лекцию, а еще объясняют возможности невозможного

А в аудитории было пусто.

И Эва смогла снова дышать. Вот просто дышать. Кто бы знал, до чего это сложно, просто дышать. Но в аудитории было пусто и у нее получилось.

Не расплакаться.

Не упасть в обморок. Руки вот дрожали. А Тори окутывала тьма, плотным таким коконом.

- Что ж, - леди Элизабет осмотрелась. – Теперь мне определенно будет, о чем рассказать брату.

- И мне мужу, - матушка стянула перчатки, бросив их на стол.

Аудитория была большой и полукруглой. От двери начиналась лесенка, которая и спускалась мимо столов и лавок, к небольшому пятачку, где уместились кафедра, доска и стол.

Имелась тут пара шкафов. И еще одна дверь, правда, белая, почти неотличимая от стены.

- Милли, твой этот… не получится ли так, что он… вдруг взорвется? – осведомилась леди Элизабет, осторожно опускаясь на лавку.

- Не должен. Если ронять не станут.

Милисента расстроенной не выглядела. И оглядывалась весьма бодро. Она и вниз спустилась, прошлась вдоль доски, потрогав её пальцем. А потом уточнила.

- Дальше нам что делать?

- Не знаю, - леди Элизабет потерла виски. – Но выходить пока не хочется.

Не ей одной.

Эва только представила обратный путь, как стало тошно. Она не справится. Она просто-напросто не справится. Она ведь слабая и всегда такой была. Неуверенная. Рассеянная.

А они там…

Эва опустилась на лавку.

- Я тут думаю, - Милисента залезла на стол и помотала ногами. – В общем, это долгехонько готовили. Не день и не два. А приехали мы только вчера. И да, совсем втайную такое представление не устроишь.

- Верно, - согласилась Элизабет.

- А… где преподаватели? – собственный голос показался Эве на диво жалобным. Она даже ущипнула себя и разозлилась. Подумаешь, люди.

Подумаешь, стучали.

- Тоже очень интересный вопрос. Думаю, где-то там, - Милисента махнула на стену. – Прячутся. А потом, вот увидишь, скажут, что знать не знали и ведать не ведали. И вообще ничего-то тут не было.

- Как не было? – Тори от возмущения даже рот раскрыла.

- А вот так. Примерещилось нам. Женщинам же ж часто мерещится. Или это… - Милисента щелкнула пальцами. – Мы преувеличиваем. Наш мэр, сволочуга, тоже постоянно мне втирал, что я преувеличиваю, и вовсе он на мою задницу не пялится.

- Милисента! – леди Элизабет поглядела в потолок.

И Эва тоже.

Потолок был выпуклым и расписанным звездами. Меж звезд уместились латинские фразы, смысл которых оставался неясен.

- Элизабет! – дверь распахнулась, да едва не вылетела, а на пороге появился вчерашний профессор. Правда, ныне вид у него был несколько… странным?

Всклоченные волосы. Пятно сажи на щеке. И на белой рубашке тоже. А кроме рубашки ничего. То есть, штаны были, но ни жилета, ни сюртука… и халат, что с плеч съехал, он ведь не в счет, так?

- П-простите, леди, - он сразу вдруг спохватился и смутился. – Я просто… случайно кое-что услышал. И…

Он махнул рукой.

- Ты вовремя, - леди Элизабет указала на кафедру. – Нам обещали лекции, но вот беда, все преподаватели куда-то подевались.

- Сволочи, - добавила Милисента.

А Эва промолчала, хотя была совершенно согласна со сказанным.

- А… да… простите за неподобающий вид, леди, - поклон отвесили и им. Эва сделала ответный реверанс. – Могу я узнать, что произошло?

- А что вам сказали? – леди Элизабет смотрела холодно.

И он смутился, этот мужчина.

От взгляда.

- Меня вызвали. С утра. Особое распоряжение ректора… следственная комиссия. По вчерашнему инциденту. Им показалось, что выброс силы был слишком велик. И что я превысил полномочия.

Милисента чуть нахмурилась.

- Правда, уже на месте выяснилось, что оказывается, это я изменил результаты, что имел место мой собственный выброс. Впрочем, не суть важно. Мы… спорили. Я пытался доказать, что не способен создать конструкт подобной энергетической насыщенности.

Он потер щеку.

- Спор вышел… жарким. А потом кто-то обмолвился, что пора уже возвращаться, что наверняка все уже завершено и…

- Вот и ответ, - это леди Элизабет произнесла в сторону. – Теперь они с честным видом заявят, что понятия не имеют о происходившем.

- А могу я…

- Нам ясно дали понять, что не рады, - леди Элизабет вздохнула. – И признаться, я начинаю думать, что вся эта затея напрочь лишена смысла. Ты ведь сможешь позаниматься с Милисентой в частном порядке?

- Сочту за честь, но…

- Но?

- Сила, - он все-таки подошел к столу. – Юная леди, не будете ли вы столь любезны освободить это место?

Милисента, как ни странно, слезла. И направилась к ближайшему столу.

- Слушайте, - она остановилась. – А может, раз уж вы тут, вы нам лекцию прочитаете? Ну, чтоб не вышло, что мы зря ходили и вот это вот все.

