Глава 11. Разрешение на дракона

После ухода колдуна цепь, к моему облегчению, снова стала исходного размера, позволяя ходить по камере, как запертый зверь в клетке. Был бы у меня хвост — показательно била им об решетку.

Но хвоста у меня не имелось, рука со сбитыми костяшками ныла и немного кровоточила, не подхватить бы здесь ничего, вряд ли орки знают, что такое прививки. Надеюсь, они и о существовании столбняка не знают, и я не узнаю.

Идей, как сбежать, не имя по другую сторону клетки сообщников, у меня так и не появилось. В голову лезли всякие глупости, типа подготовить охрану сдать меня за большое вознаграждение темным эльфам. Так бы я выбралась из тюрьмы, а дальше ещё что-нибудь придумала. Но если корысть местных стражей не вызывала у меня сомнений, то вот в темных я не уверена. Почему-то казалось, узнай они, что я в тюрьме, плюнули бы на меня и вернулись в Сармандагар. Так что на темных я особо не надеялась, но всё-таки это была та мысль, отметать которую сразу я не стала. Уж лучше темные эльфы, чем чокнутый маг, имеющий на меня грязные и дикие планы, эльфы хотя бы не предложат место в койке.

Я в очередной раз передернулась. Это насколько надо быть сумасшедшим, чтобы взять меня в заложники и недвусмысленно предлагать роль любовницы?

Поняв, что снаружи среди свободных мне ловить нечего, я подошла к решетке и начала Разглядывать местных обитателей. Тот ещё сброд, конечно. Контент подобрался, что надо: оборванцы, бродяги и явно разбойничьи рожи зубоскалили мне щербатыми улыбками, выкрикивая всякие непристойности, суть которых сводилась к тому, чтобы отдаться главе местного контроля, смотри мужик пар выпустит и подобреет. Да-да, это почему он такой злой, потому что у него женщины давно не было, вот и пошел по наклонной, докатившись до человеческих жертвоприношений.

Честно говоря, сначала я не поняла, что вообще все эти личности делают в застенках магического контроля, но затем заметила на каждом те же браслеты, что надевали люди Тина на контрабандистов. А они предназначены только для одаренных. Да уж, местные маги не перестают меня удивлять, не таких, опустившихся на дно, волшебников я ожидала увидеть в магическом мире. Нет, и эти мне не помощники, связываться с отребьем как-то не хочется, да и рискованно слишком. Лучше уж старые добрые (или не очень, но уже знакомые и почти родные) темные эльфы.

Под утро, окончательно вымотавшись, я уснула на колкой и гнилой соломе, надеясь увидеть во сне хотя бы кого-нибудь. Но и здесь меня ждало разочарование. И духи предков подозрительно молчали. Мог ли маг заблокировать мне подобную связь, зная об избранности, трудно сказать, но ничего и никого, кто мог бы помочь, в зоне видимости и слышимости так и не появилось.

Все это, вкупе с тюремной баландой, ужасно удручало. Про то, что происходит с моими друзьями, я старалась не задумываться, помочь им я все равно не в силах, если только не соглашусь на предложение мага. Собственно, а почему бы и нет? Я резко встала, ощутив слабость от голода и нервов, ничего, надеюсь, меня покормят, всё-таки не дело морить любовниц голодом, кому нужна слабосильная немощь в постели? Хочет экзотику? Будет ему экзотика! Да такая, что до конца жизни желание отобьет!

— Позовите главу контроля! — крикнула я, чем заслужила одобрительный гул соседей.

— Говорил же, что и суток не продержится! — констатировал кто-то сбоку. — Бабы, они и у орков бабы!

Я заскрипела зубами, ладони ощутимо зачесались от желания вмазать кому-нибудь, поэтому я схватилась за решетку, чтобы немного занять руки. Где там все? Почему никто не бежит открывать замок моей камеры?

Никто и не прибежал, несмотря на мои усилия и крики. Вот так, звал-звал в любовницы, а как девушка созрела — сразу в кусты.

Признаки жизни в подвалах магического контроля начали появлять только во время обеда, который выдали всем, кроме меня.

