Глава 24

Следующий день не порадовал нас ничем. С утра пришел страж и приказал Лиззи идти за завтраком для госпожи. Она вернулась встревоженная и тихо рассказала, что хозяин рвет и мечет, ругает своих слуг и стражей, но что случилось, она не поняла. Ей приказали собираться в дорогу, как только мы позавтракаем. Я посоветовала разузнать, насколько возможно, что же случилось и к чему такая спешка. Лиззи обещала поулыбаться одному из слуг, и задать нужные нам вопросы. Скоро вернулась, сверкая улыбкой.

— Кажется, за нами следили, и его светлость злится на своих стражей. Требует нашего быстрого отъезда. Скоро пригонят лошадей и пару колясок. Мы должны срочно сниматься с места.

Я закусила губу.

— А вдруг это Алекс? Хотя не может же быть так быстро? Только вчера передали картофелину. Нет, еще рано.

Вскоре к нам поднялся страж и передал приказ хозяина спускаться вниз. Вещи он снесет сам. Я подхватила свою шаль и сошла в комнату, где вчера спаивала княжонка. Все было убрано и не осталось даже следов вчерашнего действа, даже камин без следов пролитого вина. У окна стоял хмурый ящер и что-то читал. Вероятно письмо. Еще вчера обратила внимание, как слуга нес ящик маг почты в его комнаты. Жаль, что не могла послать записку Алексу, так как у его дверей постоянно дежурил страж.

— Мы уезжаем, дорогая, — бросил раздраженно Петер.

— Куда? — наивно, как только могла, посмотрела на него.

— В храм, дорогая, — скривился он, — Надо заканчивать все это путешествие.

Я замерла.

— Но у меня нет свадебного платья, — захныкала притворно.

— Ничего, дорогая, — засмеялся злорадно ящеренок, — Ты и в своем прекрасна. А свадебное платье будет потом, уже в имении моего отца, когда вернемся с тобой беременной или даже с ребенком.

— Но, Петер, — тянула я время, помня рассказ Лиззи, — Может заедем в магазин или пошлем мою горничную. Она знает мой вкус и размеры.

— Не зли меня, дорогая, — ощерился гаденыш, — Как я сказал, так и будет. Иди и садись в коляску. Скоро отъезжаем.

Я фыркнула и повернулась к выходу. Вышла на крыльцо. У входа стояла тильбюри (небольшая двухместная коляска на двух колесах). Впереди, возницей, сидел слуга, который, как я поняла, рассказал Лиззи некоторые новости. Спрыгнув с облучка, помог мне взойти на сесть на подушки. Я обратила внимание, как тот улыбнулся моей горничной.

— Это он? — толкнула ее локтем.

— Ага, — смутилась она.

Я хмыкнула. Даже в таком положении молодость берет свое. Только еще вчера она была близка к обмороку от ужаса от внимания мужчин и вот сегодня уже улыбается и кокетничает с молодым парнем.

Петер вскочил на подведенного коня и махнул рукой. Вся группа из пяти всадников и двух колясок, тронулась с места. Двигались цепочкой вдоль леса по грунтовой дороге, размытой дождем. Лошади осклизывались и ржали, из под их ног летели комья грязи, колеса застревали в залитых водой колеях. С трудом, злясь и ругаясь, стражи и слуги останавливались, чтобы освободить колеса и двигались дальше. Пройдя тяжелым маршем несколько километром, сделали остановку, чтобы осмотреть животных и коляски. Мы сошли на землю и отправились в кустики, страж за нами.

— Что? — обернулась я к сумрачному мужику, — Так и будешь стоять и смотреть на писающих женщин?

Тот пожал плечами.

— Ну-ну, — бросила я через плечо, — Смотри, скажу хозяину, что смотрел на его невесту без штанов.

Тот сплюнул от досады и отвернулся.

— Слушай меня внимательно, девочка, — зашептала, приподнимая юбки, — Как только мы поедем, сиди на страже. По моей команде хватаешь парня за шею и валишь его на дно коляски. Я выхвачу удила, и мы постараемся убежать от них. Если все получится, по пути выпрыгнешь вместе с парнем и постараешься выйти к тому порту или ближнему городку, найдешь магпочту и вышлешь письмо Алексу. Его адрес я написала на письме. Это наше спасение. Не потеряй, — и сунула ей записку, что написала своим карандашом для контура глаз, который еще хранила в косметичке. А бумагой послужил кусок моей нижней юбки. Там написала — «Везет к храму спаси твои жена и сын».

Лиззи со страхом кивнула.

— Все будет хорошо, — похлопала ее по плечу, — А парень тебе поможет выбраться. Он ведь, кажется местный?

Она кивнула.

— Ну, вот. Скажешь ему, что спасаешься от смерти. Он поверит, я видела, как он смотрел на тебя. Если все же догонят, выброси ткань. Может и выкрутишься. С запиской убьют и его и тебя. Поняла?

Та заморгала и побледнела.

— Не бойся, Лиззи, на тебя я очень надеюсь.

Мы сели в возок и покатили. Теперь один страж ехал впереди, мы за ним, остальные за второй коляской. Тут впереди показалась небольшая речка, с одной стороны поле, с другой лес, заросший кустарником.

— Сейчас или никогда, — мелькнула мысль, и я крикнула Лиззи,

— Давай!

