Глава 8. Замаскированы и незаметны

На дорогу мы практически вывалились, кажется, покусанный Луаронас готов был целовать плохо подогнанные камни, Ульт, вечно все задевающий в лесу то макушкой, то крыльями, то хвостом радовался простору и довольно расправил крылья, разминаясь и поднимая мелкую дорожную пыль.

— Эй, потише! — недовольный народ возмущенно загалтел, но кроме одного упитанного мужичка выступать открыто никто не решился. — Понаразводили драконов, честному люду уже пройтить негде!

— И где же здесь честный люд? — не стал сдерживать себя мой ушастый друг.

— Светлый эльф, а ведёшь себя хуже темного! — не остался в долгу мужик.

— Я и есть темный! — да, так Луаронаса еще никто не оскорблял.

На этом я осторожно оттеснила готового взорваться эльфа к краю дороги, давая всем честным и не очень людям возможность проехать.

— Луаронас, ты можешь не нарываться? — поинтересовалась я, когда народ разошелся.

— Он меня светлым назвал! Меня! Темного эльфа! Как ему вообще такое в голову пришло?

— Ты одет во все светлое, — объяснила очевидную вещь я.

Луаронас оглядел себя и со злостью пнул валяющийся под ногой камень.

— Придем в город — куплю темную одежду. Лучше в человеческом, чем в этом, — решил эльф.

— Нет, думаю, мы поступим иначе. Одежду на тебе оставим эльфийскую, у тебя даже запас есть. И волосы перекрасим, твой белый должен отлично закрашиваться русым. С цветом кожи скажем, что путешествуешь много, вот и подзагорел на солнце.

— Что за бред! — у Луаронаса даже уши от возмущения задергались, что, с учетом их длины, смотрелось презабавно. Но я честно сдерживалась и сохраняла серьезное лицо. — Я скорее умру, чем буду прикидываться светлым! Что у тебя за дурацкие идеи? — кипел мой будущий светлый темный.

— Зато если до твоих сармандагарских родичей дойдет слух, будто какой эльф путешествует с оркой, это будет светлый эльф, понимаешь?

— Не понимаю! — не хотел слушать и слышать меня эльф.

— Ты бы хотел, чтобы все узнали, с кем ты путешествуешь? Или ты не собираешься возвращаться домой?

— Собираюсь, — при словах о доме темный традиционно грустнел и мрачнел.

— Тогда хотя бы небольшая маскировка не повредит.

— А дракона мы тоже перекрасим? — видимо, со своей сменой масти Луаронас смирился. — Или он, по-твоему, совершенно неприметный?

— А можно перекрасить? — я так посмотрела на Ульта, что он даже отошёл от меня подальше.

— Я это вообще-то в шутку предложил, — мой ушастый друг смотрел то на меня, то на дракона.

— Мне твоя шутка понравилась, очень дельная. Мы обязательно узнаем, возможно ли найти краску для дракона.

— Мы от кого-то прячемся? — а не дурак, сразу начал подозревать неладное.

— Нет, — отмахнулась я, — обычные меры предосторожности.

Ближайшее поселение располагалось в часе ходьбы, который мы бодро преодолели, чтобы столкнуться с проблемой в первой же лавке. К слову в поселение все состояло из лавок и лавочек, располагавшихся на первых этажах или пристройках двухэтажных домов. Разбавлял вид только крупный по здешним меркам трехэтажный трактир с постоялым двором. Проблема заключалась в следующем.

— Слушай, ну ты же не девчонка какая-то, чтобы ходить с колечками и сережками?

— При чем тут это? На мне фамильные реликвии!

— В следующий раз, когда полетишь в бой, наденешь что-нибудь попроще, а сейчас меняем, что есть. Начнем с тех, которых меньше всего жалко.

— Мне все жалко!

— Так не бывает, и определяйся уже быстрее! — начала терять терпение я.

— Мы так все мои вещи распродадим! — темный явно не хотел расставаться со своим добром, но делать-то нечего, сам хотел вкусно кушать и спать на постоялых дворах.

— Не думай о плохом, давай вот это кольцо, — я потянулась к кольцу, которое он предлагал мне еще в начале знакомства. Да не тут-то было.

