Глава 23

Мы сидели, прижавшись друг к другу, вслушиваясь в звуки доносившиеся извне. Пока было тихо. Потом дремота навалилась сначала на нее, потом и на меня. Опустившись на кровать, незаметно уснули обе. Проснулась от осторожного касания к плечу. Резко открыла глаза и уставилась над склонившимся надо мной лицом. В еле видимом свете, я все-таки узнала лик моего Ниндзя. Приподнялась и потрясла Лиззи. Та вскочила, растерянно оглядываясь.

— Тссс, — приложил палец к губам страж, — Вы готовы?

— Да, — прошептала я, — Готовы.

Он махнул нам рукой и приостановился, выглядывая за дверь. Мы быстро подобрали свои мешки и встали за его спиной.

Шагал страж бесшумно, и мы пытались также идти на цыпочках. Выглянув, еще раз из другой двери, он показал знаком следовать за ним. Мы шли следом друг за другом. Я так боялась, что даже не оглядывалась по сторонам и только молча молилась.

— Господи помоги! Господи, спаси и сохрани!

По дороге в конец корабля, мы несколько раз останавливались, пока страж приглядывался и прислушивался. Поведя рукой назад, показывал, что надо прятаться и не шуметь. Все-таки, наши шаги и шуршание платьев, слышались мне слоновьем грохотом. Я кусала губы и задерживала дыхание. Вскоре показалась корма и узкий проход между бортом и помещением. Поманив рукой, Ниндзя, показал на прикрепленный веревочный канат.

— Сможете? — прошептал он.

— Сможем, — кивнула ему и пошла первой.

Он обвязал меня для страховки бечевой и помог перелезть через борт. Обхватив руками и ногами качающийся где-то над водой канат, начала перехватывать его ладонями. Было очень страшно, но я спускалась, закусив губу. Двигалась и вспоминала, как когда-то на уроках физкультуры вот таким же образом мы подтягивались на другом, школьном канате и сейчас говорила «спасибо» своему физруку, что научил. Вот, кто бы мог подумать, что это когда-то может спасти мне жизнь! Как ползла, как спустилась, сама не поняла, только почувствовала еще одни мужские руки и шепот.

— Все, госпожа, пройдите дальше и сядьте.

Я не знаю, кто это был, но Ниндзя предупредил меня перед спуском, что там внизу примут и не надо бояться. Мужчина отвязал перед этим мою бечевку и дернул ее, отбрасывая в сторону. Она быстро поползла вверх. Я вглядывалась в смутную тень, стоящего мужчины и понимала, что он, скорее всего, кто-то из матросов, согласившейся за деньги на эту опасную авантюру. А то, что она для них смертельна, не сомневалась.

— Ну, что ж, — думала я, — Это его выбор.

Раздалось шуршание и еле слышимое оханье. Поняла, что спускалась Лиззи.

— Бедная девочка, — хмурилась я, — И зачем тебе такое приключение? Сидела бы сейчас дома, пила чай или уже спала бы крепким сном. А вот на тебе! Лезет по канату неизвестно куда.

Лодка закачалась и я, приподнявшись, прихватила руку горничной.

— Иди сюда, — прошептала и потянула на скамью, — Садись. И тихо.

Она часто дышала. От волнения.

Потом вновь послышался шорох и в лодку упали два наших мешка. Легкий свист и толчок. Закачавшись от шагов мужчины, лодка дрогнула и отплыла от судна. Мужчина сел за весла, и мы потихоньку поплыли. Наш водитель принялся грести хорошими уверенными гребками профессионала. Вскоре в белёсой дымке скрылся и силуэт корабля. Мы продолжали плыть, молча. Куда, я не представляла, надеясь на Ниндзя и русский авось. Еще там, перед спуском, он шепнул мне, что мы отправляемся одни, он остается, чтобы прикрывать наш побег, если нужно, и что можно доверять тому, кто будет в лодке.

Вода шумела от гребков, лодка стремительно плыла в неизвестность. Мы сидели, прижавшись, кутаясь в мою шаль. Вскоре показался еле видимый берег, и лодка воткнулась в него. Почувствовав толчок, я вздохнула с облегчением. Первый этап пройден.

— Что сейчас? Где мы и что сейчас делать? — спросила я у молчавшего до сих пор мужчины.

Тот выпрыгнул из лодки. Слышно, как плеснулась вода. Схватив за веревку, потянул ее к берегу.

— Выходите, — негромко сказал и подошел к нам по воде.

