Глава 28

– Все что я сейчас расскажу, это все со слов моей мамы. Как я говорила, наши семьи дружили. Три пары взрослых и трое их детей-подростков отправились на дачу за город. Все было как всегда, – продолжаю я свой рассказ. – Женщины готовили, мужчины разжигали огонь, дети играли во дворе. Женщины были довольны, ведь им очень повезло вот так познакомиться, будучи соседями, и подружиться так, что стали ездить друг к другу на дачу в гости. И дети их примерно одного возраста, подружились. У мамы старший сын, и в двух других семьях по одному ребенку: мальчик у одних, девочка у других. И все прекрасно ладили, а вернее, дружили и были неразлучны. И вот очередные посиделки на даче… Но в этот раз все пошло по-другому, в воздухе витало какое-то предупреждение. Мама уже тогда насторожилась, но была уверена, что это из-за меня все. Но, как оказалось, это не так. Дети то играли, то ссорились, то мирились. И вот соседскому мальчику пришла идея пойти к речке. Тяжело вздыхаю. Все еще не поворачиваясь к Саше, отхожу к окну. Я не смогу ему рассказать все, что мне поведали, глядя в глаза. – Покидать камушки, как они сказали взрослым. Но уже на берегу случилась очередная стычка, у моего брата с его другом. Они стали толкаться, драться, поднялись на мост, и соседский мальчик столкнул моего брата с него… Оборачиваюсь и хочу посмотреть на Романова, а он, оказывается, уже стоит лицом ко мне и внимательно слушает. А на последних словах его лицо бледнеет, а взгляд… в нем столько эмоций, что ком застревает внутри, и я не в состоянии его сглотнуть и продолжить этот рассказ. Конечно, у него другие воспоминания. Совершенно другие… – Только не говори, что ты сестра Стаса, – растерянно произносит Саша. Мне стыдно произнести эти слова, поэтому я еле заметно киваю. Саша хватается за голову и отходит от меня. Он в шоке, измеряет шагами комнату. И трет лицо, будто пытаясь очнуться. – Так вот почему ты была рядом, но при этом скрыла свое имя. Притворялась другим человеком, выставляла себя медсестрой, делала вид, что тебе со мной интересно… – произносит обреченно, догадавшись обо всем. – Ну конечно, теперь все встало на свои места. Ты сблизилась со мной, вначале стала другом, а после девушкой, но единственное твое желание – это месть. Ты хотела меня наказать! Ведь я убил твоего брата. – Саша, Саша, подожди… – спешу его остановить, он сейчас сделает неправильные выводы и еще больше себя накрутит… – Нет, нет, теперь я все стал понимать. Сейчас все твои поступки мне кажутся понятными. Ты сестра Стаса… Твое желание отомстить мне, твоя подстава в аэропорту… все встало на свои места… – Нет, Саша! Нет! – быстрыми движениями подхожу к нему и хватаю за руку, буквально вцепившись в нее. – Нет, Саша. Желание отомстить тебе пропало сразу после того, как я узнала всю эту историю из твоих уст. И в твою версию развития событий я верю больше, чем в ту, что рассказала мне мама! – Нет, Полина! – схватив меня за плечи, буквально выкрикивает мне в лицо Саша. – Что бы ни сказала твоя мама, она будет права! Я убил ее сына, и я должен быть наказан вашей семьей! Несмотря на отчаяние в его голосе и отражающуюся в глазах боль, я знаю, глубоко внутри он знает, что невиновен, я знаю, что это несчастный случай, и он хочет услышать эти слова от меня. А по-другому Саша никогда с этим не согласится. Его гипертрофированное чувство ответственности и вины за случившееся не дает ему признать этот факт как трагедию, стечение обстоятельств, случайность, в конце концов, в которой никто не виноват. – Саша! – кричу ему в ответ, не в силах видеть его мучения больше. – Ты никого не убивал, слышишь! И мама не права! Она тебя обманула, слышишь! Стас жив, Саша! Он жив! – Романов некоторое время смотрит на меня безжизненным взглядом, пытаясь понять и распознать мои слова. Я вижу сомнение в его глазах, он неверяще опускает руку вниз и делает шаг назад. В его голове не укладывается то, что я сказала. Он столько лет