Глава 6. Кто прячется в лесу

Светлые эльфы великодушно предложили нам погостить у них еще сутки, отдохнуть с дороги, набраться сил для предстоящих подвигов и на следующее утро выдвигаться на поиски лесного вредителя. Про последнее, конечно, не сказали, а просто намекнули, чтобы мы не откладывали нашу миссию, деревья-то умирают. И деревья, безусловно, заботили эльфов больше, чем мы.

Но о нас я всё-таки заставила их позаботиться, и Луаронас смог нормально помыться. А ещё ему пришлось переодеться в светлоэльфийскую одежду, состоящую из зелено-бежевого костюма, так как заляпанную за завтраком одежду после мытья даже со всеми своими принципами и предрассудками против “братьев” темный надеть не смог. На том, чтобы забрать всю оставшуюся одежду на смену, настояла тоже я. У нас ведь имелось вьючное животное — дракон. Грузоподъёмность у него отличная, особенно после того, как он пошел на поправку, теперь Уль тоже приносил пользу в нашем походе, а не только ел, как конь. Нет, намного больше, как пять коней, а может, и десять. Эльфы сказали, что хорошее питание — залог регенерации, а судя по тому, как дракон отъедался в Светлом лесу, он очень хотел поправиться.

А ещё в ходе беседы с темным выяснилось, что Ульт никогда не умел дышать огнем, поэтому нормальная боевая единица нам не светит. На мой вопрос Луаронасу, зачем он вообще полетел на битву в степь с таким драконом, эльф насупился и ничего не ответил. Чувствую, это одна из причин, почему он не торопится назад домой.

Вечером мы активно паковали вещи и провизию, последней было особенно много, дракону ведь нужно хорошо кушать! Сложив все вещи, я посмотрела на собранного и непривычно молчаливого эльфа.

— Не волнуйся, мы справимся, — подбодрила я его.

— Я не то, чтобы волнуюсь, — отозвался Луаронас. — Просто думаю, кто это может быть. Смотри, нечисть явно мигрирует, сирены ушли в степь, а кто-то пришел в Светлый лес. Кто-то, кого здесь раньше никогда не водилось. Вот светлые и не могут справиться.

— Есть варианты? — поинтересовалась я. Логика в словах темного определенно присутствовала.

— Вариантов масса, но кто именно? Ему или им должно быть комфортно в лесу. Я бы, например, здесь долго не выдержал.

— Это хорошо, — улыбнулась я. — Значит, тебя можем исключить.

— Очень смешно, — скривился эльф.

А мне хотелось побыстрее лечь спать и уснуть, чем ближе становилась ночь и чем темнее небо, тем усиливалось мое нетерпение. Так что к концу вечера, когда мы закончили поковать багаж и по очереди ополоснулись перед сном, я уже вся извелась. И когда, наконец, легла в кровать, то долго еще ворочалась, не в силах уснуть, куча мыслей и нервное напряжение давали о себе знать. Чем сильнее я злилась от того, что не получается уснуть, тем меньше хотелось спать. Я выдохнула, ладно, надо отвлечься, например, продумать план, что мы будем делать, если реально столкнемся с местной опасностью. Вот на этом я благополучно уснула.

Я стояла на вершине горы, холодный пронизывающий ветер сбивал с ног, пробирался сквозь тонкую одежду, руки моментально стали ледяными, дыхание превращалось в пар. Передернувшись, я обхватила себя за плечи, интересно, можно ли замерзнуть и простудиться во сне?

— В этом сне все возможно, — меня обняли сзади, тепло не только человеческого тела, но и магии окутало с ног до головы, защищая от ветра и холода. Золотые пряди упали на мое лицо и плечи шелковым покрывалом.

А может, все остальное просто резко стало неважно и отошло на второй план. В этих объятьях можно нежиться вечно.

— Смотри, перед тобой родина твоего друга — Сармандагар.