Я протянула ему руку. Он аккуратно провел меня к носу и, подхватив под колени, вынес на берег. Потом то же самое проделал и с Лиззи. Положил рядом два мешка.

— Сейчас идите вон по той тропинке, не сворачивая. Скоро наткнетесь на мостик через ручей и потом еще пройдете вперед. Там уткнетесь в дом. Постучите и вам откроют. Все, — кивнул головой, — Моя работа закончена. Прощайте.

— Спасибо, — сказала ему уже в спину.

Он не ответил. Толкнул с силой лодку и впрыгнул в нее. Вскоре услышала, как заработали весла, и ее силуэт скрылся в белесом речном тумане. Подняла вещи.

— Ну, вот и все, — выдохнула устало, — Теперь идем вперед. Что нас там ждет, — и подхватила Лиззи под локоть.

Мы шли рядом, потом пошли друг за другом, потому что тропка была еле видна, и приходилось притормаживать, чтобы в свете зимнего ночного неба найти ее контуры. Ступили на мостик, и обрадовались возможному концу пути. Пройдя еще немного, заприметили силуэт дома и убыстрили шаг. Вскоре уже ступали на крыльцо небольшого здания с темными окнами, и я осторожно постучала, а потом толкнула дверь. Она поддалась, и мы вошли, озираясь в полутьме. Почти на ощупь, прошли в комнату и в свете ночного окна, приблизились к камину. Нужно было как-то зажечь его. Пошарила по каминной полке, в поиске огнива.

— Можешь его не искать, — прозвучал голос за спиной, — Он у меня в руках.

Я вздрогнула и резко обернулась. И застыла. Сердце ухнуло в пропасть.

— О-о! Этот голос я узнаю из тысячи! Этот гадкий, страшный голос ящера!

Вспыхнул свет и я увидела улыбающегося злого дракона.

— Как прогулка? — ухмыльнулся он, вставая с кресла, — Не замерзли?

Я молчала, замерев от ужаса, а Лиззи тихонько выла от страха, обхватив себя за плечи.

— Взять девчонку и она ваша, — махнул кому-то рукой гаденыш.

— Не-е-ет! — я закричала и бросилась к Петеру, упав на колени перед ним, — Прошу тебя, прошу, — повторяла бессвязно, хватая его за руку, — Не надо, оставь ее. Она ничего не знала, она не виновата. Это мой приказ и она не ослушалась, сделала, как я велела. При том, она мне нужна как моя служанка. Я ей доверяю.

— А я нет, — прошипел княжонок, — Но сделаю тебе, так и быть, последнее предупреждение. В следующий раз, лучше тогда сама ее убей.

— Хорошо-хорошо, — лепетала я, оглядываясь на обмиравшую девчонку в руках скалившихся мужиков.

Ящер махнул рукой, и ее отпустили. Лиззи опустилась на пол. Я видела, что от пережившего страха ноги ее не держали. А я все еще стояла на коленях, уткнувшись лицом в ладони. Петер отошел.

— Идите наверх. Там вам приготовлена комната. А тебя, моя радость, — он подошел и отвел мои руки, приподняв за подбородок, — Жду через час здесь внизу.

На деревянных ногах, поддерживая тихо плачущую девушку и свои мешки, поднялась наверх в мансарду. Там была комната, устроена по типу нашего лофта, то есть крыша над головой углом, помещение, обустроенное под спальню-гостиную и ниша в углу, видимо уборная. Посадив горничную в кресло, налила ей воды, из стоявшего на небольшом столике, графина.

— Пей и успокойся, — проговорила мягко, подавая ей стакан, — Все кончилось. Мы живы, слава Богу.

Она с удивлением смотрела на меня и икала от страха. Потом поставила стакан и закрыла глаза, откинувшись на спинку кресла прохныкала:

— Как же так, госпожа Галина? Нас, выходит, обманули? Что же теперь будет?

Слезы покатились из ее глаз, и, тихо всхлипывая, она вытирала их кулачками. Я достала из кармана платок и всунула его ей в руку.

— Успокойся, девочка, Ну-ну, мы что-нибудь придумаем. А как все вышло, сейчас же и узнаем. Готовь меня к встрече с его сиятельством.

Через час, я спустилась вниз, где горел камин и стоял стол, приготовленный к ужину. Княжонок сидел в кресле, хмурый. Махнув рукой на соседнее, он допил вино из бокала, что держал в руке.

