Глава 18

Я с нетерпением ждала утра и часа, когда лайнер наконец должен был зайти в очередной порт. С Вержбицким мы едва общались, а вечер накануне и вовсе провели в молчании. Глория тоже постоянно где-то носилась, поэтому я толком не могла расспросить ее, что это будет за место и как далеко находится аптека. В маршруте этот пункт значился как деревня Бока да Валерия, описаний по ней было минимум, как и фотографий, гугл тоже не спешил делиться информацией, поэтому трудно было предугадать, что там нас ждало. Известно было одно: порта там нет, корабль станет на якорь чуть дальше, и до берега придется добираться на лодках. При других обстоятельствах я бы, возможно, и не пошла на эту экскурсию, делегировав туда одного босса, но сейчас мне позарез нужна аптека, и ради этого готова была преодолеть страх воды. Вержбицкий за моими решительными сборами следил с подозрением, но вопросов не задавал. Оделся молча, взял фотоаппарат и как тень пошел за мной. Желающих посетить деревню оказалось не так уж много, поэтому в лодках было свободно. На этот раз я не отказалась от помощи босса, который подал мне руку во время спуска, а после и вовсе крепко придержал за талию. Глория села в соседнюю лодку, и у меня снова не вышло переговорить с ней. Берег приближался медленно, сперва начались какие-то камышовые заросли, и только потом – маленький деревянный причал в окружении других лодок, простеньких, точно самодельных. Это был первый настораживающий звоночек, который вскоре перешел в настоящий набат, потому что мы наконец увидели саму деревню. Нет, не так: деревеньку, глухую и будто дикую. Старые дома с облупившейся краской приподнимали над землей высокие деревянные балки, видимо, предназначенные для защиты от затопления во время разлива реки. Сплошные заросли и никаких заборов. У причала столпились разновозрастные дети, с любопытством рассматривая нашу группу. Часть из них были одеты в обычную современную одежду, а другие – в ярких костюмах с перьями и цветами. – Обратите внимание, – услышала я голос Глории, – здесь почти нет дорог, поэтому лодки – едва ли не единственный способ передвижения. – А аптека здесь есть? – наконец мне удалось задать ей свой животрепещущий вопрос. – Какая аптека, Валерия? – улыбнулась она. – Это самобытная деревня, оторванная от цивилизации. Здесь есть только красивые пейзажи и сувениры. Кстати, готовьте фотоаппарат: снимки выйдут очень колоритными и яркими. А зачем вам аптека? Приболели? Обратитесь к нашему доктору, у него есть все необходимые лекарства. – Этого точно нет, – убито произнесла я по-русски. Но по-английски ответила Глории: – Конечно, спасибо. Но та уже снова обращалась ко всем туристам: – Посмотрите на реку, чуть вдали, ближе к нашему лайнеру… Видите розовые плавники над водой? Это розовые дельфины, очень редкий вид, который водится в Амазонке. Все тут же стали их снимать, и только наш фотоаппарат так и остался не расчехленным. – Какое лекарство тебе надо? – спросил Вержбицкий, внимательно глядя на меня. – Которое смогло бы избавить меня от нежелательных последствий нашей с вами ошибки, – я, наоборот, старалась не встречаться с ним взглядом. – Послезавтра мы будем в Манаусе, – сказал он после некоторой паузы. – Там точно будет аптека. – Послезавтра будет уже поздно, – с горечью усмехнулась я. – Теперь остается только ждать… И надеяться, что пронесет. Я быстро пошла вперед за остальной группой и Глорией, которая сегодня была за экскурсовода. Она что-то бодро вещала о деревне, ее жителях и образе жизни, но я едва слушала ее. Мои надежды поскорее забыть ту нелепую ночь лопнули, и впереди вновь была неопределенность. Целых две недели неопределенности и тревожного ожидания. И если произойдет то, чего я боюсь, то даже не знаю, что буду делать… Наша группа двигалась по единственной деревенской дороге, рядом кружили все те же дети, из дверей домов выглядывали остальные жители, с интересом провожая нас глазами, на обочинах стояли импровизированные