— Это ещё почему? — возмутилась таким обращением я.

— А у тебя одноразовое питание, — глумливо ответил страж с раздачи.

Не то, чтобы я мечтала о той мерзко пахнущей жиже, но и голодать удовольствие небольшое.

— Заодно узнаем, так ли выносливы орки и как долго ты продержится без еды, — поддержал его напарник. — Вон дракон уже воет.

— Вы не кормите Ульта?! — поразилась я зверствам этих нелюдей.

— Наше снабжение на драконов не рассчитывалось.

— Зовите уже вашего главного! Скажите, у меня к нему есть разговор, — однозначно пора прекращать творящееся безобразие.

— Его не будет в ближайшие пару дней по важному государственному делу, так что терпи, — был ответ мне. Приехали.

Знаем мы эти дела, небось, опять темную магию с жертвоприношениями практикует! А заодно решил меня, в клетке помариновать.

Я опустилась на пол и обняла колени. Страдают мои друзья ни за что. Да и у меня тут не курорт, что это за отдых с одними завтраками? Я за полный пансион!

Желудок заурчал, поддерживая мое негодование, засиживаться здесь теперь точно не могу, да и через два дня сил на побег у меня не останется, тут бы не то что сбежать — ласты не склеить. Поэтому я дала себе слово: не придумаю ничего до следующего дня — договариваюсь с тюремщиками о выдаче меня темным эльфам. Темные, как минимум, не станут мучить Луаронаса с Ультом.

Но в голову по-прежнему ничего не шло, уж не знаю, кто и что там создавал голодным, у меня соображать на голодный желудок не получалось. К вечеру, с тоской наблюдая за ужинающими постояльцами из соседних номеров за решеткой, я практически отчаялась и приготовилась к знакомству с темными эльфами. И если раньше я хотела избежать подобной встречи, то сейчас надеялась, что она состоится. К ночи у меня наступила последняя стадия принятия неизбежного: отрицание, гнев, сделку и депрессию я прошла, сейчас же активно постигала принятие. Да, я в клетке в плену у двинутого колдуна, который морит меня и моих друзей голодом и, надеюсь, дальше этого не зайдет. Все будет хорошо. Вот как-то так.

Ночью все окончательно затухло, света в нашем сыром каменном мешке не предусмотрено, из звуков только храп узников и подозрительное шебуршание по углам, заставляющее меня замирать и поджимать ноги. Я никогда не боялась грызунов, но от мысли, что поблизости копошиться какая-нибудь упитанная крыса с длинным лысом хвостом, делалось нехорошо, а предательский холодок страха разливался капельками пота вдоль позвоночника. Тюрьма действительно меняет людей, вытаскивая наружу все страхи и слабости. Но пока что крысы казались мне милее, чем колдун, значит, не пока я не потеряна для общества.

— Орчанка. Эй, орчанка! Псс, я здесь.

Я вглядывалась в темноту, заметив очертания человека в камере напротив, до этого никак не проявлявшего себя. Обрадовавшись, что не только крысы бодрствуют вместе со мной, я встала и подошла вплотную к решетке.

— Доброй ночи, — поприветствовала мага я, его браслеты слегка блестели в слабом, едва доходящем к нам в самый конец свете.

— Доброй? Хм… Ну, предположим. Хочу дать тебе бесплатный совет: не связывайся с Реем.

— С кем? С главным здешним магом? — уточнила я.

— С ним самым, — подтвердил собеседник. — Как тебя вообще угораздило с ним столкнуться?

— Мы случайно встретились, когда он собирался принести в жертву детей, и я несколько нарушила его планы, — скрывать данный факт смысла не имелось, а вдруг ещё узнаю что-нибудь новенькое?

— Сочувствую, теперь он тебя точно не отпустит. Правда, он никого не отпускает. Периодически отсюда забирают кого-нибудь, но сомневаюсь, что бедолаги попадают на свободу. Скорее — в ближайшую сточную канаву.

— Здесь же держат магов, неужели никто не пробовал сбежать? — не может быть, чтобы люди просто смирились со своей участью.