— Это не дам! Оно очень ценное! — эльф прижал к себе руку, затравленно глядя на меня. С улицы в лавку к нам просунул голову порядком уставший ждать Ульт.

— Уберите дракона! — тут же заорал лавочник, которому тоже надоело слушать наши препирательства, но до этого он любезно молчал.

— Ульт, уйди! — я вытолкнула любопытную голову наружу, снова повернувшись к спутнику. — Луаронас, у тебя все очень ценное, но это кольцо ты сам хотел мне отдать, вот и отдавай.

— Давай лучше цепочку, — сдался эльф и принялся расстегивать хитрый замок, как с улицы раздался крик. Ничего у нас не может пройти по-человечески! Впрочем, куда нам до людей?

Мы спешно выскочили за дверь, наш лавочник выбежал следом, предвкушая нечто интересное. На крик начала собираться толпа зевак, а ведь хотели все сделать по-тихому, не привлекая лишнего внимания!

— Он… он… он все сожрал! — наконец нашел подходящие слова для описания творящегося безобразия какой-то торговец в фартуке, тыча пальцем, конечно же, в нашего Ультика, кто тут еще способен все сожрать?

Я строго посмотрела на Ульта, который самым невинным образом хлопал глазами. В его взгляд можно было бы поверить, если бы не внезапно выросшие щеки на резко округлившейся морде. Видимо, кто-то решил поиграть в хомяка.

— Мы все оплатим, — устало пообещала я, Луаронас как раз справился с застежкой и протянул украшение мне. — Может, все-таки сережки? — уточнила я, посмотрев на красивую переливающимися всеми цветами радуги круглую подвеску на тяжелой витой цепочке. А разных сережек у эльфа было по семь штук в каждом ухе.

— Сережки неприкосновенны. Я скорее умру с голоду, чем продам хоть одну, — отрезал темный.

— Учти, Ульт умирать от чего-либо не намерен, и платить за него придется тебе, — предупредила я горько вздохнувшего эльфа.

На этом наши злоключения не закончились.

— Тридцать пять шид, — рассмотрев со всех сторон вещицу сказал лавочник.

Я вопросительно взглянула на эльфа, уточняя, нормальная ли это цена, Луаронас только плечами пожал.

— Пятьдесят, — решила поторговаться я.

— Нет, больше сорока не дам, дорога с начала лета почти пустовала, только-только народ снова пошел. У самого нету ни одной лишней монетки. Или соглашайтесь, или проваливайте, — не старый, но уже седеющий мужчина, сложил руки на глуди, всем своим видом показывая, что это последняя цена. Эх, чувствую, продешевили мы даже не вдвое.

На эти деньги мы таки смогли возместить ущерб, причиненный Ультом бакалейщику, накупить провизии впрок, оплатить две комнаты с водой и ужином, а еще накупить много-много желтой краски. Краска досталась нам по дешевке: бакалейщик, которого объел дракон, планировал покрасить лавку, но руки все не доходят, а краска стоит и сохнет. И вообще, у него крыша нуждается в ремонте, а еще дочка на выданье никак не пристроится, все это мы узнали от него, пока он подсчитывал ущерб, постоянно охая и ахая, будто Ульт ему не один лоток съел, а всю эту непокрашенную лавочку проглотил.

— Пойдем уже отдыхать, — когда мы перевезли на Ульте краску, предварительно ее на дракона погрузив, взмолился пока ещё темный.

— Рано, давай Ульта покрасим, как раз к ужину закончим, и пойдем.

Эльф, прикинув масштаб работы, совсем приуныл, но честно возюкал по дракону кисточкой. Краска, к слову, оказалась очень плотной, ложилась ровно и закрашивала нашего дракона в весёлый цыплячий цвет на отлично. Я решила поразвлекаться и оставить черную “кисточку” на хвосте, черные лапы, а шею и голову сделать полосатым. В общем, когда спустя пару часов мы закончили, то смеялся в голос даже Луаронас, а Ульт только глаза закатывал. Честно говоря, не уверена, что у нас получилось сделать дракона менее приметным, скорее наоборот, но то, что желтого дракона никто не ждёт и не ожидает увидеть — это точно.