И только сейчас, не чувствуя холода и отвлекшись от мужчины за спиной, я заметила нечто удивительное, настолько, что пришлось пару раз сморгнуть, дабы убедиться в правдивости видения.

Передо мной в окружении высоких черных скал стояла гора, одна, зато какая. Огромная, наверное, пару километров вышиной, ее вершина терялась среди облаков. Но самое невероятное, что гора, будто огромный дом или небоскреб, была усыпана огнями, как новогодняя елка гирляндами. Сотни, тысячи окон, прорубленные внутри, светились в вечерних сумерках. А над горой кружили драконы. Твердыня, неприступная крепость, подаренная темным эльфам самой природой, как светлым их великий лес.

— Почему же они нападают на орков, имея такой дом? — недоуменно спросила я, повернув голову и наткнувшись на внимательный взгляд голубых глаз. Близко, слишком близко. Я сглотнула и отвернулась. Лучше я буду смотреть на необычное место, чем мечтать о несбыточном. Ведь даже самый реальный сон не станет явью.

— Они любят свой дом и вряд ли променяли бы его на что-либо. Но, во-первых, количество жителей непрерывно растет, а гора, как ты понимаешь, больше не становится. А во-вторых, говорят, темный город умирает. Там кончается вода, осыпается порода, заваливая целые этажи.

— Откуда ты все это знаешь?

— Мне шепчет ветер, а может, не ветер. Я не различаю голосов. Только твой для меня выделяется среди безликих и бездушных звуков.

— Ты говоришь, что это не сон, а что это тогда?

— Не знаю, возможно, отражение настоящего мира, в котором все тоже самое, он идентичен. В нем не хватает только одного — живых существ. Если мы зайдем внутрь горы, то никого там не встретим. Все вещи и предметы лежат на своих местах, но их хозяев нет.

— А драконы? Ты видишь их? — я явственно различала кружение знакомых силуэтов.

— Это не сами драконы, а их тени. Трудно объяснить, но у драконов есть что-то вроде проекции. Считается, что у этих крылатых существ очень сильная душа, для которой не существует преград. Их огонь и магия обусловлены такой невероятной силой. Они животные, но по-своему разумны.

— С разумностью не поспоришь, а вот сила духа… — я с улыбкой вспомнила одного знакомого дракона.

— Поверь, он тоже сильнее, чем кажется.

— Верю, — то, что Ульт утащит всю свою еду, которую эльфы ему ссудили для скорейшего восстановления, и если надо убежит с ней нагруженный от любого врага, не вызывало сомнений.

— А гномы в вашем мире есть? Они ведь тоже обитатели гор.

— Есть, конечно, но они живут севернее и не в горах, а под ними. С темными эльфами они бы не ужились. Впрочем, у нас никто друг с другом не уживается.

Повисло молчание. Мне не хотелось говорить, в удивительном месте с удивительным мужчиной все отходило на второй план.

— Наш мир на грани, Гхыш, — печально сказал незнакомец. — Равновесие настолько шаткое, что любая песчинка сдвинет чашу весов. У темных проблемы, выгнавшие их из Сармандагара, у светлых в лесу тоже неспокойно, и как все повернется в их случае — непонятно. На землях людей ты пока была мельком, но уже многое увидела.

— А что происходит у эльфов? Чем я могу им помочь?

— Я не знаю, — вздохнул незнакомец. — Только вижу, что там поселилось нечто, уничтожающее лес и его обитателей, так что будь осторожнее.

— А ведь именно ты посоветовал мне идти через Светлый лес, — укорила его я.

— Потому что на тебя охотятся. Не только оркам нужна твоя сила, а светлым эльфам — помощь, темные эльфы не меньше заинтересованы в избраннице духов степей. Очень заинтересованы, настолько, что не побоятся ничего. Они идут за тобой по пятам, в Светлый лес пройти не смогут, от них ты там в безопасности. А с другими опасностями ты справишься, я в тебя верю.