считал себя виновным в смерти моего брата, а сейчас узнал, что никто не умер и все это время он был невиновным. – Саша, – выкрикиваю его имя, чтобы он посмотрел на меня. – Стас жив, это правда. Мой брат жив, и ты никого не убивал в детстве. А моя мама… – невольный тяжелый вздох вырывается из меня, опускаю голову, понимая, какую ужасную вещь сотворила моя родительница, и я как ее дочь тоже виновна в этом, – она солгала тебе, она всем солгала. И мне тоже, – опускаюсь на стул, стоящий рядом. У меня уже нет сил. – Оказывается, она всю жизнь мне лгала. Моя мать – искусный манипулятор, Саш. И она умеет использовать людей в своих целях. Говорить им такие слова, чтобы они делали то, что ей нужно. Молчу, не решаясь взглянуть на него. – И мне очень стыдно, что я ее дочь, – вырывается из меня признание. – Это чувство съедает меня изнутри, но не в моих силах что-то изменить. Во мне течет ее кровь, и это никак не исправить. – Подожди, – Саша садится передо мной на корточки и кладет руки на мои колени, – я не понял. Если Стас жив, почему она солгала нам? Она сказала родителям, что он умер, понимаешь? Да она чуть не выкинула меня из окна, – от возмущения Сашка резко встает и отходит к окну. Он все еще не верит, что все не так, как он думал на протяжении почти десяти лет. А меня беспокоит теперь другое. Она чуть не столкнула Романова из окна? Это то, о чем я даже не слышала ранее. – В смысле «не выкинула из окна»? Ты о чем вообще? – встаю вслед за ним и подхожу к Саше со спины. – О чем ты говоришь, Саш? У меня просто не укладывается в голове! Она покушалась на жизнь Саши? – В тот день, когда она вернулась из Европы домой. Мы ждали известий от них, ну, от родителей Стаса. Они увезли его сначала в столичную клинику, а потом, когда он стал более стабилен, отправились в Европу. Да, этот момент я знаю. Мама не могла видеть, как врачи разводят руками, когда она спрашивала о состоянии своего ребенка, и тогда она стала искать врачей в Европе, которые смогли бы нам помочь. И нашла. В Германии. Она действительно добилась, чтобы у Стаса было хорошее медицинское обслуживание и лучшие врачи, которые творят чудеса. – И что было дальше? – требую продолжения рассказа. Я должна знать, как еще она хотела ему навредить. – Я сидел дома. Вдруг звонок в дверь. На пороге мама Стаса. Помню, я тогда спросил, как у него дела, как продвигается лечение. Мои родители старались не говорить со мной об этом, хотели уберечь меня, всячески замалчивая эту тему. А меня совесть сжигала изнутри, потому что из-за меня мой лучший друг попал в больницу, и еще не известно, что случится дальше… – Я понимаю тебя, – прижимаюсь к нему со спины. Я так его люблю! Просто не представляю, как буду жить теперь без него, ведь когда он узнает правду, мы точно расстанемся. – Но расскажи, пожалуйста, что случилось после того, как мама позвонила в вашу дверь? – Я открыл, Галина Сергеевна на пороге нашей квартиры… – Саша разнимает мои руки, поворачивается ко мне и, глядя мне в глаза, продолжает: – Помню, что даже не поздоровался и сразу спросил, как Стас. На что она мне улыбнулась и поманила к себе рукой, мол, идем, сам увидишь. Я естественно пошел, у меня и в мыслях не было, что она может выкинуть такое. К тому же она подруга матери. Мне четырнадцать лет, подросток, что я понимал! Мне уже страшно от того, что он может сказать. Зная, на что способна моя мать, я ничему не удивлюсь. Но тот факт, что она пыталась что-то сделать с Сашей, когда он был еще ребенком, вызывает новую волну ненависти к этой женщине. – В итоге мы зашли в квартиру, – продолжает вспоминать Романов. – Она завела меня в комнату, прям напротив входной двери. Там был балкон. Добившись того, чтобы я вышел вслед за ней, она неожиданно схватила меня за одежду и одним рывком попробовала перекинуть через перила. Конечно, у нее ничего не вышло с первого раза. Мы стали бороться, я сопротивлялся как мог. Но тогда я не был ни силен, ни высок, в