— Все, — отсмеявшись, выдохнул эльф, — идём отмываться и ужинать.

— Ты следующий на перекраску, помнишь? — подпортила настроение темному я.

— Да, буду изображать светлого с жёлтым драконом, позорить Светлый лес, — снова улыбнулся мой коварный темный друг. Ну и хорошо, пусть воспринимает все как игру.

В комнатах нас ждали бадьи с горячей водой, и именно в этот момент я осознала, как хорошо, что мы не в лесу. Последний раз я нормально мылась в городе эльфов и после всех наших забегов и злоключений выглядела не намного лучше, чем в момент моего перехода в этот мир и в это тело. С удовольствием отмывшись и переодевшись в свежее, я спустилась в общий зал к такому же вымытому и довольному жизнью Луаронасу.

— Ну что, — потягивая нечто резко пахнущее алкоголем, спросил темный, — рада теперь, что мы вышли из леса?

— Рада. Скажи, Луаронас, а что ты такое пьешь?

— Одна из самых ядреных настоек, всегда хотел попробовать, — вытирая выступившие слезы, ответил эльф.

— Гномья какая-нибудь? — предложила я.

— С чего ты взяла? Лучший крепкий алкоголь — человеческий. Гномы вообще почти не пьют, эти трудоголики позволяют себе напиться только при рождении ребенка, на свадьбе и похоронах. В остальное время торчат в своих кузнях или забоях с разработками породы.

— Хоть в чем-то люди хороши, — я заказала себе аналог нашего кваса с совсем небольшим градусом. Темный же, пересиливая себя, через не хочу, морщился, но пил крепкую настойку.

— Среди людей много сильных магов, — подумав, поправил меня эльф. — Архимаг, к которому ты идёшь, известен даже у нас.

— Можешь что-нибудь о нем рассказать? — мою миссию у нас до этого особо обсуждать не получалось.

— Не настолько известен, чтобы было, что рассказывать, — расстроил меня эльф. — Он приезжал к нам несколько лет назад, искал знания о влиянии магии на течение времени.

— А она влияет? — никогда не задумывалась, насколько здесь сильна магия и, соответственно, ее носители.

— Нет, не влияют, но он почему-то уверен в обратном.

Отмотать бы время и не уехать в то депо — подумалось мне. Может, духи не зря меня послали именно к этому архимагу?

Я, не торопясь, уминала содержимое тарелки, наслаждаясь нормально приготовленной едой, состоящей из сочных длинных сосисок с вкраплениями жирка и тушеными в масле овощами с тремя кусками хлеба. Какие же это счастье, когда совершенно не нужно считать калории и следить за фигурой! Только сейчас осознала данный и очень приятный факт, а после каши на костре или сушеных припасов, вдвойне приятно. Темный, сидя напротив меня за столом, ел мало, зато методично напивался. Честно говоря, мне, как более взрослой и, наверное, разумной (хотя не факт, конечно), стоило бы оставить юного эльфа. Но, во-первых, не уверена, что Луаронас безропотно согласиться отставить кружку, а, во-вторых, я ему все-таки не мама и не старшая сестра, да и просто не авторитет ни разу. Заодно узнаю, насколько темные эльфы крепки и какой у них метаболизм.

Крепость темных, как минимум конкретно этого, заметно уступала крепости настойки. Уже на второй кружке Луаронаса повело. Трехзубой вилкой он тщетно тыкал в тарелку, пытаясь поймать убегающий кусок мяса, кусок мяса проявлял чудеса проворства и умудрялся ускользать на одной небольшой тарелке от перепившего эльфа. Эльф не сдавался, пыхтел и продолжал охоту, тихонько ругая ни в чем не повинную еду, то пытаясь уговорить ее уступить и нанизаться на вилку по доброй воле.

Все, клиент готов. Наверное, это не очень честно, но когда, если не сейчас? Должна же я узнать о своем спутнике больше, может, пригодится когда-нибудь?

— Луаронас, а как все-таки получилось, что ты полетел в бой на не-огнедышащем драконе и явно не в боевом облачении? — ну кто, скажите, надевает фамильные украшения на битву да еще в таком количестве?