- Думаю, я мог бы, если мой вид вас не смутит.

- Ай, успокойтесь. Вы еще прилично выглядите, - отмахнулась Милисента. – Эва. Садись.

И рядом с собой похлопала, а еще подвинулась. Но так, что места хватило только одному. Тори хмыкнула и демонстративно уселась рядом выше.

Леди Элизабет и весьма задумчивая матушка – наверняка потребует, чтобы они сегодня же домой отправились – поднялись на третий ряд.

- Итак, - а вот профессор занял место у кафедры. И тряпку взял, отер руки, которые были черны то ли от земли, то ли от сажи. – О том, что есть магия, я рассказывать не стану?

- Чарли говорил, - подтвердила Эва.

- Вот и хорошо… - он задумался, явно пытаясь сообразить, с чего начать. – Обычно я как-то больше по частным вопросам… что касается стихийных сил. Так вот, основным мерилом силы мага является его резерв. То есть способность физического тела принимать и концентрировать в себе энергию с тем, чтобы в дальнейшем использовать её. Это понятно?

Эва кивнула.

- Чем выше резерв, тем сильнее маг. Рост резерва начинается в раннем детстве, но сперва он едва заметен. Более того, существует мнение, что в первые годы жизни он вовсе не меняется, хотя я доказал, что это не так. Просто чем больше изначальный резерв, тем стремительней он растет. Причем скачками.

Он взял в руки мел и нарисовал линию.

- Все происходит в несколько этапов. Сперва вот… - линия и крохотная ступенька. И снова линия, чуть направленная вверх. – Мы имеем своеобразное плато покоя, во время которого происходит накопление силы, и, когда пределы достигнуты, сила все одно собирается и как бы растягивает внутреннее вместилище. Оно и тянется, но в какой-то момент наступает предел, и мы получаем выброс силы. Детские выбросы столь малы, что просто-напросто остаются незамеченными. Главное, впрочем, не это. Чем больше резерв, тем большее количество энергии он поглощает, тем сильнее растягивается.

- И тем больше будет рост, - задумчиво произнесла леди Элизабет.

- Рост. И выброс, - подтвердил профессор. – Как правило, рост резерва завершается годам к двадцати. Само тело словно осознает пределы своих возможностей. И сила стабилизируется.

Милисента кивнула.

- Вы – в своем роде уникальный случай. Но по тому, что я вчера видел, могу сказать, что ваш резерв очень велик. Настолько велик, что…

- Выброс будет соответствующим?

- Именно.

- И… это небезопасно? – уточнила Милисента. – Для окружающих?

- И для вас в том числе. Если вы не сладите с силой.

- И где-то… кроме этого заведения? – она скривилась, явно выказывая свое отношение. – В той же пустыне…

- До нее ещё добраться надо, - сказала леди Элизабет. – Верно?

- Боюсь, что так. Но… можно потребовать особых условий. Ввиду нынешнего инцидента. Скажем, я буду приходить. Читать лекции. И вы, чувствуя напряжение силы, сбрасывайте её. Те же шары…

Договорить ему не дали.

Дверь распахнулась и с таким грохотом, что у Эвы голова заболела. Вот вроде воспитанные люди, ученые все, а грохочут так, что… сил никаких нет.

- Что здесь происходит? – поинтересовался благообразный господин в зеленом сюртуке.

И огляделся.

- Лекция, - любезно ответила леди Элизабет. – Согласно расписанию, верно? Тому, которое мне вчера передали. Правда, мне казалось, что лекция будет общей, но ваши студенты куда-то все подевались.

Господин слегка покраснел.

- Это… - он обвел взглядом аудиторию.

Невысокий.

Полноватый. Пышные бакенбарды.

Узкая бородка.

Очки на массивном носу. И взгляд по-над стеклами, такой недовольный-недовольный. В общем, Эве он сразу не понравился.

- Вы ошиблись, - наконец, выдавил он. – Лекция идет в другой аудитории. И ваше отсутствие заставляет меня думать, что вся эта затея…

Он махнул рукой, обернувшись.

За господином в зеленом сюртуке стояли еще двое.

- Но мне хотелось бы, чтобы вы объяснили вот это! – он подал руку и в нее вложили уже знакомый Эве посох из темного дерева. – Что это такое?!

- Посох, - отозвалась Милисента. – Из кости. Думаю, что дракона, хотя не уверена. С драконами вообще нельзя ни в чем быть уверенной. Еще те засранцы. Извините. Я помню, что леди так не говорят, но они засранцы и есть.

Господин несколько покраснел.

Довольно густо.

- Это… это реликвия! – сказал он и пошевелил бровями. Брови у него были крупными и пышными, а в левой виднелось черное пятнышко. – Она принадлежала основателю университета! А вы… что вы с ней сделали?

- Ничего. Целая же, - Милисента оперлась локтями на стол. – И вообще, я не люблю, когда в меня всякой пакостью тычут. Даже если она реликвия.

- Позвольте, - леди Элизабет поднялась. – Узнать, в чем конкретно вы нас обвиняете?