— Пробовали и не раз, но оказывались на цепи в камере, как ты сейчас. Или как я, — мужчина пошевелил ногой, и звенья цепи звякнули о камень пола.

Я не знала, о чем еще говорить, да и говорить не хотелось. Вести беседы за жизнь приятно в поездах, когда едешь открывать новые горизонты, а не когда сидишь в тюрьме под замком и на цепи.

— Не отчаивайся, орчанка, проси своих духов, говорят, сильнее духов степи только духи гор, — напоследок посоветовал заключенный.

— Просила уже — не слышат, — горько отозвалась я.

— Орчанка, духи не могут не слышать, — мужчина вновь развернулся к решетке, цепь повторила его движение металлическим лязгом. — Духи везде и духи всегда, повсюду, вокруг нас. Они все слышат и все видят, не наговаривай на них зазря.

— Что толку от их присутствия, если они не отвечают.

— Почему ты так думаешь? Может, они отвечают, просто ты не слышишь? Или тебе не дают их слышать, — я внимательно посмотрела на заключенного, откуда он только такой тут взялся?

— На меня не действует магия, — отмахнулась я от пусть и интересного, но все же ошибочного предположения.

— Магия, может, и не действует, а вещества? В здешнюю еду можно подмешать, что угодно, а главное — совершенно незаметно. Такое, уж прости, дерьмо трудно испортить.

— Меня посадили на жесткую диету, если вы не заметили.

— Но утром кормили, а могли не кормить совсем, — резонно заметил сосед напротив.

Я снова начала мерять шагами камеру. Слова человека подарили надежду, возможно, ложную и весьма эфемерную, но это лучше, чем сидеть, сложа руки, и жалеть себя. Конечно, жалеть себя — занятие очень приятное и временами необходимое, но в меру и в нужное время. Вот выберусь отсюда — обязательно себя пожалею, с чувством, с толком, с расстановкой. Подготовлюсь к желению, как следует, например, в горячей ванне или теплой постельке. А пока что условия для жаления совершенно не подобающие, да и окружение подобралось несколько не располгающее. Впрочем, Луаронас с Ультом тоже не лучшая компания для жаления себя любимой, вряд ли они поймут мои страдания, скорее засмеют. Так что предаваться жалости, за неимением подходящих зрителей, буду в одиночестве.

Вот уже и стимул нужный для побега появился, и боевой настрой за ним подтянулся. Пришла пора проверить, слышат ли меня духи? И откликнутся ли на мой зов снова? Я тряхнула головой, отгоняя сомнения, я справлюсь. Справлюсь.

Конечно, в прошлый раз мне помог костер, с ним пошло бы проще, но ведь это не единственный источник силы и света. Главная сила — та, что живёт внутри меня, а свет…

Из крохотного оконца, предназначенного скорее для вентиляции, чем освещения, шел тоненький лучик лунного света, который я поймала рукой и потянула за собой.

Как нитка пряхи, тянущаяся от веретена, тонкий белый луч подчинился моим пальцам, вливаясь в собранные лодочку ладони, а потом растекаясь по руке мелкими блестящими каплями. Повинуясь наитию, я всплеснула руками, разбрызгивая вокруг собранный свет. Мелкие фосфоресцирующие точки зависли вокруг, окружив меня, как крохотные звёзды. Звёзды, горевшие для одной меня, разгоняя тьму камеры. В прошлый раз огонь дарил тени, а теперь луна дарит свет, к которому, будто мотыльки, станут слетаться духи, которых мы призовем вместе.

Наверное, первый же хлопок перебудил всех моих соседей, возможно, мне что-то кричали, даже наверняка. Но я отдалась подхватившим меня в сумасшедшем танце огням, становящимся все ярче и крупнее. Почему эта камера казалась мне раньше слишком тесной? Сейчас я кружилась в ней, не чувствуя границ, не замечая оков на ноге, не чувствуя ограничения цепи. Никаких ограничений больше не существует, есть только мой танец, сопровождающийся хлопками и выкриками. Мы распахнем все двери, откроем все замки. Мы, духи природы, земли, камня, духи всего живого, откликнувшиеся на мой призыв.