— Не было… времени не было, — выдавил из себя эльф, не отрываясь от мяска. Так и захотелось самой наколоть на вилку несчастный кусок и засунуть ему в рот.

— А ты сам решил участвовать в налете? — задала наводящий вопрос я.

— А что, нельзя? — Луаронас, наконец, поднял голову, в блестевших от алкоголя глазах читался вызов и старые обиды.

— Можно, конечно, кто ж тебе запретит?

— Мне никто ничего не запретит! — темный резко встал, опрокинув табуретку, звучно грохнувшуюся на пол. — Я достаточно взрослый и сильный, чтобы драться наравне со всеми, — выдал эльф, а потом еще и стукнул кулаком по столу, для пущей убедительности, наверное. Попал прямиком в тарелку, в то самое злополучное мясо, разбрызгивая подливку во все стороны.

— Все-все, я поняла! — я поднялась, надеясь утихомирить эльфа, да не тут-то было.

— Ничего ты не понимаешь! — размахивал испачканными в подливе руками темный. — Я такой же эльф, как и все! Пол-но-цен-ный!

— Самый полноценный, — я обошла стол, взяв Луаронаса за плечи и потянув в сторону лестницы.

— Конечно! — темный и не думал успокаиваться, — и лицо у меня нормальное, а не вот такая харя! — и ткнул пальцем в здоровенного мужика, который тут же отложил чью-то жареную ногу и поднялся. Я сглотнула, мужик был выше меня едва ли не на голову.

— Слышь, длинноухий, ты чё-то попутал, — человек сделал к нам шаг, а я задвинула эльфа за спину.

— Он очень извиняется, — попыталась разрулить ситуацию я.

— С чего бы? — высунулся из-за моей спины эльф. — Да я ему с такой рожей еще комплимент сделал!

Я чуть не взвыла, появилось почти непреодолимое желание накрутить кое-кому длинные уши, в рост которых явно ушло все самое лучшее, чтобы длинный, не уступающий ушам язык, хотя бы иногда держался за зубами. Пока еще есть за чем держаться.

— А ну, поди сюда!

Человек протянул здоровенные ручища и попытался ухватить эльфа, я увернулась, утаскивая Луаронаса за собой. Чтобы он еще при мне прикоснулся к чему-то крепче компота!

— Сгинь, зеленокожая, пока и тебе не зарядил! — рыкнул на меня мужик и попытался замахнуться, то ли угрожая, то ли всерьез желая меня ударить.

Вообще, я планировала отступить и таки попробовать договориться, но мужик кулем рухнул на пол после легкого взмаха дубиной в моих нежных зеленых руках. Чертовы рефлексы! Да еще так не вовремя! И мужики эти вечно к ногам падают, когда не надо! Хоть бы раз, когда надо, кто-то упал!

— Правильно! Так их! — темный из-за моей спины попытался высунуться и пнуть лежачего, можно сказать, поверженного врага, но я посильнее задвинула его назад, ведь основная проблема у нас впереди.

Трое дружков-амбалов, с которыми этот валяющийся тип делил столик, медленно поднимались, разминая пальцы. Я невольно передернулась, сидевшие поблизости спешно забирали свои кружки-тарелки и пересаживались подальше, заодно раздвигая столы для предстоящей драки. Зазвучали первые выкрики со ставками, на нас не ставил никто, даже обидно как-то. Я оглянулась, но двери уверенно перегородил такой же здоровяк-охранник, который уже успел поставить против нас на амбалов, поэтому сбежать не получится. Эх, жизнь моя, жестянка, самая настоящая жестянка, вот как мне драться одной против троих, да еще пытаться контролировать горе-эльфа?

