Глава 7. Новые открытия

— Луаронас, а ты вообще знаешь, что это за тентакли?

— А что такое “тентакли”? — не понял меня эльф.

— Вот эта напавшая на нас гадость, может, тебе что-нибудь о ней известно? — с надеждой спросила я.

— Нет, вообще никогда о подобном не слышал. Наверное, какие-то паразиты, которые присосались к растекающейся вокруг эльфийской магии. И старые деревья, лишившись нормальной подпитки, начали засыхать. Только что с этим делать и как бороться, — эльф отрицательно покачал головой.

— Ульт, ну почему ты не дышишь огнем? — в сердцах спросила я. — Сейчас бы выжег здесь все!

И сказав, поняла.

— Огонь, нам нужен огонь! Если они боятся света, то и огня, скорее всего, тоже! К тому же любые растения горят.

— Где нам взять столько дров? — Луаронас огляделся. — С тем, что есть, мы долго не продержимся.

— Что-нибудь придумаем, — отмахнулась я. — Главное — начать. Ещё немного, и солнце совсем зайдет.

Мы натаскали мелких палок, что лежали на поляне, боясь подходить близко к краю, стараясь держаться подальше от тени. Рядом положили сменную одежду, чтобы, если уж ничего не останется, сжечь ее. К первым сумеркам мы разожгли костер, на этот раз без помощи магии, эльфы снабдили нас специальным маслом и кремнем. Все это время в кустах слышался шорох, то и дело темные гибкие щупальца показывались среди листов, будто следя, что именно мы затеваем. От такого сложно абстрагироваться, еще сложнее не паниковать и стараться что-то придумать в ситуации, близкой к безвыходной. Мне, например, очень хотелось начать извиняться перед Луаронасом и Ультом за то, что втянула их во все это, но я запретила себе подобную слабость. Никаких извинений, сожалений, прощаний. Мы выживем и выберемся, а потом еще долго со смехом будем вспоминать наш первый настоящий бой, и никак иначе.

Но Луаронас прав, огня нам надолго не хватит, валявшихся на поляне палок и хвороста с натягом хватит на полчаса-час, нужно что-то еще. Поняв, что придумать самой ничего не удастся, не представляю, как сражаться с таким противником, я решила прибегнуть к проверенному средству. Если уж духи предков мне благоволят, ведут и направляют, то пусть и помогают в трудную минуту. Я села перед костром, сосредоточившись на огне, стараясь что-то почувствовать, нащупать, найти. Я должна, у меня важная миссия, а еще двое ни в чем неповинных жизней, которые мне доверились. И я потянулась к огню.

Пламя вспыхнуло, будто в него плеснули керосин, но я не стала одергивать руку, а только вдохнула полной грудью, вбирая воздух и горячий дым в легкие, задержала дыхание и выдала первый звук.

— Эээй-ей, — протянула я. — Эээй-ей, — уже громче. — Эээй-я! — и хлопнула в ладоши.

Мой хлопок отразился по всей поляне, эхом пронесшись по кругу.

— Эйё-хей! — повторила я и встала.

Внутри меня все кипело и жгло, казалось, огонь, что горел передо мной, попал внутрь, разогнав страхи и сомнения, а теперь рвался наружу странной песней без слов.

— Ей-ё-ей, — выкрикнула я и снова хлопнула.

И тень, что была позади меня, раздвоилась.

— Ей-ё-ей, — второй крик, — и каждая тень расползлась еще на две.

И с каждым моим новым кличем, с каждой нотой, с каждым звуком теней становилось все больше, меня становилось все больше. Скоро на поляне стояло множество теней, как отражения, как войска, окружившее плотным кольцом. Но мы не могли стоять, нам нужно было двигаться.