Она бросилась вперед и, обняв парня за шею, сдернула его на пол коляски и навалилась на него. Я перехватила вожжи и, встав во весь рост, ударила ими по спине животного. Лошадь громко заржала и ринулась вперед, чуть не сбив ехавшего впереди всадника. Он еле успел посторониться и я, воспользовавшись ситуацией, принялась хлестать вожжами лошадь. Она бежала резво. И пока всадники опомнились, увидела небольшой оголенный участок между деревьями и свернула в лес. Моя лошадка сама летела, уклоняясь от ветвей и объезжая кусты. За спиной слышала крики и топот копыт. Вывернула коляску из кустов и выехала на полянку.

— Прыгайте! — закричала я, слегка осаживая бег лошади, — Они вас не видят и не поймут, что вас здесь нет. Затаитесь. Я постараюсь увести их подальше.

Лиззи с парнем выпрыгнули и бросились бежать. Скрылись в кустах. Выскочив из леска, я закричала и еще сильнее начала хлестать вожжами. Лошадь неслась во весь опор.

Я смеялась, я громко смеялась!

— Не догонишь, тварь! — кричала, не оборачиваясь.

Я знала, что мне не поздоровится, но свободу пила вместе с воздухом, напоенным лесными запахами. Подлетела к речке и замедлила ход коляски, перебралась через нее и вновь ударила по бокам животное. Она как будто чувствовала мое ухарство и сама желала скачки. Мы летели, как птицы. Я уводила своих преследователей все дальше и дальше. Вскоре меня догнали и, схватив вожжи, остановили возок. Подъехал разъяренный, весь в грязи, княжонок.

— Что ты себе позволяешь? — заорал он, замахиваясь на меня кнутом.

— Только попробуй, — процедила я сквозь зубы.

Он опустил плеть на верх коляски, стеганув с силой. Потом глянув внутрь, заорал.

— Где горничная и слуга?

— Не знаю, — пожала я плечами, — Может, где и выскочили. Я не видела, я управляла лошадью.

— Искать! — заорал он, покрываясь красными пятнами.

Трое стражей повернули своих коней обратно и пустили в галоп. Я проводила их взглядом.

— Что? — спрыгнул с коня и влез в мою коляску ящеренок, — Думаешь, перехитрила меня. Найдут твоих сообщников, и я повешу их рядом на одной ветке. А ты будешь на это смотреть.

Я вновь пожала плечами и отвернулась.

— Не смей от меня отворачиваться, — закричал он и, схватив за волосы, потянул к себе.

— Пусти, — пыталась освободиться, — Не забывай о храме, как я там буду выглядеть. А еще и нет моей камеристки.

— Ничего, — притянул к себе и выдохнул в лицо, — Ты мне и такой нравишься, а там сойдет.

Вытащив из кармана веревку, скрутил руки впереди и ноги. Я и не сопротивлялась. Толкнув в угол сидения, сам встал за вожжи.

— Вперед, — махнул остальным рукой.

Кавалькада двинулась, а я сидела со связанными конечностями и тихо хихикала. Чувствовала, что накатывает истерика и пыталась сдерживаться.

— «Раз картошка, два картошка, под моим растет окошком, я картошечку люблю и ее сейчас сварю», — проговаривала про себя детскую считалочку. Потом еще и еще. Прикрыла глаза и привалилась в угол.

— Где ты, Алекс? — шептала я, — Найди нас! Спаси нас!

Через час мы подъехали к небольшому дому. Петер спрыгнул с козел и приказал слуге взять меня на руки. Тот подхватил и внес в неказистое помещение.

— Отнеси в комнату и встань у дверей, — приказал слуге княжонок.

Пройдя еще немного по темному коридору, открыл двери ногой и, положив меня на кровать, вышел. Дверь захлопнулась, и я осталась одна, связанная.

— Что эта сволочь задумала? — теснились мысли и выдавали самые разные ответы. Попыталась зубами развязать узлы, но не смогла, только губы поранила. И застонала от досады. Потом откинулась навзничь и прикрыла глаза.

— Сейчас успокоилась, взяла себя в руки, — медитировала я, — Будешь решать проблемы по мере их прихода.

Я уже начала дремать, как распахнулась дверь и в комнату вошли Петер и слуга, что нес меня. Он принялся распутывать узлы и снял их. Я села на кровати, разминая затекшие руки.

— Сегодня мы не успеваем, — спокойно начал говорить Петер, — А завтра с утра едем в храм. В связи с потерей твоей горничной, к тебе придет местная служанка и поможет собраться. Сейчас она принесет тебе поесть и лечь спать. Советую быть покладистой. Все остальные разборки я оставлю на потом.

Он развернулся и ушел. Я была поражена его спокойствию и это мне не нравилось. Когда он выходил из себя, то было понятно, что от него ждать и как действовать. Сейчас же я задумалась. Но тут открылась дверь и вошла высокого роста худая женщина с хмурым неприятным лицом.

— Я служанка, ваша светлость, — поклонилась она, — Меня прислал князь для помощи вам. Чего изволите?

Я посмотрела на нее и вздохнула, вспомнив свою молодую, веселую Лиззи.

— Где она? Спрятались ли? Дойдут ли до места и передадут ли Алексу письмо?

Еще раз вздохнув, приказала ей принести мои вещи и ужин.

Через час, я уже спала.