Мне бы такую веру в себя… Особенно, в свете открывшихся новостей про темных.

— Скажи, а как называется ваш мир? — не хотелось больше о грустном.

— Никак, зачем миру название? — удивился мужчина.

— Разве так бывает? Мы ведь любим придумывать для всего названия.

— Названия нужны для того, чтобы отличать одно от другого. Но мир у нас один, его ни с чем не перепутаешь, — в голосе человека чувствовалась улыбка. Смотреть на него я по прежнему боялась. Боялась не его, а своих глупых желаний и фантазий, которые он читает у меня в голове, как открытую книгу.

— А королевство людей? — продолжила расспросы я.

— Их несколько. Люди — самая многочисленная раса. Но то, которое нужно тебе, называется Эдмирдэй. Это королевство магов, именно в нем живут сильнейшие колдуны. Магические способности есть почти у всех его жителей.

— Странно, что они не завоевали всех соседей и не подмяли их под себя.

— В их землях не просто так рождаются маги, там множество источников, которые как напитывают магией людей, так и притягивают нечисть. Поэтому они постоянно вынуждены поддерживать порядок у себя.

— Луаронас считает, что нечисть мигрирует, — вспомнила наш вечерний разговор я.

— И это тоже не к добру, без нечисти у людей почему-то не становится лучше, — тяжело вздохнул мужчина. — Совсем замерзла, да?

Красавец-видение поймал мои озябшие руки, и что ноги у меня окоченели, я поняла только сейчас. Моментально снова стало очень холодно, я сжалась в комочек, просто удивительно, почему я столько времени ничего не чувствовала?

— Прости, пожалуйста, ты ведь живая, а я и забыл, что такое мерзнуть. Сейчас все исправлю.

Картинка перед глазами сменилась мгновенно, будто кто-то отдернул занавес, за которыми прятались новые декорации. Мы стояли на берегу озера, заросшего разноцветными лилиями, над водой склонялись деревья, очень красиво, только почему-то неестественно. Я не сразу поняла причину: тишина, только ветер, игравший листьями, создавал ощущение присутствия, а не красивой картинки, нарисованной на огромном холсте талантливым художником. Ни птиц, ни насекомых, ни рыбки на безмятежной водной глади. Прекрасный неживой мир. Как не сойти в нем с ума от одиночества?

— Наверное, я и сошел, раз до сих продолжаю надеяться на чудо когда-нибудь выбраться отсюда. И встреча с тобой дала мне новые надежды, — ответил на мой невысказанный вопрос мужчина.

— Если у меня появится возможность тебе помочь… — начала я, но незнакомец неожиданно развернул меня к себе и приложил к моим губам палец.

— Не надо давать таких обещаний, — попросил он. — В этом месте слова имеют особую силу.

— Но я хочу тебя освободить, — горячо заверила собеседника я.

— Я знаю, вижу, и сам бы хотел освободиться, но иногда меня посещают мысли, почему я здесь и как оказался? Может, это наказание людьми или богами? Моя огромная тюрьма с одиночной камерой. Возможно, я опасен и меня предпочли таким образом изолировать.

Я не знала, что ответить. Начать убеждать его, что такой красивый и замечательный человек не мог совершить ничего, за чем последовала столь страшная расплата — изгнание в пустой мир? А если это окажется правдой? Мне не хотелось даже думать о том, что он мог оказать, например, подлецом и негодяем или, того хуже, убийцей. Но если это наказание, то оно должно быть за нечто действительно страшное. За что же, за какие злодеяния ты здесь, мой прекрасный незнакомец?

— Будешь бояться меня? — грустно спросил он.

— Нет, — я осторожно погладила его по щеке, убирая непослушные пряди с красивого лица. — Я буду верить в тебя, а еще попытаюсь узнать, кто ты и можно ли тебе помочь.