Прыжок, разворот, хлопок и снова прыжок. За ними следуют выкрики. Это танец, то быстрый и резкий, то тягучий и плавный. Я то кручусь на месте, то замираю возле костра, позволяя теням, живущим своей жизнью, кружиться вокруг меня. И каждая тень наполняется силой, в каждой тени я вижу духа, который приходит в этот мир, мир света и теней, огня и ветра, танца и песни, идущих у меня изнутри. И вот уже каждая тень и дух в ней танцует свой танец под мои выкрики, но этого мало, чтобы победить, нас должно быть еще больше. Я достаю две головешки из огня, поднимая их над собой, как флаги, и продолжаю танец с ними, кружа вокруг костра и размахивая горящими палками. Выходите же, духи леса, защитите свои владения от непрошеных гостей, нам не справиться без вас.

И тени множатся, мелькая теперь на деревьях, на траве, то сливаясь в одну тень, то распадаясь на множества, то образуя фигуру, то представляя собой отдельные части, как огромный калейдоскоп, который вращает кто-то неведомый. Мы вместе двигаемся под крики и завывания. В какой-то момент я понимаю: пора. И медленно опускаюсь перед костром на колени. Тени духов, которых только что танцевало множество, начинают собираться в одну, по цепочке передавая мне накопленную силу танца. И снова глубокий вдох и я опускаю руки в неестественно ярко полыхающий огонь, зарываясь глубже, в самый жар, прямо в угли. С закрытыми глазами я вижу, как втягиваются лианы, как змеями расползаются от поляны подальше. Не уйдут.

И я пропускаю через себя силу духов, духов степи и духов леса в огонь, от которого по земле, как по воде, разбегаются круги. Они не тронут деревья и травы, только тех, на кого направлен.

Дикий визг, пронзительный и полный боли, подтверждает, что у нас получилось. Визг затихает, и я медленно вытаскиваю абсолютно целые руки из раскаленных углей и без сил откидываюсь назад, ложась на землю. Надо мной горят мириады звезд, а на востоке уже светлеет небо. Наш танец с духами длился всю ночь, промелькнувшую для меня, как несколько минут. И мы, похоже, справились.

Я не поняла, как уснула, к тому же мне не снилось ничего, во всяком случае, проснувшись, я ничего не вспомнила, только ночной танец вокруг костра, после которого гудело даже мое выносливое тело. Спала я на специальной эльфийской лежанке, напоминавшей нашу земную походную пенку, но сделанную из плотной ткани, сверху укрытая также выданным эльфами одеяло. Вообще, светлые неплохо нас экипировали, за что им отдельное спасибо.

— Проснулась? — надо мной склонилось два знакомых лица, точнее одно лицо с длинными ушами и одна клыкастая морда.

— Вроде, да, — я со стоном села, даже мышцы спины и те болели, будто я всю ночь вагоны разгружала или дрова рубила.

— Могла бы сразу рассказать, — неожиданно упрекнул меня Луаронас.

— Что именно? — мне было настолько плохо, что даже спорить не хотелось, но я все-таки решила уточнить причину очередной обидки темного.

— О том, что ты шаманка, естественно! — эльф прямо-таки пылал праведным гневом. — Могла бы сразу духов позвать, и с магом тогда в деревне драться не пришлось.

— До прошлого вечера я и сама не знала, что шаманка. Видимо, это избранность духами так на меня повлияла, я их вчера попросила помочь, а все остальное уже как-то само получилось, — и в целом даже не соврала.

Темный покривился, но ничего говорить не стал, только молча положил мне уже еле теплой каши из котелка и сунул в руки. Я с благодарностью приняла еду, не один Ульт у нас теперь нуждался в восстановлении, честно говоря, я слабо представляла, как пойду пешком. Может, все-таки зря я отказалась от лошадей? Съев всю кашу, я потянулась за флягой, которая лежала ровно так, чтобы я не дотягивалась до нее каких десять сантиметров, не вставая. Так, сейчас соберусь с духом и поднимусь с лежанки.

— Держи, — Луаронас подошел и подал мне воду.

— Ты чего? — я удивленно переводила взгляд с него на флягу. Моего ушастого спутника, похоже, лианы все-таки утащили, подменив на какого-то другого очень похожего, но более вежливого эльфа.

— Ты мне второй раз жизнь спасаешь, — смотря в сторону, ответил темный. — Видимо, мой долг тебе еще возрос.