Тем временем, амбалы уверенно пошли на меня, ничуть не сомневаясь в своей победе. Если честно, я тоже в их победе не сомневалась. Ну почему нельзя сказать: ребята, подождите чутка, я сейчас костерок разведу, пошаманю ночь и ближе к утру поговорим? И вообще идти втроем на одну-единственную (темный эльф-бестолочь не в счет) женщину, вооруженной дубиной, это как-то непорядочно. Но, боюсь, до совести этих ребят можно достучаться только пресловутой дубиной, которую я поудобнее схватила двумя руками. Но до настоящей драки, как ни странно, не дошло, троица рухнула на пол вслед за своим товарищем, которого сердобольные посетители уже успели куда-то оттащить. А это уже Луаронас постарался: цепь молний прошла через каждого нападавшего, к сожалению, не остановившись на этом. Молния отлетела в стену, срикошетила к другой стене и так далее. Все попадали, закрывая головы и пытаясь укрыться под столами, стульями и лавками, мы исключением не стали. Повалив Луаронаса, я, держа темного за шкирку, поползла на выход, желая смыться отсюда поскорее. К тому же мы были такие не одни, нас, ползунов, набралось добрых пол таверны, кто по-пластунски пытался выбраться из объятого стихией зала. Все это происходило под самые разнообразные ругательства, шипение молний, с которыми они проносились над головой и заполнившим помещение озоном. Настоящая грозовая свежесть! Всего один напившийся темный эльф — и никаких неприятных запахов! Да нам еще должны будут, если, конечно, мы не успеем уползти до того, как начнется подсчет ущерба и раздача долгов.

Уползти мы не успели, буря в таверне, наконец стихла, и теперь уже мы уперлись в давно нечищеные сапоги того самого охранника, который, нашей милостью, остался сегодня внакладе.

— Извинениями не отделаемся? — без особой надежды, поднимаясь и отряхиваясь, поинтересовалась я.

— Какие извинения! — хозяин таверны и заодно трактирщик в одном лице пробирался через завалы в нашу сторону и шел разноцветными пятнами, никак не принимая свой изначальный цвет. — Да вы посмотрите, что натворили!

А посмотреть было на что. Весь зал походил на поле боя, каким, собственно, несколько минут назад и являлся: разбитые в щепки стулья, прожженные столы и стены, разбитая посуда, все перевернуто вверх дном. Ужас, да и только. Жаль, оценить получилось только у меня, кое-кто ушастый испытывал совершенно другие эмоции, раскаянию среди них места не нашлось.

— Видела, видела как я их, а? Нет, ты видела, скажи? — теребил меня Луаронас.

— Лучше молчи, ладно?

Почему-то захотелось прибить эльфа, да и дубина в руках так удобно лежала. Сделав вдох-выдох, я повесила от греха дубину на пояс и стянула с худого темноэльфийского пальца то самое кольцо. Пришло его время, однозначно.

— Держите, — протянула я хозяину, — этого с лихвой должно хватить, чтобы покрыть убытки, а на сдачу соберете нам еды в дорогу. Учтите, с нами очень прожорливый дракон. На сытный и вкусный завтрак мы тоже рассчитываем.

— Подожди, ты что ему дала? — встрепенулся Луаронас. — Это же мое кольцо! Да меня за него убьют!

— Когда это еще будет, твой Сармандагар далеко, а я прямо здесь, рядом и очень злая, — на самом деле, я была очень уставшая и хотела быстрее разделаться со всем этим. — Можем сережки твои отдать.

— Нет! Но и кольцо нельзя!

— Думаю, вы меня поняли, — кивнула хозяину заведения я и закинула эльфа на плечо.

Луаронас очень упорно вырывался, но я больше не собиралась его отпускать. Все, на сегодня хватит, да и на завтра. Думаю, даже на всю последующую неделю подобных выкрутасов достаточно. Я бы и от формулировки «до конца нашего пути» не отказалась, но, боюсь, это из разряда несбыточного.

— Ты меня головой вниз несла, мне теперь плохо, — застонал Луаронас, когда я сгрузила его на свою кровать в своей комнате, оставлять эльфа одного без присмотра не решилась.

— Ничего, к утру оклемаешься.

Отмахнулась я, и пошла в комнату эльфа (мы же шиканули и сняли раздельные!), чтобы забрать его тюфяк, или на чем они здесь спят, с бельем. Когда вернулась, темный мирно посапывал в обнимку с моей подушкой, и не скажешь, что совсем недавно чуть не поджарил здесь всех и вся.