— Гхыш, пообещай мне только одно. Если ты узнаешь, кто я и почему оказался здесь — расскажи мне перед тем, как уйти и больше не приходить сюда. Если это наказания — я готов его принять, пусть после знакомства с тобой это станет сложнее. Но любое знание лучше, чем жизнь в темноте и неведении.

— Я обещаю, — и я очень надеялась, что это обещание не придется выполнять. А если придется, то я смогу сказать ему все, глядя в глаза.

— Я всегда тебя жду, — сказал мужчина на прощание, когда серая дымка вновь окутала нас. — Но для того, чтобы не приходить, тебе достаточно захотеть. Ты не обязана скрашивать мое одиночество.

— Я приду, — уверенно ответила я и, поддавшись порыву, поцеловала его в щеку. — Обязательно приду.

Проснулась я сама, никто меня не будил, не тормошил, не теребил и не пытался съесть, странное ощущение, если честно. Так я лежала и смотрела в потолок, думая о ночном разговоре. Как мне узнать, кто же мой таинственный незнакомец из сна и почему он заперт в том мире? Начинать расспросы следовало со светлых эльфов, но как бы сделать это поосторожнее? А еще у меня имелась одна гипотеза, пусть весьма странная, но проверить ее стоило.

Когда Луаронас проснулся и мы втроем позавтракали, точнее мы вдвоем, третьим был Ульт, постоянно заглядывающий к нам в окно таким взглядом, будто его неделю не кормили, хотя я точно видела, что двое эльфов притащили ему целый чан съестного. Но желание подкинуть ему чего-нибудь в ответ на голодный взгляд и постоянные вздохи, оказалось сильнее меня, к тому же он очень забавно ловил еду на лету, которую ему кидали в окно. В итоге спохватилась я тогда, когда осознала, что перекидала хитрюге половину своего завтрака. Темный благоразумно сначала поел сам, а то немногое, что не доел, отдал дракону. Он-то лучше меня знает своего чешуйчатого питомца.

Сопровождать нас должен был до определенного места уже знакомый конный отряд эльфов, пышных проводов светлые устраивать не собирались, никого, кто бы подарил нам на прощание цветы или помахал платочком, перед домиком не обнаружилось. Поэтому ничего не оставалось, как самой напроситься на аудиенцию к Финриару, возможно, он что-нибудь знает о магах и магии?

Светлый эльф, даром, что поздоровался вежливо и, по своему обыкновению, многословно, смотрел на меня взглядом «чо надо?», всем своим видом показывая, как я отвлекаю его своими дурацкими вопросами от чего-то действительно важного.

— Скажите, — спросила я, — а вы случайно не знаете, кем является главный маг в Авардоне и все ли с ним в порядке? Духи послали меня к нему, хочу быть уверена, что иду не зря и в нужном направлении.

— Насколько известно мне, скромному жителю леса и сыну природы, редко покидающему сии места, архимаг Дариал, да подарят ему духи долголетие и нескончаемую мудрость, в последние годы почти не отлучается из Авардона и вполне себе здравствует, — в последнем послышалось некоторое сожаление по поводу хорошего самочувствия архимага.

— Понятно, спасибо, — поблагодарила эльфа я и направилась к выходу.

— Избранница духов, — внезапно остановил меня эльф, — если ноги твои устанут от бесконечного пути, сердце захочет найти пристанище, дабы обрести покой, то знай, ничего лучше звуков Светлого леса, пения птиц и шелеста листьев тебе не сыскать ни в одном уголке мира, — вдохновенно изрек эльф, но, видя, что я не поняла ничего из сказанного, сжалился над бедной оркой. — Если захочешь остаться в Светлом лесу, мы будем этому рады, — перевел с высокоэльфийского на обычный разговорный Финриар.

— Спасибо, — машинально поблагодарила я, обескураженная внезапным предложением. — Пока что у меня миссия, а там посмотрим, — зачем сразу отказываться? Мало ли как жизнь повернется.