— Хей! — и я выбрасываю руку, за которой устремляются огни, выросшие до размеров крупного яблока, уже не белых, а цветных, наполненных, заполненных силой.

Первый, пролетевший сквозь замок на решетке, звонко щелкнувший затвором, последовал дальше, к другим клеткам, а за ним через распахнувшуюся дверь ринулись и остальные, разлетаясь по всем концам тюрьмы. Один огонек задержался, покружив вокруг моей скованной цепью ноги, прошел через маленькую замочную скважину. Лязг упавшего металла о каменный пол показался мне лучшим звуком на свете.

Выскочив из камеры в состоянии неописуемой эйфории, я бросилась вперед, за мной с криками выбегали из своих камер и другие заключенные, которых теперь не держали ни решетки, ни браслеты, сдерживающие магию и ограничивающие передвижение.

— Покажем здесь всем! — раздался боевой клич, и все освобожденные ломанулись в открывшуюся дверь тюрьмы. Да здравствует свобода!

Сонные охранники, не понимающие, что происходит, не могли сдержать натиск ликующей толпы бывших узников. Открывая дверь за дверью, я заметила караулку с оружием, в нее сразу набилось несколько человек, хватая со стоек мечи, копья, топоры. Я же бросилась к своей дубине: родненькая! Боевая подруга! Больше никто не разлучит нас!

Все, я готова, с кем драться?

Кандидаты нашлись быстро, магический контроль просыпался по тревоге, которую уже вовсю били, значит, пора рвать когти, где же мой эльф и дракон?

Дракона держали в сарае, как мне сказал один из побитых дубиной работников контроля, а вот эльфа никто не видел. Предательский страх разлился, несколько остужая боевой пыл. Что с Луаронасом и где он может быть?

С Ультом бегать неудобно, да и пользы от него ноль, только мешаться будет. Поэтому оставив освобождение дракона на потом, я кинулась в жилую часть здания, на прощание помахав заключённому из противоположной камеры. Узники разбегались, кто куда, прихватывая с собой все ценное, попадающее на пути. Сомневаюсь, что такие рожи могут принадлежать честным людям, но вряд ли мой знакомый колдун собирался передавать их правосудию, а не использовать по собственному усмотрению, так что пусть бегут.

Второй этаж здания контроля отводился под жилые помещения, в которых сейчас никого не осталось, все маги подняты по боевой тревоге и тщетно пытались, находясь в меньшинстве, предотвратить массовый побег заключённых.

Распахивая одну дверь за другой, я начинала паниковать все сильнее — если не здесь, то где мне искать эльфа? Не успеем сбежать прямо сейчас — потом попробуй выберись, когда ещё и обычные пограничники прибегут!

Влетая в последнюю дальнюю комнату на этаже, я надеялась исключительно на чудо и удачу, поэтому неуверенно замерла на входе, пытаясь понять, повезло мне или всё-таки нет.

Передо мной стоял связанный Луаронас со сдерживающими браслетами на руках, а рядом с ним Рей, именно так зовут этого подонка, теперь я знаю. Ведь героев нужно знать не только в лицо, но и, желательно, по имени, и просто знать, чтобы обходить десятой дорогой.

— Вижу, ты так спешила навстречу мне, что решила не дожидаться в камере, а прийти сама? — глядя на мою заминку, усмехнулся маг. — Очень похвальное рвение, люблю, когда женщины проявляют инициативу. Я тоже постарался вернуться раньше, как чувствовал, что надолго тебя оставлять нельзя.

Я переводила взгляд с лица колдуна на эльфа, отмечая что Луаронас, по крайней мере, внешне цел, что само по себе не может не радовать.

— Да ты проходи, не стой на пороге, — разрешил маг. — Только дверь прикрой плотнее.