прилавки с яркими сувенирами. – Туристов местные жители любят, – говорила Глория, – это для них один из самых надежных способов заработать денег. Поэтому ради вас они будут готовы на многое… Тем временем солнце становилось все выше, припекало сильнее, я же вспомнила, что впопыхах забыла намазаться солнцезащитным кремом. Теперь точно сгорю, ведь умудрилась надеть на экскурсию топ на тонких бретельках и даже, поступившись собственными правилами, – шорты, которые на днях прикупила в магазинчике на лайнере. А кожа у меня ох как боится переизбытка ультрафиолета! – Ой, гляньте! – воскликнул кто-то из нашей группы. – Это же ленивиц, да? В зарослях деревьев, удерживаясь каким-то невероятным способом на ветке, действительно висел мохнатый ленивец. Я впервые видела этого забавного зверька, что не могло не вызвать улыбку. – Господин Вержбицкий, не задерживайтесь, – между тем весело окликнула босса Глория. Я же только сейчас заметила, что тот отстал. Его обступили дети, и он, широко улыбаясь, охотно делал селфи чуть ли не с каждым из них. В этой пестрой компании ребят он смотрелся вполне органично, и, казалось, он испытывает удовольствие, общаясь с ними. Не знала, что Вержбицкий любит детей. Экскурсия заняла больше трех часов, и к ее концу мои плечи, грудь и спина просто горели. – Что ж вы не взяли, чем прикрыться! – сетовала Глория на обратном пути к причалу. – Смотрите, у меня и зонтик от солнца, и накидка на плечи. – Да что-то не подумала, – отвечала я, осторожно ощупывая покрасневшую кожу. Конечно, не подумала, ведь все мысли в последнее время заняты совсем другим, вот и получила очередную заморочку. Уже в каюте первое, что я сделала, это нашла успокаивающий крем после загара, стремясь поскорее нанести его на обгоревшие участки. – Давай помогу, – предложил Вержбицкий, глядя, как я пытаюсь намазать себе спину. – Не надо, спасибо, справлюсь сама, – отозвалась я, морщась от собственных прикосновений. Не хватало, чтобы еще он до меня дотрагивался. Но, оказалось, крем мне не особо помог. К вечеру стало только хуже: покраснения и боль усилились, еще и температура подскочила. Пришлось звать врача. Он принес мне жаропонижающее и какую-то мазь, еще посоветовал охлаждать кожу с помощью кубиков льда. – Я заказал для тебя ужин в каюту, заодно попросил принести лед, – сказал Вержбицкий, когда врач ушел. – А ты соблюдай постельный режим. – Постельный не получится, – отозвалась я измученно. – Мне даже на спину лечь больно. Босс сочувственно покачал головой, затем усмехнулся: – Какая-то мне сотрудница досталась – прямо тридцать три несчастья. – Да,  это про меня, – я даже не обиделась на это замечание, поскольку была полностью с ним согласна, да и сказано это было без сарказма, поэтому тоже невольно улыбнулась. – За последние десять дней чего только с ней ни произошло: и в бассейне тонула, и приступ панической атаки с ней случился, и в лифте застревала, – продолжал Вержбицкий, – теперь вот это… Хоть бы тебя целой и невредимой домой привезти. – Ну, паническую атаку я заполучила не без вашего участия, – напомнила я, сама же мысленно отметила, как деликатно мы обходим тему ритуала и его последствий. – Да уж, – он смущенно почесал затылок, – было дело… В дверь постучали, затем раздался голос Питера: – Ваш заказ. Вержбицкий вмиг перестал улыбаться и направился открывать, я же внутренне напряглась. Питер, увидев меня сидящей в кровати, обеспокоенно спросил: – Ты заболела? – Немного, скоро пройдет, – с улыбкой отмахнулась я. – А у тебя как дела? Что с аварией вчерашней? – Все нормально. Оказалось не так страшно, как мне сказали. Все вещи спасли, никто и ничто не пострадало, – со смехом заверил меня Питер. – Это хорошо, – отозвалась я с облегчением. – Кстати, ты же хотела с боцманом поговорить, – вспомнил Питер. – Почему больше не просишь? – Мы уже сами сходили к нему, – я бросила взгляд на Вержбицкого, который застыл статуей, переплетя руки на груди. Питер тоже быстро посмотрел