— Поскольку в эту передрягу вас втянула я, то ты мне ничего не должен. Только, как и договаривались, довести до Авардона.

— Все равно это как-то неправильно. Ты орка, а постоянно спасаешь меня, темного эльфа, — не унимался Луаронас.

— Я спасаю не темного эльфа, а своего товарища. Поэтому не надо смотреть на вещи с точки зрения, кто тут кому больше должен. Мы идем вместе, а значит, помогаем друг другу, это же естественно, — я с улыбкой посмотрела на эльфа, все еще что-то для себя решающего. — Бери пример с Ульта, он не заморачивается над подобными мелочами.

Дракон, услышав свое имя, наклонился ко мне, и я уже привычно почесала ему нос, где у ящера располагались самые мелкие и чувствительные чешуйки. Ульт довольно заурчал, поворачивая морду разными сторонами, предлагая чесать его еще и еще. Хитрюга, но такой милый!

— Расскажи мне лучше о шаманизме, — попросила темного я. Надо хотя бы примерно понимать, что у меня за способности и как я могу их использовать.

— Дожили, — наконец, улыбнулся мой спутник, — орка просит эльфа рассказать о дарованных только ее народу способностях. Думаешь, я могу знать больше тебя?

— Честно говоря, я раньше этой темой вообще не интересовалась, не думала, что пригодится, — попробовала выкрутиться я. Да, ситуация и правда странная и забавная.

— Я очень мало знаю, тоже раньше особо не интересовался и не думал, что пригодится, — усмехнулся темный. — Но у всего есть сильные и слабые стороны. Например, магия. Обладающей ею человек или эльф имеет два параметра: резерв, с помощью которого создаются заклинания, он дается природой и не меняется. И сила магии — это то, насколько мощным заклинание получится, данную способность можно развить, но она упирается в резерв. Поэтому маг всегда должен понимать, сколько он способен сотворить заклинаний и что в конкретной ситуации лучше: много, но средних, или парочка, но мощных. Одно идет в связке с другим. Плюс магии в том, что она мгновенная, сиюминутная. Надо мне зажечь огонь, создать огненный шар или ледяной щит, секундная активация — и мое желание исполнено. Это, что касается магии, — пояснил долгую вводную Луаронас. — С шаманизмом все наоборот. У шамана нет резерва, да и своей собственной силы, как таковой. Но он может взывать к духам природы или духам мира, или духам предков, как не называй это явление, но шаман получает силу извне. А вот сколько духов он может призвать и сколько силы из них зачерпнуть, зависит уже от шамана, его умений, воли и харизмы, что ли. Ты этой ночью очистила лес, не думаю, конечно, что прошлась по всему Светлому лесу, но по очень большой площади. Честно говоря, я раньше считал, что такое подвластно лишь самым могущественным и опытным шаманам. Или я ошибался, или ты очень сильна. Как ты понимаешь, шаманы получаются сильнее магов, ограничений у них меньше, правда имеется одна слабость: к духам необходимо воззвать, и процесс это небыстрый. Так что, если на тебя нападут, то способности тебя не спасут, враг не будет ждать, пока ты раскачаешься, призовешь духов и проведешь обряд. Но в ситуациях, вроде вчерашней, работает безотказно, ни один маг, даже большая группа сильных магов с хорошими резервами так бы не справилась, как ты одна при помощи духов, — заключил эльф, а я примерно прикидывала перспективы.

— Но ведь тогда в степи, — вспомнила свое фееричное появление в этом мире я, — шаманы сражались с драконами и участвовали в битве.

— Вот именно, что призвать духов и вступить в бой они смогли уже после появления драконов, почти час после нападения прошел, — посчитал Луаронас.

— Скажи, — поинтересовалась я, — а ты как маг многое можешь?

— Нет, — с сожалением ответил темный, — у меня резерв большой, но сила магии пока не очень развита. Только что-то по мелочи.

Вот тебе и редкая магия, почти как заказывала. Не магия, конечно, но вполне себе способность. Да, что нельзя использовать ее мгновенно, как фаербол, это безусловный минус. Зато если уж призову духов, эффект получается непревзойденный!