итоге она смогла меня одолеть. Лицо Саши побледнело. Для него это болезненные воспоминания до сих пор. – Так ты поэтому ни разу не заходил в квартиру! – осеняет меня. – За все время нашего знакомства ты ни разу не зашел ко мне, а лишь ждал у порога… – Да, я не хотел заходить в эту квартиру. Там все напоминает мне о детстве. Ремонт не делался с тех пор, мебель не менялась. Все на местах. Как только я вижу это все, воспоминания накатывают и мне становится дурно. Теперь все встало на свои места, и желание его матери, чтобы в этой квартире никто не жил, мне понятно. – А что же произошло дальше, Саш? Неужели ты упал? – Нет. На крики прибежала моя мама и, сильно толкнув тетю Галю, принялась вытаскивать меня. У меня уже практически не осталось сил висеть там, держаться за железные прутья. Потом прибежала мама Дианы. Начала ей помогать. Но тетя Галя схватила ее за волосы и стала оттаскивать с криками: «Не мешайте мне, я убью его, как он убил моего сына». Я тогда сам уже отпустил руки, но мама успела меня схватить. В итоге меня вытащили, но жить мне уже не хотелось. Да, вот так мы и узнали, что Стас умер. Как бы хорошо я ни знала свою мать, но такого все же от нее не ожидала. Она своими руками хотела убить подростка! Его рассказ выбил меня из колеи. Ко всем известным фактам, в которых я считаю себя и всю свою семью виновными, прибавился еще один, и он не менее тяжкий, чем все последующие за ним. Наверное, после неудачного убийства она придумала схему, по которой сейчас живет и осуществляет месть чужими руками. – Как она могла! – все еще не веря во все это, произношу вслух. – Как она могла… это просто немыслимо. – Полина, – вдруг зовет меня Саша, и его голос звучит так мягко, так успокаивающе, что я поднимаю голову и смотрю на него с надеждой, что он облегчит мои страдания, уменьшит мое чувство вины перед ним. Как бы мне ни было стыдно, но я все еще ищу утешения в его объятиях, в его словах. – Полин, а ты считаешь так же, как твоя мама? – Что? – вырывается у меня. – Ты что такое говоришь, Саш! Я знаю, что ни ты, ни Диана ничего плохого не сделали. Стас сам полез на край моста, и ты его не толкал, а наоборот, пытался спасти. Но у вас с Дианой не получилось его удержать, и поэтому он упал вниз. Саша как будто с облегчением выдыхает. – Я хочу, чтобы ты знала, – решительно заявляет Романов, – на самом деле он полез туда из-за меня. – Этот пример показал ему я. Мы соревновались, кто дальше пройдет по кромке моста. Я прошел первым, он был за мной, но не удержался. Я успел схватить его, так как был рядом. Но, как ты уже знаешь, я был в те времена худощав и слаб. Дианка попыталась мне помочь, схвативь его за вторую руку. Но даже вдвоем мы не смогли его удержать. Поэтому слова твоей мамы, что это я убил его, в некотором смысле правдивы, то есть… получается, не убил… – произносит Саша, как будто не веря в то, что говорит. – Получается, он жив! – после этого восклицания неожиданно его потухший взгляд вновь воспламеняется. – Полина, где Стас? Почему он не выходил на связь со мной? Он же уже взрослый, как и я! Он уже не зависит от своей матери! Мне жаль его расстраивать, но я должна закончить свой рассказ. – Эх, если бы это было так… Скрывалась бы я от них, отказалась бы от материального обеспечения?.. Когда начинаю думать об этом, плечи опускаются, мне еще столько лет учиться… Когда я начну нормальную жизнь?.. – Расскажи мне все, пожалуйста. Все, что еще не сказала. Что случилось после отъезда твоих родителей в Европу? Это черная полоса в нашей семье, и она до сих пор никак не закончится. Я не люблю вспоминать то время, но сейчас я должна. Отхожу от Саши и иду в спальную комнату. Хочу немного успокоиться. Беру подушку с кровати и сажусь в кресло, инстинктивно обнимаю ее, прижимая к себе, ища утешение и защиту. Саша все это время наблюдал за мной, ничего не говоря, следовал по пятам, а когда я расположилась, пододвинул кресло для себя и сел прямо напротив.