на босса, затем на меня и снова улыбнулся: – Тогда все отлично. Я пойду. Если нужна будет помощь, обращайтесь. Выздоравливай, а то скоро Рио, не забывай. Он подмигнул мне и вышел. Я ждала какого-то комментария от Вержбицкого, но он промолчал. Затем взял ведерко со льдом и произнес категорично: – Снимай халат, врач сказал, сначала нужно охладить кожу, потом нанести мазь. – Я и сама могу… – начала было возражать я. Но босс меня осек: – Не сможешь. Поворачивайся спиной. И в этом он был прав: у самой навряд ли получится дотянуться до нужных мест, уже безуспешно испробовала это с кремом. Значит, придется действительно воспользоваться его помощью. Я нехотя приспустила халат с плеч, крепко удерживая его на груди. – Так нормально? – уточнила тихо. – Нет, у тебя ожоги до середины лопаток, – Вержбицкий решительным движением опустил халат ниже, я едва успела прикрыть тоже почти оголившуюся грудь. – Теперь нормально. От ледяного прикосновения к коже я вздрогнула и невольно выдохнула. Холодный кубик заскользил по спине, плечам и шее, даря облегчение от боли и жара и одновременно вызывая непонятный трепет внутри, а струйки подтаявшей воды, сбегающие по коже, только усиливали это ощущение. Я поняла, что пора остановиться, когда почувствовала, что мои соски затвердели, и вовсе не от холода. Собралась уже сказать Вержбицкому, чтобы прекращал мое «лечение», как он сам меня опередил, ошарашив очередным заявлением: – Лера… Я тут много думал… – его голос звучал тихо и немного хрипло, будто от волнения. – Насчет ребенка. Если вдруг окажется, что ты беременная… В общем, не избавляйся от ребенка. Вернее, если ты захочешь оставить его, я буду не против. Я готов его признать со всей вытекающей ответственностью. Замуж не предлагаю, потому что знаю, ты все равно откажешься, но ребенок… Он же не виноват, что все так вышло… Честно говоря, на несколько секунд я просто потеряла дар речи, а потом еще в носу отчего-то защипало, и горло сдавило спазмом. И да, я не знала, как на это реагировать. Вроде, надо радоваться, что горе-отец сам такое предлагает, ведь не всякий мужчина может взять на себя ответственность в такой ситуации, а от Вержбицкого я и подавно подобного благородства не ждала. Но мне почему-то хотелось плакать. Вот просто взять, зарыться лицом в подушку и разрыдаться. – Давайте не будем пока загадывать, Ярослав Юрьевич, – мой голос тоже осип. – Еще рано обсуждать такие вещи. Но я вас услышала. И спасибо за помощь, – я остановила его руку, которая с очередным кубиком льда как-то неожиданно уже оказалась на моей ключице, а талая вода теперь стекала аккурат в ложбинку груди. И это уже точно было слишком. – Дальше я сама… Ночь я провела как на раскаленной сковородке. Температура, к счастью, упала, а вот боль никак не унималась, несмотря на лечебную мазь. Понятное дело, что ожоги так быстро не проходят, но терпеть было почти невмоготу. И хотя к утру все же стало чуточку легче, но на завтрак за Вержбицким не пошла: боялась лишний раз попасть на солнце. Заказала еду в каюту и позавтракала в одиночестве. Босс отсутствовал долго, и это радовало: после нашего вчерашнего разговора я все еще пребывала в замешательстве. Его слова до сих пор звучали у меня в голове и ковыряли сердце. Иногда мне даже казалось, что лучше бы, если он повел себя в этой ситуации эгоистично, как многие мужчины, тогда бы я могла продолжать на него привычно злиться и ненавидеть, а теперь… Я злилась на себя. За эту непонятную реакцию и столь смешанные чувства. Когда в дверь постучали, я была уверена, что это вернулся Вержбицкий, или, на крайний случай, решил заглянуть Питер, однако меня ждал сюрприз, и не совсем приятный: на пороге, широко улыбаясь, стояла наша бывшая соседка по самолету, Мария Александровна собственной персоной. – Лерочка, как ты? – громко спросила она. – Я встретила Ярослава, и он рассказал мне о твоей проблеме. Потому я решила не оставлять тебя в беде и помочь, – и мне, почти в нос, уткнулась