— Знаешь, мне еще показалось, что я могу воздействовать на животных, — вспомнила несколько интересных моментов я. — На рыб, на Ульта, когда его раны резко зажили, по-моему, это с моей легкой руки.

— Рука у тебя, предположим, не такая уж и легкая, — усмехнулся Луаронас, — а твое влияние на животных я бы списал на твою волю. Посмотри, тебя даже светлые эльфы на помощь позвали, ни на минуту не сомневаясь, что тебе под силу спасти их лес. И не ошиблись, как выяснилось. Мысли и желания тоже имеют свое воплощение, и если такие, вроде тебя, чего-то очень хотят, да еще имеют за плечами поддержку духов, способных их слышать и помогать, то я ничему не удивлюсь.

— Да, — я улыбнулась, — это многое объясняет. Правда, не все мои мечты и желания сбываются, как мне хочется, но, буду считать, это мелкие погрешности при их исполнении.

— Тебе вообще нельзя жаловаться, вон какой силой духи наградили. Даже я бы не отказался, — с чувством выдал эльф. С чувством зависти, конечно.

— Не сомневаюсь, — засмеялась я. Мальчишка, он и есть мальчишка. Лишь бы силы побольше.

Как бы мне ни хотелось отдохнуть, но дорога не ждет, да и особо комфортных условий в лесу не было. А впереди Луаронас обещал цивилизацию, множество таверн и постоялых дворов вдоль дороги, а еще, что больше всего заботило эльфа, значительно меньшее количество кровососущих гадов. Особенно они оценили длинные уши моего темного друга, которые очень соблазнительно (для кровососущих) торчали из-под волос. Поэтому Луаронас рвался вперед, подгоняемый москитами, Ульт не иначе боялся, что нормальная еда закончится, и тоже всячески проявлял нетерпение, постоянно крутясь поблизости и вздыхая, глядя на наши тающие на глазах продзапасы.

Ничего не оставалось, как со вздохом и старческим кряхтением подниматься и идти. Эльф был так любезен, что даже собрал сам нашу стоянку, все разложил и навьючил на дракона. Вот что значит правильная мотивация в виде покусанных ушей! Теперь я знаю слабое место Луаронаса.

— Ульт, — обратилась к дракону я, устав преодолевать боль во всех натруженных ночным шаманством местах, — ты ведь у нас неплохо отъелся, в смысле восстановился, может, ты меня повезешь?

Дракон оценивающе оглядел меня с ног до головы, прикидывая мой вес, и тут же лапы его задрожали и начали подкашиваться. Длинная шея опустилась, не выдерживая веса головы, а хвост тяжело бухнулся на землю.

— Какой же ты симулянт и вредина! Весь в хозяина!

Ничего не оставалось, как шагать дальше самой. Ульт, правда, ещё некоторое время строил из себя немощного, но потом забылся и пошел едва ли не вприпрыжку, то и дело шугая выглядывающих из кустов любопытных зверьков и пытаясь поймать зубами больших красивых бабочек. Как всё-таки быстро зверьё почувствовало, что опасность миновала, и вернулось на обжитые места.

И вот кусты в очередной раз зашевелились, Ульт изобразил самый грозный рык, на который был способен, а потом с трудом успел отдернуть морду от пятнистой и когтистой лапы. Я не сразу поняла, что происходит, а вот наш смекалистый дракон сразу догадался, что встретил своего знакомого. Мы с Луаронасом только успели отпрыгнуть в разные стороны, чтобы хвостатая туша проскочила между нами и спряталась позади, готовая, если потребуется, мгновенно стратегически отступить.

На дорогу перед нами вылез пятнистый мишка, не удивлюсь, если тот же самый, что встретил нас в первый день в лесу. Пока что местный косолапый просто сел на дорогу и с любопытством разглядывал нас. Надеюсь, оценивал не с гастрономической точки зрения.

— Может, попробуешь с ним разобраться? — предложила темному я.

