Глава 31

Мы уже немного успокоились, сели напротив друг друга. Романов все еще в шоке от услышанного. Еще больше его удивил тот факт, что в штабе знали о его предпочтениях. – У них есть несколько постоянных работников, которые все узнают об «объектах», Саш. Буквально все. – Расскажи все, что знаешь, – требует Саша. – Да, в принципе, я все рассказала. Моя мать с этим мужчиной возглавляют организацию, которая мстит за всех, кто попал в беду и хочет наказать тех, кто в этом виноват. Конечно за деньги, порой символическую плату. Мужчина, являясь немощным физически, чувствует себя всемогущим в душе, решая судьбы людей. И мама будто бы ожила, когда стала совершать неправильные поступки. – Мне кажется, их следует показать психологам, – серьезно задумавшись, говорит Саша. – А как же твой отец? Он что думает об их деятельности? – Папа… – тяжело вздыхаю, – папа полностью под влиянием матери. Впрочем, как и Стас. Поэтому я и сбежала от них, когда поняла, чем именно они занимаются. Пришлось зарабатывать на жизнь. Сдала подвеску в ломбард. Выживала как могла, честно и не очень. Еще раз прости за то, что произошло в аэропорту. У меня не было умысла доставить тебе проблем, просто девочка, с которой мы должны были перевезти заказанные лекарства, неожиданно заболела и мне пришлось вывозить товар самой. Саша отмахивается от моих объяснений. – Мы уже прошли этот этап, Полина. Давно пора забыть. А, кстати, подвеска… – Этот козел продал ее кому-то, – сразу пытаюсь объясниться. – Я хотела попросить подождать еще две недельки, пока не получу оплату и не выкуплю подарок тети обратно, но работник ломбарда сказал, что продал украшение. И я от злости разбила ему витрину. Ухмылка украсила лицо Саши. – Я заходил к нему после. Он был реально возмущен, – издевается Романов. – А представь, как я была зла! Это единственное, что осталось мне от тети, не считая квартиры, конечно, а он бездушно продал подвеску другим людям! – спешу закрыть эту тему, так как всегда, когда затрагиваю ее, на глаза наворачиваются слезы, а сейчас мне нельзя проявлять слабину. Ведь я хочу кое-что спросить у Романова. – Саша, что-то произошло за последнее время? Какие-то перемены в твоей жизни и родителей? – Почему ты спрашиваешь? – насторожился он. – Меня терзают сомнения, но я думаю, что они нацелились на тебя теперь. Вот только не знаю почему? Ведь столько лет ничего не предпринимали. А теперь… пожар с телефоном, это преследование на дороге… Все, что они делают, всегда выглядит как несчастный случай. И последние события, что произошли с тобой, и сообщения Стаса… Боюсь, они хотят причинить тебе вред… – заканчиваю, озабоченная навеянными мыслями. – Так сообщения с угрозами, которые приходили мне, – это дело рук Стаса?! – вдруг восклицает Романов. – А я все не мог понять, кто хочет убить меня, но ничего не предпринимает, а только шлет угрозы. Их и Диана видела, – грустно завершает он, – но из-за того что не следовало никаких действий, и она успокоилась, решив, что это какой-то полоумный хейтер. – К сожалению, Стас действительно болен. Мне порой кажется, что он переписал историю у себя в голове и, чтобы быть в милости у мамы, тоже стал обвинять тебя во всем. А сейчас, спустя год, они начали действовать. Я уверена в этом. Так ты не смог ничего вспомнить, что у вас в семье случилось, что они перешли к активным атакам на тебя? – Даже не знаю, – размышляет вслух Саша. – Единственное, что я могу предположить из глобального: отец ушел с госслужбы. Больше ничего… – У него были какие-то полномочия? – Конечно, – усмехается Сашка, а после, резко став серьезным, заявляет: – Вот черт! Сейчас наберу отцу. Романов выходит из комнаты и пытается позвонить родителям. А я, оставшись одна, с тоской и грустью обнимаю себя за плечи. Совсем скоро мы расстанемся с Сашей. Это наши последние мгновения вместе… – Я вкратце объяснил отцу все, что мог, – влетает обратно в комнату Романов. – Они планировали поездку на юг, но теперь отменили ее и ждут нас дома. Давай, собирайся, мы должны быстро выехать. Опускаю взгляд в пол, ведь то, что я планирую сказать, у меня не выйдет сделать, глядя ему в глаза. – Саша, ты поезжай, а я еще тут побуду немного. Тебе нужно защитить свою семью и себя. А насчет моих вещей у тебя в квартире… Я их скоро заберу. Не переживай. – Ты о чем вообще, Полин? – Романов в мгновенье ока приближается ко мне и хватает за плечи. Трясет меня, заставляя поднять полные слез глаза. – Ты чего удумала? Мы едем вместе. Ты тоже в опасности, и я тебя здесь не оставлю. – Саша, – соленые капли стекают по щекам, – ты еще не понял? Я тоже для тебя угроза. Если я с тобой, ты в опасности. Стас не выдавал матери, что знает о наших отношениях до сих пор. Но теперь я не уверена в этом. Драка в клубе… преследование на дороге… Быть рядом со мной тебе теперь рискованно. Извини, что подвергла тебя такой опасности, но я эгоистично хотела хотя бы немного времени быть счастливой, без оговорок на семью и обстоятельства. Саша вновь встряхивает меня, будто желая, чтобы я опомнилась. – Что за глупости ты говоришь?! Полина, перестань плакать и соберись. Мы должны сосредоточиться на проблеме и решить ее, а после уже будем говорить о таких мелочах. – Саша, мы не сможем быть вместе! Пойми! – в сердцах кричу ему, наконец взяв себя в руки. – Наши семьи ненавидят друг друга! Ты думаешь, твоя мама меня примет?! – усмехаюсь, горько размазывая слезы по щекам. – Нет, Саш, не примет, – произношу тихо. – Она, даже когда еще не знала, кто я, оставила мне деньги, чтобы я съехала и квартира продолжала оставаться свободной. Ради тебя, понимаешь? Подозреваю, что и переехали вы тоже из-за тебя, потому что в нашей квартире тебя пытались убить. И это все моя семья. Да, я не чувствую с ними кровную близость, больше того, уже почти год, как я оборвала с ними все связи и живу сама. Но разве для матери ребенка, которого чуть не убили в детстве и вновь покушаются сейчас, это важно? Я тебе отвечу – нет! Для нее я навсегда останусь дочерью женщины-убийцы. – Полина! – голос Романова тихий, вкрадчивый, оттого еще более пугающий. – Успокойся. Для начала окажемся в безопасном месте, а после мы с тобой все обсудим. Поняла?