— Будьте осторожны, да хранят тебя и твоих друзей духи природы, — на прощание напутствовал эльф и опять уткнулся в свои записи.

Я вышла из его дома и направилась обратно, где меня ожидали спутники. Осторожнее, как же. Осторожность — это не про нас, пока что мы вляпываемся, где только можно, мимо нас ничего не проходит, или мы не проходим мимо, с какой стороны смотреть, и не думаю, что местный лес станет исключением. Но меня ведут духи, а они для своей избранной плохого не пожелают, правда ведь?

Для нас с Луароном приготовили двух лошадей, от которых я, несмотря на все возражения и протесты темного, отказалась, решив доехать на них только до места расставания с эльфийскими стражами. Как бы темный ни канючил, чтобы мы забрали лошадок с собой и дальше путешествовали в седле, я смотрела на ситуацию с другой стороны. Лошадей надо кормить (как это ни странно, кроме травы им еще требовалось множество всего), а нам бы Ульта прокормить с его аппетитом. О лошадях необходимо заботиться, а мне с этими двумя забот хватало. К тому же мы даже седло самостоятельно примостить не могли, не говоря уж о сбруе, и короткие мастер-классы по обращению с лошадьми от профессионалов вряд ли помогут.

— Ждем, когда Ульт поправится, — заключила я. — Будем ехать на нем, раз летать без разрешения нельзя.

Луаронас по привычке насупился и обогнал меня, не желая ехать с врединой рядом. Знаю я таких, сначала просят у родителей собаку или кошку под честное слово, что сами будут гулять и убирать, а потом все ложится на маму с папой. Вот что мне потом с этими лошадьми делать, когда запал эльфа разобьется о суровую действительность, что любое животное требует ухода? О драконе пока я как-то больше забочусь, и мне его за глаза хватает. И это не считая того, что и о самом Луароносе забочусь тоже я. Нет, все-таки правильно я лошадей не взяла, пусть эльф дуется дальше.

Темный с явной неохотой слезал с лошади, когда мы доехали до конечной точки с нашими провожатыми. Вернув светлым коняшек и попрощавшись, мы пошли пешком по дороге сквозь лес дальше. В целом, с виду все вполне спокойно и обычно, деревья нормальные, птички, бабочки, местное комарье досаждает. Лес как лес, даже не скажешь, что в нем таится опасность, нагнавшая страха на светлых хозяев. Но, если честно, идти, ожидая увидеть неизвестного врага за каждым кустом, очень тяжело. К тому же опасность не спешила, через полдня пути, когда решили сделать привал, ничего подозрительного мы не заметили. Но сами менее подозрительными от этого не стали.

— Гхыш, может, повернем назад? — я даже вздрогнула от голоса эльфа, впервые заговорившего после спора о лошадях.

— Ты чего? — удивилась я. — Как мы эльфам объясним наше возвращение? Тебе, наверное, самому будет стыдно им в глаза смотреть.

— Стыдно — не стыдно, зато живыми из этого леса выйдем, — проворчал темный. — У меня постоянное ощущение, что за нами следят, причем часа два уже. И не поймешь, откуда, кажется, что отовсюду и со всех сторон.

— Да ладно, тебе кажется, — нарочито бодро отозвалась я и огляделась по сторонам. Сразу же показалось, что кусты неподалеку шевельнулись, так и становятся параноиками.

Кусок в горло не лез, только Ульт активно восстанавливался, мы же с эльфом сжевали по лепешке, запили водой и больше к еде не притронулись. А когда Луаронас пошел в кусты уединяться, я четко сказала, чтобы далеко не уходил, подглядывать не стану. Переход через лес обещал нам пять дней напряжения — именно столько требовалось, чтобы нашим темпом пройти короткой дорогой и выйти на землях людей. С юга на север, как мы шли, лес был относительно небольшой, зато с запада на восток тянулся на недели пути.