баночка с греческим йогуртом. – Это, конечно не кефир или сметанка, но тоже сойдет. Старое доброе средство, лучше всех кремов и мазей. Ожоги сойдут моментально. – Э-э-э… – в первый момент это было единственное, что я смогла произнести. Вспомнились, конечно, и родители, которые тоже очень любят помазать обгоревшие спины чем-нибудь кисломолочным, но сама я как-то уже давно не пользуюсь подобным лайфхаком. Поэтому поспешила добавить: – Спасибо большое, Мария Александровна, но мне уже лучше. – Лучше? – засомневалась та. – А что ж мне Ярослав говорил, что ты всю ночь не спала из-за этого, ворочалась? Покажи спину и плечи, – и она танком поперла в каюту. – Да не надо, Мария Александровна, – начала отступать я. – Мне, правда лучше. – Лучше? – и она положила руку мне на плечо, а я непроизвольно зашипела от боли. – Давай снимай майку, будем мазать. Завтра утром встанешь как новенькая. – Но… – и под грозным, решительным взглядом Марии Александровны я все-таки сдалась. Да и мысль закралась: а вдруг действительно поможет? И вот, не прошло и получаса, как я стала похожа на тортик, обмазанный сметанным кремом. Сердобольная соседка изловчилась нанести мне «лекарство» даже на нос и лоб. В таком-то виде меня и застал вернувшийся босс. Его брови изогнулись в удивлении, а губы дрогнули в усмешке, я же поторопилась прикрыться халатом, хотя бы спереди. – Вот так и сиди, – не обращая внимания на Вержбицкого, дала указание Мария Александровна. – Пусть впитывается. А я пойду, не буду вам мешать. – Спасибо, Мария Александровна, – я выдавила улыбку. – Спасибо, – зачем-то тоже поблагодарил Вержбицкий. – Да ладно вам, – весело отмахнулась та, – благодарить еще за это. Лерочка, выздоравливай скорее. Если надо будет еще помазать, йогурт можно взять в бистро на девятой палубе. – Спасибо, – повторила я, а босс проводил ее до дверей. – Отличное средство, – вернувшись, прокомментировал он, но в шутку или всерьез, было непонятно. Зато взгляд его задержался на моих оголенных плечах, щедро покрытых йогуртом. – Возможно, – отозвалась я сдержанно. Затем почесала нос: средство, может, и отличное, но запах его мне не нравится. – Что слышно? – С Глорией общался, – охотно откликнулся Вержбицкий. – Насчет следующих экскурсий. Завтра прибываем в Манаус. Простоим в порту два дня. Экскурсий предлагается много. – Да, я видела в рекламе, – ответила я. – Какие предложения? – Хотелось бы взять все по максимуму. Обзорная экскурсия по городу раз. Она короткая, – начал перечислять Вержбицкий. – Лес обезьян? – Вполне, – подумав, ответила я. – Дом Кабокало? – Очередные аборигены? – я невольно поморщилась. – Ритуалов, вроде, никаких не обещают, – Вержбицкий посмотрел на меня с пониманием. – Ладно… Оставим это напоследок, тем более, поездка туда на второй день. Что насчет «Встречи двух рек»? – О, да, – тут я взбодрилась немного. – Говорят, там очень красиво. – Еще и национальный обед, – добавил «свое» босс и что-то пометил в рекламном проспекте. – Если съездить туда завтра, то после можно взять еще и вечернюю прогулку по Амазонке. Всего два часа. Ну, или же рыбалку на пираний. – Нет, – последнее предложение я сразу отвергла. – На эту экстремальную рыбалку только без меня. Уж лучше тогда прогулку вечернюю. Вержбицкий вздохнул с явным сожалением и резюмировал: – Значит, завтра берем экскурсию «Встреча двух рек» и вечернюю прогулку. А послезавтра – обзорную экскурсию по Манаусу и… Поездку к индейцам? – Ладно, – я тоже вздохнула, – пусть будут еще одни индейцы. Но при первом же намеке на странные действия, уходим оттуда. – Я бы сказал: сбегаем, – наши взгляды с Вержбицким встретились, и мы вдруг оба засмеялись. Но вспышка случайного веселья быстро погасла, и в комнате повисла тяжелая пауза. Еще и запах йогурта на коже продолжал раздражать нос. Я не выдержала первой. Поднялась и направилась в душ: поскорее смыть с себя это чудодейственное средство. А заодно спрятаться от чересчур испытующего взгляда Вержбицкого.