— А вдруг я ему что-нибудь поврежу? Или вообще убью? Он у светлых, наверняка, на особом счету, они из-за такого вполне могут конфликт раздуть. Нет, я как представитель Сармандагара вмешиваться не стану.

— Он нам дорогу перегородил! Что ты предлагаешь, незаметно прошмыгнуть или обходить его кустами?

— А давай ты со своей дубиной попробуешь? Тебя светлые простят, ты им, как-никак, лес спасла, да и глупо предъявлять претензии орке.

Я посмотрела на мишку, нет, пусть я и сильная сейчас, и дубина у меня проверенная, но медведя не завалю. Решив посмотреть, что будет, я сделала шаг вперёд, мишка красноречиво оскалился и зарычал.

— Все-все, — выставила вперёд руки я, — поняла.

— Предлагаю обойти, — вынесла я идею на обсуждение. — Кустами.

— Какого-то обычного зверя обходить, — поморщился темный. Ульт же бочком-бочком подбирался к кустам.

— Какие видишь, желающих сражаться нет, а переговоры не увенчались успехом.

— Надеюсь, о таком позоре больше никто не узнает, — вздохнул эльф и полез в густые заросли.

Следующим туда нырнул Ульт, быстро скрывшись в листве, я зашла следом, пятнистый мишка с интересом наблюдал за нашими маневрами. Мы шли широкой дугой друг за другом, вокруг трещали ветки, спереди, сбоку, сзади. Стоп. Почему сзади? Мои спутники вышли первыми. Я резко остановилась, треск позади меня затих почти сразу. Держа дубину наизготовку, я рывком раздвинула кусты, в которых обнаружился наш новый пятнистый друг. Смотрел он на меня глазами честного застигнутого за воровством сладостей, ребенка. Я опустила дубину, вот что с ним будешь делать? Вышли мы к эльфу с драконом вместе, Луаронас недоуменно посмотрел на меня, я же только пожала плечами.

Так нас стало четверо, мишка оказался совсем не страшный, и под конец дня я уже осмелела рядом с ним настолько, что начать гладить и чесать. Наш новый друг не возражал. Он-то освоился намного раньше, во время привала на обед, когда самым наглым образом пошел обнюхивать припасы, а потом и отхватил себе неплохую порцию из котелка.

Веселее всего оказалось наблюдать за Ультом. Дракон ревновал, да ещё так открыто и красноречиво, что сомнений на его счёт не осталось. Он пыхтел и сопел, глядя на тот, как даже Луаронас оказывает знаки внимания нашей пятнистой приблуде, я же с удовольствием гладила пушистого и ушастого друга, которого мы официально назвали Мишкой, и на кличку лесной товарищ реагировал охотно. А когда он после нас полез в котелок, который до этого безраздельно доставался Ульту, дракон не выдержал, на святое покушаются! За еду дракон стоял до последнего, перестаскивая котелок с собой с места на места, пытаясь спасти еду от нацелившегося на нее Мишку, даже на его рычание уже не реагировал. Вот такой у нас получился весёлый ужин.

— Не хочешь вмешаться? — спросила у эльфа я, — твоего питомца объедают.

— Нет, пусть учится стоять за себя, — ответил Луаронас, — в Сармандагаре он вечно ходил полуголодный, добираясь до кормушки последним. Может, хотя бы здесь немного осмелеет.

— Мне кажется, Ульт просто понял, что Мишка достаточно безобидный.

— Он это понял — уже хорошо, — одобрил темный.

Вечер закончился из серии “ничего не предвещало”, мы разбили лагерь, расстелили лежанки, закутались в тонкие, но теплые эльфийские одеяла. С одной стороны от меня лег Мишка, все время норовящий поиграть с моими шевелящимися под одеялом ногами. С другой между нами с Луаронасом улёгся Ульт, до того обнаглевший, осмелевший или просто решивший любой ценой не сдавать позиции главного и единственного любимца, что положил на меня свой хвост.

— Ульт, — простонал я, придавленная тяжеленным шипастым хвостярой, — убери его с меня!

Дракон слишком медленно убрал хвост и посмотрел в другую сторону.