После стоянки мы пошли быстрее, и дело совсем не в том, что мы отдохнули и подкрепились. Вовсе нет. Нас гнало непрекращающееся чувство опасности, и пусть я активно убеждала себя, что это расшалившиеся в этом мире нервы смешались с разыгравшимся воображением, но получалось плохо. Липкий страх пробирался внутрь, мороз по коже грозил превратиться в иней, я сжимала и разжимала кулаки со взмокшими ладонями. Луаронас держался молодцом, не жалуясь на темп, который я взвинтила, и шел рядом на расстоянии вытянутой руки.

Вообще, надо отдать должное эльфам, дорога в лесу была такая, что даже в нашем мире не всегда подобный асфальт найдется. Гладкая, укатанная, словно катком земля, посыпанная мелкой-мелкой каменной крошкой, слегка хрустевшей под ногами. По такой дороге приятно идти, жаль только, что любоваться пейзажами леса совсем не хотелось. Хотелось лишь одного: поскорее отсюда выбраться. Я уже начинала жалеть о своем опрометчивом обещании, зачем мы вообще во все это влезли? Прав был Луаронас, прав! Это проблемы светлых, а мы не местные супергерои, чтобы их решать. Предложи мне сейчас кто-нибудь отмотать время вспять, я бы сказала Финриару категорическое «нет», развернулась и ушла. Даже одежду оставила бы, лучше в шкуре, но живой.

Но сейчас мы стремительно шли дальше, ноги сами несли вперед, не позволяя лишний оглянуться. Периодически я нащупывала шедшего позади Ульта, чтобы погладить или просто дотронуться. Очень важно ощущать, что кто-то есть рядом, пусть это даже не-огнедышащий дракон.

Чем дальше мы уходили от города эльфов, тем менее ухоженным и обжитым становился лес. Если вначале пути нам ни одного поваленного дерева не попадалось, травка и та смотрелась ухоженно и ровно. То сейчас все чаще вдоль дороги лежал бурелом и дикие заросли. Странно, что эльфы допустили подобное в своем лесу, или запустение возникло недавно? Раскидистые деревья заслоняли небо, сплетаясь ветвями и кронами, как потолок, солнечный свет почти не проникал, создавая подобие сумерек. Светлый лес становился все более темным и мрачным. Живность тоже не показывалась, только редкие насекомые, досаждавшие Луаронасу, толстокожая я их, наверное, привлекала намного меньше. Но на них эльф старался не обращать внимание, все кроме дороги среди зеленых исполинов не имело для нас значения. Выбраться, и как можно быстрее.

В такой гонке с опасностью мы старались не потерять бдительность и смотреть по сторонам. Дракон вертел шеей практически на триста шестьдесят, так что наши тылы тоже были прикрытыми, и я очень надеялась, что если появится какая-то опасность, мы сможем заметить ее заранее. И когда Луаронас споткнулся и упал на ровном месте, я только на автомате протянула ему руку, удивившись, что эльф сел и не спешит вставать.

— Ты чего? Ногу подвернул? — я с волнением опустилась рядом на корточки.

— Нет, — эльф покачал ушастой головой. — Посмотри.

Запнулся он о какую-то лиану или нечто на нее похожее, валяющуюся на темной дороге и почти сливающуюся с ней цветом.

— Выбрось подальше, чтобы никто больше не споткнулся, и пошли, — посоветовала ему я, и только сказав, поняла, на что обратил внимание эльф: лиана шевелилась.

— Уходим, — я крепко взяла Луаронаса за руку и потянула.

Темный встал, чтобы через секунду выхватить меч — лиана, чем бы они на самом деле ни являлась, бросила на него уже вполне направленно. И длина у этого чего-то оказалась такая, что отрубленный эльфом кусок она не заметила, начав обвивать его самого. За этой лианой выскочила следующая, а за ними еще десяток и бросились на нас.