Пожалев горемыку и устроившись на полу, я начала жалеть себя: послали же духи спутничков! Мне все больше начинает казаться, что без этой парочки я бы быстрее и с меньшими потерями добралась до Авардона, но не отправлять же их теперь назад? Привыкла уже к своей странной компании. Но на будущее однозначно учту, если еще раз у меня встанет выбор брать деньгами (или их вещным заменителем) или натурой (в любом смысле) — точно надо брать деньгами, не прогадаю!

Балансируя на грани сна и яви, я очень надеялась во сне увидеть своего прекрасного незнакомца. С той злополучной ночи, когда на нас напала Мишкина мама, он так мне ни разу и не приснился. Сны приходили самые обычные и благополучно забывались, рассеиваясь в подсознании. Я же каждый ждала и надеялась, но вновь просыпалась утром ни с чем, и это, признаюсь, также не улучшало мое настроение. Но эльфу с драконом я старалась ничего не показывать. Странная ситуация, человек из моих снов, то ли реальный, то ли нет, да еще непонятно каким образом в пустом мире оказавшийся, я в еще более непонятной ситуации: то ли еще человек, то ли уже орка, в чужом мире и чужом теле. На что здесь можно надеться? На чудо? Нет, пожалуй, чудес мне хватает, хочется теперь чего-то рационального или хотя бы надежного. А кто у нас в этом мире самые надежные?

— Духи предков, вы знаете мою просьбу, вам же не сложно, правда? — тихонько произнесла я, вслух, мысли-мыслями, но так оно надежднее.

Я удобнее улеглась, насколько это возможно на полу на жесткой подстилке, надеясь, что слова будут услышаны, ведь если мои чувства и желания доходили до адресатов, то слова точно должны. В этом сне мы обязательно встретимся.

Я снова в степи, но в другой, не такой, как в последний раз. Выжженная трава рассыпается прахом под моими ногами, земля растрескалась и стала похожа на камень, прямо передо мной сгоревшие юрты, от которых остались одни остовы, сделанные из глины, поэтому пережившие огонь. Я медленно иду по тому, что совсем недавно являлось поселением орков, вот лежит котел, точь-в-точь как тот, который я утопила в речке, только оплавленный и разукрашенный цветами побежалости в причудливый переливающийся узор. Стоя на корточках, я осторожно касаюсь одной из юрт, точнее, ее остатков, в которых валяются закопчённые косточки и камешки — амулеты, которыми она была некогда обвешана. Оставшаяся сажа на моих руках почему-то напоминает запекшуюся кровь.

— Здесь нет твоей вины, — сказал мне мой желанный гость, и я прекрасно знала, что он прав. Только почему все равно так больно?

— Они получили приказ срочно нападать, стоило мне появиться в этом мире. Они спешили получить меня? — кивок и вздох стали мне ответом.

— Ты с самого начала, с самой первой встречи знал, что мое племя уничтожили из-за меня?

Он снова кивает и отводит глаза.

— Так почему не сказал? — я не хочу, но почему-то обвиняю его, тоже, в общем-то, ни в чем не виноватого.

— Ты бы хотела узнать все сразу? В новом мире и в новом теле тебе стоило сначала немного освоиться.

— Почему ты за меня все решил? — я встала, отшатываясь от чересчур близко стоящего мужчины. — Откуда ты вообще знаешь, что мне нужно?

— Я тебя понимаю, — как будто невпопад ответил он, но я тоже его поняла.

— Ничего ты не понимаешь! Это не мой народ, я не орка, да, мне жаль любых живых существ, но не настолько же! В моем мире куча горячих точек, каждый день новые сводки новостей одна кровавей другой, я просто не должна так реагировать на все это! Так почему?..

Почему мы сейчас так больно, больно за чужой народ, ставший резко, в одночасье, моим? Почему именно в степи я чувствую себя, как дома? И почему сейчас я понимаю, что моего дома больше нет, одно лишь пепелище. Мне хотелось сказать еще много всего, еще больше спросить, но слов не осталось, из глаз брызнули слезы, нисколько не заботясь о том, что вся перемажусь в золе, я закрыла черными ладонями лицо. Со слезами выходила боль, но не вся, что-то оставалось, оседая в памяти и на сердце, как пепел, укрывший золотую траву степи.