Ты подумай, какой вежливый и гостеприимный! Может, ещё чашечку чая предложит? А лучше сразу полноценный ужин, от еды я бы не отказалась. Долго гипнотизируя взглядом дверь, я думала, как оставить ее открытой, чтобы не отрезать пути к отступлению. Сильный поток воздуха от уставшего ждать мага решил задачу. Ладно, пока Луаронас в его руках, побег нам все равно не светит, так что будем решать одни проблемы по мере решения других проблем. В порядке очередности, так сказать. Итак, что у нас на повестке дня?

— Отпусти Луаронаса.

Я старалась говорить спокойно, не делая резких движений, стоя спиной к двери, вроде, с психами нужно именно так.

— Отпущу, конечно. Ложись на кровать.

Около левой от входа стены стояла большая кровать, я удивлённо разглядывала предмет интерьера, он это серьезно?

— Быстрее, орчанка, мое терпение на пределе! — рявкнул мужчина, и я с неохотой поплелась к ложу любви.

— А эльф? Ты же его отпустишь? — спросила я, садясь на красиво расшитое покрывало, постеленное на мягкую перину, рядом лежали взбитые подушки. Опять стоило мне только помечтать о кровати — как вот она, только почему-то снова как-то не так сбываются мои мечты.

— Эльф побудет с нами как гарант твоей послушности, — маг отпихнул от себя Луаронаса, лишенного права сопротивляться.

— Ты что! — возмутилась я. — Он же ещё маленький, даже пещеру не построил! — по лицу моего друга было ясно, что понимает он абсолютно все, но отвернуться не может.

— Ничего, поучится заодно, вдруг пригодиться?

Маг, настроенный самым решительным образом, стянул с себя форменную куртку, за ней на пол полетела рубашка на шнуровке, и мужчина уже принялся расстёгивать ремень. У меня глаза на лоб полезли, я ведь по-прежнему надеялась, что дальше угроз дело не зайдет. А дело, между тем, шло, вместе с неторопливо приближающимся колдуном.

— А где кубики пресса? — поинтересовалась я, разглядывая полуобнаженного мужчину. — Это же главный атрибут любого уважающего себя крутого мага!

— Откуда у магов пресс? Мы же не воины, у которых постоянная физическая нагрузка, — удивился колдун. Но живот втянул!

— Так и скажи, что просиживаешь штаны в кабинете или в лаборатории, поэтому совсем не в форме.

— Я в отличной форме, — раздражаясь, ответил маг, поборов застежку на ремне, и щелкнул пальцами.

Да, иногда лучше действительно промолчать. Вокруг моих рук тут же весьма болезненно обвился кожаный ремень, привязывая к изголовью кровати. Машинально я попыталась вырваться, но ремень впивался едва ли не болезненнее железных браслетов. Нет уж, на такие игры я точно не подписывалась!

Маг присел рядом на кровать, с улыбкой наблюдая, как я стараюсь держаться от него подальше, насколько позволяют привязанные руки, а ведь он просто любит поиграть со своими жертвами! Но я из себя жертву изображать не собиралась.

— А почему ты дальше не раздеваешься? — ехидно поинтересовалась я. — Или там у тебя дела также, как с животом, выросшим на сидячей работе?

— У меня все отлично, ты зря переживаешь.

Под брюками у мага обнаружились не то кальсоны, не то какая-то местная вариация семейников на завязках, от одного взгляда на которые весь эротический настрой, даже если б он у меня был, испарился.

— Я очень рад, что тебе весело, — маг явно начинал беситься. Еще бы, он тут мне бесплатный стриптиз устроил с демонстрацией мужского исподнего, а я улыбаюсь во все клыки.

— А можешь повернуться спиной, интересно, как это смотрится сзади? — попросила я, но колдун не проникся.

— Мы сейчас узнаем, что у тебя под одеждой, — его рука потянулась ко мне, а я с ужасом вспомнила, что иммунитет к магии только у меня и на предметы вокруг, в том числе одежду, он не распространяется.

— А как же душ? Я ведь только из тюрьмы, а у тебя там, знаешь, условия содержания не очень! Ни разу не дали помыться.

— Не будем отвлекаться на бытовые мелочи.

— Ничего себе мелочи! Это основы гигиены, — попробовала возразить я, но скоро стало совсем не смешно.