— Только попробуй! — пригрозил Луаронас. — Оставлю завтра без еды.

Дракон, и здесь обиженный, подобрал хвост под себя и уснул, когда заснули остальные, я не знаю, так как отключилась сама следом за Ультом.

Этой ночью я оказалась в степи. Сухой горячий ветер трепал волосы, невозможно яркое солнце слепило глаза, жёсткая острая трава колола даже через плотные джинсы. Но от ощущения чего-то невероятно родного сжалось сердце. Так бывает, когда возвращаешься в любимое в давно минувшем детстве место. И пусть детство мое прошло неизмеримо далеко отсюда, в другом мире, в другом теле и совсем в других условиях, именно степь, дикая, бескрайняя с желтыми волнами трав, гонимых ветром, вызывала чувство тоски и ностальгии. Неужели, я настолько становлюсь оркой и прирастаю к этому миру и этому телу?

— Здравствуй, я рад снова видеть тебя и рад, что у тебя все в порядке, — раздался такой знакомый голос незнакомца.

Я повернулась, он стоял в паре шагов и улыбался. Длинные волосы подхватывал ветер, а голубые глаза сияли на солнце, будто отражая безоблачное небо. Я невольно сделала шаг навстречу, привычно попав в его объятия.

— Ты знал, что я шаманка? — спросила я больше для того, чтобы похвастаться способностями.

— Догадывался. Ты сильная, а это главное при обращении с духами — они не придут и не подчинятся абы кому.

Странно слышать подобное от мужчины, рядом с которым хотелось быть слабой и беззащитной. Но только во сне я обычная девушка, а вот в реальности — зелёная орка с дубиной, способная утащить два чугунных котла.

— Зря ты так, — мой золотоволосый друг, сейчас на добрые пол головы возвышающийся надо мной, поцеловал меня в макушку. А ведь как орка я была бы с ним примерно наравне. — Ты везде одна и та же. И я легко могу сделать так, чтобы и здесь ты была орчанкой, и, поверь, также с удовольствием держал бы тебя в объятьях.

— Нет! — испугалась я, — хотя бы здесь хочу быть человеком!

Тихий мелодичный смех стал мне ответом.

— Поверь, — отсмеявшись, сказал мой гость, — ты не так уж меняешься в разных телах. И точно не перестаешь быть человеком.

Теперь уже он легко коснулся моего лица, пробежал по скуле подушечками пальцев, невесомо спустился по шее к ключицам. Я закрыла глаза и приподняла голову, ожидая логичное продолжение и…

Это был не то крик, не то рев, вскочив и заметавшись, я совсем не сразу поняла, где я и что происходит. Но, надо отдать должное рефлексам, дубина оттягивала мне руку, готовую для замаха в случае необходимости. Луаронас, такой же всклоченный и заспанный, встал рядом, выставив перед собой меч. Ульт привычно разместился за нашими спинами. А вот что там делает Мишка, не дававший до этого повода заподозрить себя в трусости? Додумать мысль я не успела, из зарослей на нас вылезло чудовище.

Сначала в темноте с неплохим орочьим зрением мне показалось, что оно размером с дракона. Потом я всё-таки поняла, что где-то вполовину меньше. Но это было потом, когда я уже попрощалась с жизнью. Не зная, что делать, пытаться убегать через лес ночью или, может, попробовать залезть на дерево в надежде, что оно лазить не умеет, я пятилась вместе с остальными, Ульт крупно дрожал, эльф дрожал мелко, больше всего выдавая себя кончиками ушей, Мишка тихо поскуливал. Когда лесное чудовище бросилось на нас, мы, конечно, попытались убежать, но кто-то наступил кому-то на хвост, другому на лапу, я споткнулась об третьего, вот так кубарем мы и грохнулись на землю. Все, это конец, против таких зубов, белеющих в темноте, и когтей, дорисованных воображением, никакие духи предков не помогут.

Луаронас зажёг в ладони фаербол, впервые на моей памяти применяя в бою магию. Огонь осветил все вокруг, включая напавшего монстра. Эльф резко отвел руку для замаха, когда я едва-едва в последний момент успела его перехватить и сбить прицел. Огненный шар улетел в небо, постепенно растаяв без следа.