Дубина здесь никак не поможет, я вытащила свой нож, но первая же «лиана», коснувшись меня, сама отлетела в сторону, неужели и сейчас моя защита работает? К сожалению, мои спутники не могли похвастаться чем-то подобным, не только Луаронас был весь в непонятной растительности, но и дракон, как ни старался отбиваться, не мог противостоять огромному количеству все прибывающих отростков. Еще немного — и нам не вырваться!

Я бросила к эльфу, обнимая и прижимая его к себе одной рукой, а другой разрезая ножом его путы. Луаронасу хватило ума не отбиваться и не кочевряжиться на этот раз, и вообще, просто молчать, а не сыпать заслуженными упреками в мой адрес. Мы вместе все также в обнимку кинулись к Ульту, слаженно работая длинным мечом и ножом. Дракона оказалось освободить не так-то легко, паникующий и крутящийся, размахивающий во все стороны хвостом Ульт больше мешал, чем помогал, но все-таки смог справиться почти сам, разорвав оплетавшие лианы. Силищи ему, на самом-то деле, не занимать.

— А теперь бежим! — крикнула я, когда старые нападавшие уже срезаны, а новые еще не успели приблизиться.

Бег в обнимку оказался тем еще испытанием. Постоянно мешая друг другу, мы с Луароносом бежали за Ультом. Дракон несся, разрывая пытающиеся перегородить нам путь растения, а мы за ним, отмахиваясь оружием от остальных. То, что так не может продолжаться долго, было понятно всем. Не прошло и получаса, как мы почти выдохлись, Ульт уже не с такой легкостью справлялся с пытавшимися спеленать его лианами, пару раз Луаронасу приходилось отрубать их своим длинным мечом, а мне срезать путы уже с самого эльфа. А потом мы выскочили на достаточно большую поляну.

— Стойте! Стой! Да стой же, Ульт! — я схватила продолжавшего бежать дракона за хвост, пытаясь не столько остановить, сколько обратить на себя его внимание.

Дракон с трудом, но остановился и тяжело плюхнулся на землю, низко повесив голову. Летающий, он явно не привык к подобным забегам, поэтому сейчас тяжело дышал раскрытой пастью с высунутым языком.

— Они отстали! — обрадовался Луаронас, также упавший на землю. От страха или напряжения уши у него заметно дрожали и подергивались. В другой ситуации я бы посмеялась над такой забавной картиной.

— Нет, — присев рядом, покачала головой я. — Смотри.

Заросли вокруг поляны шевелились, и это точно никак не связано с ветром, которого не было. То здесь, то там показывались темные жгуты растительных щупалец, высовывающихся и прячущихся обратно в кусты.

— Почему они не нападают? Чего ждут? — не глядя на меня, спросил эльф.

— Я могу только предположить, что они, как вампиры, боятся солнечного света, — отозвалась я, наблюдая за лианами, уже открыто расположившимся на кустах вокруг поляны. — В лесу солнечные лучи почти не доходили к земле через густые заросли.

Наша же поляна была залита солнечным светом, но это не надолго.

— Не знаю, кто такие вампиры, но если дело только в свете, то у нас серьезные проблемы, — констатировал очевидное Луаронас, глядя, как тень от вечернего солнца становится все длиннее, и лианы постепенно начинают подползать к нам. — Мы в ловушке, — заключил он.

Я положила ему руку на плечо, которую эльф не стал убирать. Ульт подполз к нам вплотную, привалившись боком. Вот так мы сидели, прижавшись друг к другу, ожидая неминуемого наступления темноты, с приходом которой придется принять заведомо проигрышный бой. Продержаться всю ночь против казавшимися бесконечными растений — это из разряда фантастики, и никто из нас не верил в положительный исход. Мне же, неуязвимой для магии, которую обходили стороной даже лианы, почему-то было хуже всего. Жить и знать, что по моей дурости погибли два боевых товарища — худшее наказание из возможных. Но и придумать выход из лесной западни не удавалось.

А закат, между тем, неотвратимо приближался.