Мои брюки начали стремительно таять, превращаясь в элегантные, ладно, не очень элегантные шорты, а затем исчезая совсем. А трусы я в дорожной лавке выбирала, из чего было, рассчитывая на удобство в пути, а никак не на ночь, полную огня. Но мужчину это, к сожалению, не смутило.

— Чего же ты боишься? — принялся подначивать меня маг. — Такая смелая совсем недавно была.

— Я не боюсь, просто ты меня не возбуждаешь, — я отползла максимально далеко, через боль пробуя вытащить руки, но освободиться не получалось, а дальше отодвигаться от этого извращенца мне просто некуда.

Помощь! Мне срочно нужна помощь! От кого угодно, главное прямо сейчас!

И всё-таки есть в этом мире если не боги, то духи-покровители для одной горемычной орки, обязательно поблагодарю их, как все закончится. В тот момент, когда я практически отчаялась и готовилась к худшему, дверь с грохотом слетела с петель, упав в нескольких сантиметрах от неподвижного Луаронаса. Он тоже везунчик, если подумать.

— Дорогая, я не успел тебя оставить, как ты уже с другим! — Тин, мой рыцарь в сияющих доспехах, а на деле всклоченный и запыхавшийся, со светящимся шаром в руке, ворвался в комнату.

— Не виноватая я, это все он! Он тот колдун, который хотел принести в жертву детей!

— Тинарис? Не помню, чтобы приглашал в гости, — маг поднялся, между его пальцами пробежали искры.

— Не смог пройти мимо, и дела у тебя здесь какие-то странные творятся, — Тин явно готовился к атаке, не промахнулся бы, я тут в непосредственной близости. А позади Тина Луаронас, как бы и его не зацепило.

— Любишь ты совать свой длинный нос, куда не надо.

Рей ударил первым цепью молний, удар Тин отбил, и по стене побежали сначала белые росчерки, а за ними всполохи огня, запахло палёным, а после световой шар пошел в нашу сторону, увеличиваясь в размерах. Колдун выставил щит перед собой, и огромный, в метр диаметром светящийся сгусток врезался в него, с оглушительным хлопком распадаясь на сотни маленьких, как пчелиный рой, частиц, бросившихся на начальника местного контроля. И пусть основную часть он отбил, но некоторые успели прорваться, отпечатываясь на почти голом маге ожогами и волдырями. Ответом стали направленный в Тина (и Луаронаса!) маленькие смерчи, те, что дошли, оставили кровавые росчерки на моих товарищах, пусть и выставленный Тинарисом щит растянулся почти на половину комнаты.

Честно не знаю, сколько бы этот кошмар длился, локальная битва магов в небольшом помещении — зрелище не для слабонервных, но уже знакомые Тиновские соратники вбежали в комнату и, прикрываясь от атак щитами, взяли колдуна числом, скрутив и надев пришедшиеся весьма кстати наручники с многострадального Луаронаса. Темный, наконец, отмер и со стоном принялся разминать одеревеневшие конечности. Мой спаситель, проследив, что его люди надёжно и по всем правилам задержали, обезвредили и заковали в браслеты и цепи колдуна, наконец, обратил на меня свое внимание. Давно пора! Я тут как бы без штанов и со связанными руками! О том, как все это выглядит со стороны, лучше и не задумываться, благовоспитанные маги старались в мою сторону не смотреть и делать вид, что ничего особенного не произошло. Впрочем, не сомневаюсь, что эти ребята и не такое за свою жизнь повидали, жаль только, что ноги я побрить до сих пор и не удосужилась. Говорила же мне мама, что женщина всегда должна выглядеть безупречно!

— Даже не знаю, — задумчиво протянул Тин, беззастенчиво изучая меня взглядом, — может, не стоит торопиться тебя развязывать?..

— Учти, я трое суток провела в тюрьме и не мылась, — предупредила я.

— Ладно, так и быть, к тому же ещё в чужой кровати на несвежем белье, — поморщился мужчина.

— Ты, как я посмотрю, эстет, — прокомментировала я, наблюдая, как маг нарочито медленно расслабляет затянутый вокруг прутьев изголовья ремень.

