Глава 29

– Родители забрали Стаса и поехали в Швейцарию, так как там врачи пообещали спасти их ребенка, – начала я свой рассказ. – По понятным причинам я осталась тут. Денег было не так много, поэтому они решили продать квартиру. Чтобы не продавать из-за срочности за копейки, они договорились с дядей, что вызовут оценщика. Дядя, съедаемый чувством вины из-за меня, взял ипотечный кредит, переоформил квартиру на себя, а деньги отдал моему отцу, и тот уехал к маме и Стасу уже после завершения сделки. Думаю, все началось уже через год после того, как Стас прошел лечение. Ему сделали несколько операций на лице, чтобы привести его в порядок. Я не знаю, каким он был в детстве, но, думаю, ты бы его сегодня не узнал, – добавляю с улыбкой, глядя на Сашку, ведь ему интересна история его друга. А сама понимаю в этот момент, что все же люблю брата, и очень сильно. И еще больше сожалею, что на его судьбу выпало столько испытаний и он сломался. – Он в стране? – любопытничает Сашка. – Нет, он не выезжает даже из штаба, о чем ты… – вырывается у меня с легкостью, потому что я хочу успокоить Сашу и дать ему понять, что он не встретит Стаса никогда, если тот сам этого не захочет. – Штаба? – удивленно звучит из его уст фраза, и я понимаю, что проговорилась полностью. Черт, не так я репетировала свою речь. – Саша, я немножко забежала вперед истории, можно я все же вернусь к началу? – молю Романова, сложив руки спереди и состроив жалостливые глазки. – Поля, – Саша придвигается ближе ко мне и берет мои руки в свои, крепко сжимая их, словно в тисках, – говори, говори все. Я слушаю. – Спасибо… – хочу добавить «любимый», но в последний момент останавливаюсь. Возможно, после моего рассказа, мы станем чужими друг другу, и сейчас проявлять излишние эмоции неприемлемо. – Так вот, сейчас, после твоего рассказа о покушении на твою жизнь, я понимаю, что, скорее всего, после этого что-то поменялось в мыслях у мамы, рассудок помутился точно. Правда, я это поняла намного позже. Ну, в общем, после я уже шла на поправку, тетя с дядей взяли меня к себе, и мы стали жить в квартире под вами. Но это было очень недолго, по рассказам тети, потому что к нам в гости пришла женщина и дала много денег, чтобы мы съехали оттуда. Дядя деньги взял, и мы переехали в Подмосковье, на их дачу. А частью этой суммы они поделились с моими родителями. Потому что средства на лечение Стаса требовались всегда. Отец уже вышел там на работу, начав с самой тяжелой, чтобы приносить хоть какие-то средства в семью. Так, наверное, прошло еще полгода, а потом случилась очередная трагедия. Дача тети и дяди сгорела, и они погибли в этом пожаре, – тише, чем хотела, заканчиваю я свой рассказ. Мне до сих пор больно от этого происшествия. Особенно учитывая, как оно произошло. – Соболезную твоей утрате, Полина, – Саша, не сдерживаясь, тянет меня к себе и сажает на колени. Неожиданно вытирает непрошеные слезы с моего лица. – Если для тебя все еще так болезненно, давай прервемся? Боже, за какие мои заслуги ты послал мне любовь этого прекрасного человека! – Нет. Я решилась, и я продолжу. В ночь пожара я была в детском лагере для инвалидов, организованного местными властями. Так как я сама передвигалась и, вообще, уже практически полностью могла говорить, меня отправили одну. Тетя с дядей должны были приехать два раза меня навестить. Но и в первый родительский день и во второй их не оказалось. Тогда я не понимала еще, что произошло. Но была очень удивлена, ведь я для них практически стала дочерью, а тут полный игнор. В этот момент Саша прижимает меня к себе сильнее, я понимаю его желание и крепче обнимаю его в ответ. Мне бы его поддержку несколько лет назад. – В лагерь приехали из органов опеки: узнали от соседей, что есть еще ребенок, который жил с этой супружеской парой, а тело его не было найдено. В общем, как-то выяснили, где я нахожусь, и приехали меня забирать. В плену у наших властей я находилась недолго. Так как мои родители не отказывались от меня, а тетя и дядя не оформляли опеку, официально я была все еще дочерью четы Константиновых. За мной приехала мама, показала документы, и меня отдали ей. Вот тогда и началась моя жизнь в семье. «Как в аду», – заканчиваю уже про себя. – Вначале я не все понимала и просто болталась без дела, занималась онлайн с учителями, а местные приходили ко мне домой на домашнее обучение. Мама оформила какие-то документы, и вплоть до экзаменов я всегда училась на дому. А потом уже в штаб-квартире. Молчу, опустив взгляд. Сейчас я скажу самое страшное, и Саша больше не захочет держать меня на коленях, а самое обидное – обнимать и целовать. Он вообще не захочет меня видеть рядом. Поэтому, взяв волю в кулак, освобождаюсь из его объятий и вновь пересаживаюсь в свое кресло. – Саша, мои родители все это время шантажировали твою семью, – произношу, глядя прямо в его глаза, и отчетливо вижу непонимание на его лице. – Мама знала, что дяде с тетей заплатили, чтобы в нашей квартире всегда было пусто. И поэтому, когда дядя с тетей погибли, она первым делом вернулась туда и пошла к твоей матери. И сказала что-то наподобие того, что будет тут жить и неизвестно, чем закончится тогда твоя жизнь. Конечно, она поняла слабость твоей матери и ее желание обеспечить безопасность своего ребенка. А та поддалась шантажу и отдала немалую сумму, чтобы избавиться от моей матери и меня рядом. Как раз примерно в это же время мама приготовила для меня все документы, и, когда она получила деньги, мы с ней уехали к отцу и Стасу.