— Ты что натворила? — чуть не плача набросился на меня темный. — Я второй такой создать не смогу!

— Спокойно, — я схватила готового придушить меня Луаронаса. — Это наша мама пришла.

— Какая мама? Ты с ума сошла? — продолжал пытаться если не задушить, то пнуть меня эльф.

— А ты посмотри, только свет какой-нибудь зажги, — и развернула его лицом к чудовищу.

Волшебный светлячок взлетел над нашей небольшой полянкой, освещая все и всех вокруг.

Перед нами, жмурясь, стояла большая копия Мишки: здоровая медведеподобная пятнистая живность с характерным семейным оскалом и утробным рычанием, наблюдающая за слепящим ее огоньком.

Я повернулась к Мишке, боящемуся больше всех, прячась за Ульта, который тоже заметил сходство и мотал головой на длинной шее туда-сюда.

— Видимо, кто-то ушел из дома без спроса, — с улыбкой заметила я.

Медведеподобное чудовище, устав ждать, пока дитё придет к ней само или мы соблаговолим встать и разойтись, обошло нашу кучу-малу и без труда подхватило за шкирку сорванца. Сорванец был размером со взрослого бурого медведя, мама (или папа?) в два раза больше. Ульт, конечно, ещё больше, раза в два так точно, не считая размаха крыльев и длинного хвоста с шеей, но даже не его фоне, затаившегося и прикидывающегося не то поваленным деревом, не то выросшей из-под земли скалой, или просто трупом, медведь-переросток не терялся. Поэтому мы с Луаронасом тоже предпочли затаиться, чтобы нас также не подхватили не понесли куда-нибудь в качестве закуски.

На прощание наш лесной друг провыл нам на своем медвежьем, и, судя по всему, это вполне могла быть просьба о помощи.

— Наверное, его накажут, — резюмировал эльф.

— И правильно сделают, — одобрила я, — нечего из дома убегать неизвестно куда в поисках приключений.

На это темный ничего не сказал, только отвернулся и подошёл к дракону, осторожно оглядывающемуся по сторонам, будто не веря, что опасность миновала. Эх, Луаронас-Луаронас, неужели и ты такой же малолетний беглец? Но этот вопрос я вслух задавать не стала, поняла уже, что не все с его полетом в степь на драконе гладко. Захочет — сам расскажет.

На пятый день пути мы благополучно и без особых приключений подошли к краю леса. За тонкой мерцающей пленкой защиты виднелась оживленная дорога, по которой кто шел, кто ехал. Честно говоря, после стольких дней втроём было страшно выходить к людям. Но ничего не поделаешь, дальше наш путь пойдет по обжитым местам. В отличие от меня, дракон и эльф чуть ли не прыгали от радости по этому поводу: у Ульта заканчивалась еда, и пустеющие на глазах мешки его весьма нервировали, а он, в свою очередь, нервировал нас тем, что вечно лез в наши тарелки. Луаронас, покусанный москитами, чешущийся и от этого вечно злой и раздраженный, просто мечтал, спал и видел, когда мы уже выйдем из леса с его обилием кровососущих.

И только я знала, что нас, а точнее меня, ищут темные, и в Светлом лесу мы были в безопасности. Говорить это эльфу я не решилась, он и так очень нервничал из-за лесных насекомых, а то, что Сармандагар покинул без разрешения, для меня после сцены с Мишкой не вызывало сомнений. Поэтому избежать встречи с его соотечественниками теперь являлось целью номер один, честно говоря, лично я предпочла бы идти лесами, да боюсь, спутники, покусанные и оголодавшие, мою затею не одобрят.

— Наконец, наши приключения закончатся, и дальше пойдем спокойно, — довольно потянулся эльф, выходя из леса к защитному барьеру, дракон не стал задерживаться и быстрее пошел к дороге.

Я со вздохом прошла контур вслед за спутниками. Не знаю, почему, но у меня имелось стойкое ощущение, что все только-только начинается.