Почувствовав свободу, я с наслаждением потерла запястья, до крови изрезанные о грубо выделанную кожу.

— Пустяки, — улыбнулась я, перехватив серьезный и даже злой взгляд Тина, рассматривающего мои руки.

— Может, пойдем уже отсюда? — мой ушастый друг, окончательно пришедший в себя, недовольно смотрел на Тина, на меня стараясь не смотреть вообще. Точно, я же без штанов!

Завернувшись в покрывало, я пошла следом за магами, нагнав эльфа.

— Луаронас, ты как?

— Отлично, спасибо, что спросила, — флюиды недовольства, активно распространяемые темным, видны невооружённым глазом.

— Я за тебя волновалась, — попробовала реабилитироваться я.

— Заметно.

— Тин, — окликнула я мага, — нас всех надо накормить, и дракона тоже.

— Вас не кормили? — искренне удивился маг.

— Изверги, представляешь!

Воссоединение с Ультом прошло бурно, запах съестного наш дракончик учуял издалека, поэтому радости его не было предела. Сытый эльф тоже подобрел и рассказал, что его держали все это время отдельно в камере для допросов в основной части здания, а когда начался шум, и все куда-то побежали, за ним явился лично глава отделения и увел в свою комнату. Собственно, Луаронас не сомневался, что шумиха поднялась из-за меня, по его словам, он был уверен, что я не стану сидеть спокойно, и в предвкушении ждал, когда местные маги пожалеют, что так опрометчиво связались с одной невозможной оркой.

История Тинариса оказалась интереснее. Они к следующему полудню доставили контрабандистов в камеры предварительного заключения, где глава отряда с удивлением узнал, что никаких сообщений о темных магах за последнее время не зафиксировано. Поскольку врать или придумывать мне смысла не имелось, он начал копать. Поднимая документы, Тин увидел интересную тенденцию на одном из участков, под руководством Рея: на нем не зафиксировано никаких серьезных происшествий, а нечисти, которая в последние годы особенно расплодилась, не замечено вообще, зато на соседних участках — небывалое нашествие. Заинтересовали на этом фоне и частые отлучки главы контроля, и камеры временного содержания, числившиеся пустыми на границе. Все это, если собрать воедино и прибавить замалчивание о неизвестном колдуне, наводило на мысли, которые Тин решил проверить для начала неофициально, Рей был на хорошем счету у руководства. На границу он с отрядом вернулся вечером, отложив визит вежливости к коллегам до утра. А ночью зазвучала тревога, Тинарис с ребятами подорвались на помощь, а прибежав, выяснили, что одна орчанка, посаженная в тюрьму пару дней назад, каким-то образом вскрыла клетки (стоявшие якобы пустыми) и устроила побег заключённых (не существовавших по всем документам). Тут уже Тин всерьез испугался, конечно, догадавшись, о ком идёт речь, и побежал меня искать, пока его подчинённые занимались совсем не отловом сбежавших, а арестом коллег, теперь уже приравненных к преступникам, только намного более опасным.

— Так что ты мне серьезно должна, — завершил свой рассказ маг. — Согласен принять натурой.

— Надеюсь, без связывания, свидетелей и прочих извращений? — я передернулась, вспоминая прошедшую ночь.

— Конечно! За кого ты меня принимаешь? — возмутился маг. — Только давай договоримся, что для меня ты подберешь бельишко поэротичнее, — подмигнул Тин.

— Обещаю, что к нашей совместной ночи подготовлюсь, как следует. Ты ведь тоже порадуешь меня не жуткими подштанниками?

— Никаких подштанников! — открестился мужчина. — И учти при выборе: я не люблю всякие кружавчики, рюши и множество завязок.

— Хорошо, дорогой, как скажешь.

— Ты просто мой идеал! — прижал руки к сердцу маг.

— Не могу не согласиться, я действительно идеальна!

Возражений ни от кого не последовало, кто в здравом уме отважится спорить с крупной зелёной оркой, неплохо владеющей дубиной и левым хуком?

Только разрешение на дракона мы так и не получили.