И голос её был столь холоден, что даже Эва поежилась. А вот господин с посохом, на вершине которого по-прежнему плясал огненный шарик, и отступил.

На шаг.

Потом вспомнил, наверное, что это он тут главный и живот выпятил.

- Вы… применили силу!

- Я? – леди Элизабет явно удивилась. – Боюсь, вас ввели в заблуждение. Мой дар спящий. И применить силу я не могла при всем желании. Хотя признаюсь, желание было. Вы ведь знаете, что здесь произошло?

- Вы о чем?

- О встрече, которую нам устроили ваши, с позволения сказать, студенты…

- Простите, я… - глаза господина забегали. И он обернулся. – Мы были заняты.

- Да, я слышала… комиссия, верно? Которой срочно понадобилось осмотреть горелую землю на полигоне.

Он покраснел и снова обернулся.

- Дело не в земле, - пришел на помощь сопровождающий. Он был высок, статен и красив. Пожалуй, настолько красив, что мог бы стать героем какого-нибудь романа, такого вот, про печального одинокого лорда с глубокой душевной травмой и прекрасную гувернантку, которая бы взялась травму залечить.

Вот же дурь у Эвы в голове.

- А в чем же?

- В выбросе силы. Он… чрезмерен. И нам нужно было понять, что именно произошло.

- Я шарик запустила, - сказала Милисента Диксон. – Такой от… вы только посох покрепче держите, а то уроните и громыхнет.

Господин в сюртуке побелел и немедля сунул посох в руки сопровождающему. А тот передал второму. Второй вышел за дверь и вернулся уже без посоха.

- То есть вы, леди, не отрицаете, что испортили реликвию?

- Испортила? – Милисента явно возмутилась. – Да я её вам починила. Разве не понятно?

- Нет, - без посоха господин вытянулся и руки за спину заложил. – Вы… внедрили нестандартный конструкт, причем потенциально опасный…

- Чего?

- И тем самым нарушили тонкую внутреннюю структуру древнего артефакта, приведя его в негодность.

- Извините, - подал голос профессор, до того молчавший. – Но этот, с позволения сказать, артефакт и прежде не работал.

- Вас не спрашивают!

- Можно позвать Мака, - профессор явно не собирался замолкать. – Кажется, именно вы поручили ему возглавить инвентаризационную комиссию в позапрошлом году. Ту, что оценивала работоспособность старых артефактов. И по заключению которой именно этот был признан утратившим функциональность. А после переведен в разряд «предметов исторического значения».

Ого, а он совсем-совсем покраснел, тот, что в сюртуке.

- Это еще не значит…

- Мне другое интересно, - продолжил профессор, и Эва поежилась, до чего злым стал этот голос. – Каким образом данный предмет, чье место было определено в музее, а тот, как вы помните, находится на нижнем уровне, оказался в руках студентов. Студентов, чья возмутительная выходка…

- Будет разобрана ученым советом. И мы, безусловно, строго накажем виновных! – быстро пообещал господин в сюртуке. И Эва ему не поверила.

Ни на мгновенье.

- Но…

- Конструкт стабилен, - перебил его профессор, чем заработал уничижающий взгляд. – В этом вы должны были убедиться. Структура его уравновешена и в целом непротиворечива. Связь с посохом крепка. Более того, я согласен с девушкой. Именно этот элемент и дополняет артефакт, хотя, конечно…

- Ваше поведение тоже будет разобрано ученым советом.

- Не сомневаюсь. К слову, Маккинсон пришел к выводу, что утрата работоспособности связана именно с исчезновением источника силы, который крепился в навершии. Вам его поставили. И да, ронять все-таки не советую. Девушка очень неопытна. Может получиться неудобно.

Все поглядели на Милисенту.

А та пожала плечами.

- Но оружие, - встрепенулся господин в сюртуке. – Она угрожала револьвером?

- Да неужели? Хрупкая леди, оказавшаяся в окружении хулиганов, схватилась за револьвер? В жизни не поверю… ведь не пристрелила же никого.

Профессор сделал паузу и весьма выразительно добавил:

- Во всяком случае, пока еще не пристрелила.

- Вы…

- Передайте, пожалуйста, совету. И остальным. У леди тонкая душевная организация, слабый контроль за силой и период активного роста источника. А следовательно, эмоциональные потрясения будут провоцировать выбросы энергии. Неконтролируемые…

Леди виновато потупилась.

А эти трое… отступили? Переглянулись. И…

- В таком случае, - очень сладко произнес тот, в сюртуке. – Не смею вам мешать. Но после лекции, господин Шелтон загляните, пожалуйста, ко мне.

Почему-то почудилась угроза.

- Может, и его проклясть? – задумчиво произнесла Тори.

- Проклятья – это ненаучно, если речь идет о ведьминских…

- Вот и замечательно… - Тори даже облизнулась. – Если их нет, то и обвинить в том, что они вдруг есть не выйдет. Правда ведь?

И посмотрела так, что Эве стало неуютно.

- Гм… - профессор тоже смутился. – Думаю… это не относится к теме нашей лекции. Итак, стоит начать с самого начала. И определить в принципе, что такое дар.