— Будешь? — качнул им.

— Нет, — спокойно сказала я и присела в кресло, расправив платье. Смело взглянула ему в лицо.

— Рассказывай, я тебя слушаю.

Он хмыкнул и встал к столу. Налив себе еще, сел, закинув ногу за ногу. Оглядев меня недовольным взглядом, прихлебнул вновь. Я напряглась, зная, что ему нельзя напиваться, это может плохо кончится, особенно сейчас. Решила держать себя в руках и не нарываться, как говорится.

— Когда вы стояли сегодня у борта ты и тот наемник, что предал меня, я понял, что готовится что-то, что мне не понравится. Так и случилось. Тот, кто привез вас сюда, был моим человеком, и именно он согласился с деньгами от тебя. Пришел и все рассказал. Я обещал ему столько же, если выполнит всё уже по моему плану. Так и случилось. И вот ты здесь. Как ты понимаешь, я не могу тебе простить твое поведение, как простил твою горничную. Сегодня, ты будешь делать всё, что я прикажу. Или она, — он ткнул пальцем вверх, — Будет делать это за тебя.

Я похолодела и, видимо, побледнела.

— Что? — усмехнулся он, — Испугалась?

Я кивнула.

— Тогда раздевайся.

Я смотрела не него и не понимала.

— Что значит, раздевайся? — спросила, вжимаясь в спинку кресла.

— Раздевайся совсем. И не бойся, здесь никого нет, кроме меня.

— Здесь холодно, — заметила я, поежившись.

— Это вначале, — усмехнулся он, облизнув губы, — потом будет жарко.

В глазах его сузились зрачки, и краснота плеснулась в лицо.

— Все, — я дрогнула, — Мне конец.

— Петер, не делай этого, — тихо сказала, глядя ему в глаза, — Ты сам потом себя не простишь.

Он смотрел на меня и пил из бокала. Потом с силой бросил его в камин. Раздался звон и тот раскололся на куски. Огонь вспыхнул от остатков спиртного. Сделал шаг ко мне и, схватив за руки, вздернул вверх. Потом прижав к себе, впился поцелуем мне в рот. Я не стала его отвергать, даже начала сама ему подыгрывать языком. Он углубил его и со стоном оторвался.

— Ах, как долго я шел к нему, — простонал в губы, — Зачем ты так долго меня мучила?

И вновь охватил мои губы. И опять показывала, как мне приятен его поцелуй, охватив его голову руками, прижимаясь телом и водя ладонями по плечам. Он целовал и постанывал от уже моего, перехваченного самой.

— Надо, надо его отвлечь, дать успокоиться, — думала я, целуя этого паршивого ящеренка, пахнувшего вином и смертью.

Потом он сам оторвался от моих губ и, перехватив за руки, подвел к столу. Посадив, сел напротив. В его лице уже не было той злости и ярости. Теперь оно было умиротворенным.

— Так держать, — взглянув на него, судорожно думала я, — А дальше надо только его хорошенько подпоить. Это я смогу. "Опыт — и его не пропьешь", как говорится.

С трудом пропихивала в себя куски и едва касалась губами вина в бокале, подливая ему чаще и чаще. Развлекала глупыми любовными случаями, будто бы из жизни моих знакомых и соседей. Врала напропалую. Петер быстро хмелел и уже еле попадал губами в край бокала, а руками в его ножку. Потом, почти доведя до кондиции, вышла со своего места и потянула его к креслу. Толкнув на сидение, села к нему на колени. Этого он не ожидал и совсем расквасился, а я, сплевывая после каждого, целовала его взасос. И, естественно, подливала и поила вином. Вставала несколько раз, чтобы налить вновь. И вот, наконец свершилось, и он отрубился. Похлопав в ладоши, приказала явившемуся стражу, отвести его сиятельство в его комнату и уложить в постель. Тот кивнул и, вскинув тушку ящера на плечи, потащил в коридор. Видимо там находились его комнаты. Я постояла немного и, развернувшись, поднялась к себе. Прошла к постели и рухнула, не раздеваясь. И тело и мысли были тяжелыми и трудно ворочались в голове. Даже отчаяние не приходило в душу. Там было темно и душно. Полежав немного, разбудила, уже уснувшую на топчане Лиззи, чтобы помогла мне раздеться. Переодевшись в спальное белье, залезла под одеяло и, глядя на вопросительное лицо горничной, махнула устало рукой.

— Все завтра, все завтра.

И уснула, как убитая.