— Это нормально, — нежные руки легли на мой затылок, прижимая к груди. — Ты становишься частью мира, он принимает тебя, ты принимаешь его, впускаешь внутрь и пропускаешь через себя. Он меняет тебя, а ты сможешь изменить его.

— Я не хочу меняться, я хочу вернуться домой, — из чистого упрямства ответила я, потому что в эту минуту я точно не могла уверенно сказать, что желаю вернуться. Вернуться раньше, чем отомстить.

Мой ночной гость ничего не говорит, а мне и не нужны его слова. Хочется, чтобы кто-то побыл рядом, такой, с которым хорошо и комфортно молчать, молчать обо всем на свете: о доме, об орках, о людях, о том, что еще ждет меня впереди. И я знала, что и в моем молчании он понимает меня.

Мы перемещаемся из степи и резко оказываемся где-то в горах среди цветущих альпийских лугов. Подобные прыжки в пространстве уже не удивляли, и красота не радует, слишком яркая картина сгоревшего поселения до сих пор перед глазами и застилает все вокруг.

— Почему тебя так долго не было в моих снах? — спросила я после продолжительного молчания.

— Скажи, а ты уверена, что хочешь меня видеть и дальше? — вопросом на вопрос ответил он.

— Конечно, — не задумываясь, ответила я.

— Даже не зная, кто я? Не боишься потом пожалеть?

— Лучше жалеть о том, что сделано — так говорят в моем мире.

— В каком именно твоем мире так говорят? — улыбнулся собеседник.

— Ты прекрасно понял, в моем родном, — я чувствую, как он пытается уйти от ответа.

— Ты уйдешь, — грустно вздохнул красавец, — а я останусь. Я думал, что новые воспоминания подарят мне что-то взамен давно утраченных, но при мысли о тебе, о том, что когда-нибудь и ты исчезнешь, только хуже.

— Так значит, это ты не хочешь меня видеть… — от этого становится обидно, независимо от причины, всегда неприятно, когда от тебя отказываются.

— Я очень хочу тебя видеть, но подумай о другом. А не сделает ли связь со мной и тебя заложницей этого места? Не привяжет так, что и ты однажды не сможешь покинуть мой пустой мир?

Я никогда не задумывалась о ситуации под таким углом и не нашлась, что ответить сразу.

— Я боюсь еще и за тебя, даже только за тебя, сам я все переживу, у меня просто нет выбора, я бессмертен и неуязвим здесь. Поэтому давай видеться реже хотя бы до того, как тебе удастся что-нибудь выяснить обо мне и об этом месте.

Предложение выглядело логичным и разумным, но, наверное, сегодняшнее настроение после всего увиденного и случившегося у меня было таким, что не позволяло трезво смотреть на вещи и взвешенно принимать решения.

— А если я так о тебе ничего и не узнаю? Или узнаю, но это случится очень нескоро, — ночи, в которых я сама человек с другим прекрасным человеком, как ничто другое скрашивали мое пребывание в этом мире в теле орки, являясь той отдушиной, заставляя пережидать и переживать день, чтобы встретить ночью его. Не хотелось лишаться последней радости.

— Ты все сможешь, уверен, — мужчина обнял меня и прижал к себе. — Просто будем немного осторожнее. Я готов рискнуть многим, но не тобой.

— Ладно, будем считать это дополнительным стимулом для сбора информации, — улыбнулась я, с неохотой принимая его позицию. Особых надежд на то, что я смогу что-нибудь разузнать до Авардона я не питала. — Но ты мне кое-что задолжал.

— Что именно? — незнакомец нахмурился, а я улыбнулась еще шире, поражаясь собственной смелости и наглости.

— Вот это.

Я сама дотронулась до его губ, если уж наши встречи станут более редкими, то их необходимо сделать красочнее и насыщеннее. Всем, не только ему, нужны новые воспоминания, и его губы, ответившие сразу, его руки, притянувшие ближе, его волосы, упавшие на мое лицо — все это будет небольшой компенсацией за то, что я уже пережила и еще переживу в этом мире.

Жаль только, что все закончилось слишком быстро, последние прикосновения и невысказанные слова прощания в голубых глазах. Я тоже не прощаюсь, слова всегда все портят, порой в молчании слышится намного больше, чем в ничего, в общем-то, не значащих словах.