Глава 21

Из-за случившегося прогулка по Амазонке, естественно, закончилась раньше времени. Нас как можно скорее доставили к лайнеру. Гид успел связаться с бортовым доктором, и тот встречал нас на палубе у трапа. Вержбицкий, конечно, возмущался, отшучивался, не хотел принимать помощи и стремился идти сам, а когда ему предложили носилки и вовсе заартачился. Глория тоже прознала о нашем приключении и, охая, провожала босса до медпункта. Меня туда не пустили, по инициативе Вержбицкого, конечно же, пришлось ждать его снаружи. Компанию мне составила все та же Глория, завалив вопросами о произошедшем. Я отвечала вяло и медленно: после пережитого стресса чувствовала себя какой-то заторможенной. Зато, когда босса наконец выпустили, взбодрилась. Он вышел сам, прихрамывая, но привычно улыбаясь. – Швы не накладывали, только скобы, – он показал на забинтованную ногу. – Сказали, через дней пять снимут. В общем, скоро буду бегать. Да, еще вкололи какой-то антибиотик. На всякий случай. И обезболивающее, правда, с успокоительным эффектом, чтоб лучше спал этой ночью. – Ближайшие сутки-двое желательно сократить нагрузки на ногу, – добавил врач. – То есть по возможности лежать и не ходить. А так ничего страшного, порез неопасный. Завтра посмотрим, как идет процесс заживления. Я подойду к вам около двенадцати дня. Мы распрощались с врачом и Глорией и медленно отправились в нашу каюту. По пути молчали, лишь изредка переглядывались. Во мне еще жили отголоски испытанного страха, а еще стыд из-за своих внезапных слез. Тогда я, конечно, быстро успокоилась, но этот всплеск эмоций никем не замечен не остался, Вержбицким в особенности. Нет, он ничего мне не говорил по этому поводу, даже не упоминал, и именно это настораживало и убеждало, что я права: все заметил, все помнит. – Мне сказали, ты рвалась меня спасать, – уже на нашей палубе вдруг произнес Вержбицкий с улыбкой в голосе. – Чуть не прыгнула в воду. – Кто сказал? – я передернула плечами и открыла дверь каюты. – Рауль, гид. Чтоб у тебя язык отсох, Рауль! Ну зачем так меня подставлять? – Это был сиюминутный порыв. Мне показалось, ты утонул. Сработал инстинкт, не более. – Хотела утонуть вместе со мной? – он уже улыбался, не скрывая. – У меня был спасательный жилет, забыл? – я резким движением расстегнула ветровку, потом сняла обувь и прошла в комнату. Вержбицкий не ответил, только смотрел на меня с лукавым прищуром и ухмылялся. Ненавижу! – Ложись лучше, – отрывисто проговорила я, показывая на кровать. – Как советовал врач. Сама же вознамерилась отправиться в душ, но меня схватили за руку, а после рывком развернули. Я даже охнуть не успела, как губы Вержбицкого накрыли и смяли мои, напористо, жадно. И я к собственному ужасу ответила, позволила нашим языкам сплестись и даже сама теснее прижалась к его груди. Но потом, опомнившись, попыталась отстраниться. – Прекрати… – тихо попросила я, уворачиваясь от очередного поцелуя. – Это… Это… – Что? – поцелуй достался щеке. – Ничего… Просто отпусти… – ответила уже строже. Насколько, конечно, это было возможно под обстрелом поцелуев. – Ярослав, пожалуйста… Он все-таки послушался, но шепнул на ухо: – Мне нужно было оказаться на волоске от смерти, чтобы я стал «Ярославом» и ты перестала мне «выкать»? – Идите к черту, Ярослав Юрьевич, – я сурово сдвинула брови, потом же изловчилась и выкрутилась из его объятий. И тут же ушмыгнула в ванную.  А захлопнув за собой дверь, вдруг поняла, что тоже улыбаюсь. Нет, все-таки я полная дура! Попыталась убрать с лица глупую улыбку, но губы не слушались, вновь и вновь растягиваясь в ней. Тогда я включила холодную воду, надеясь, что хотя бы она отрезвит меня и вернет рассудок. Немного помогло. Пусть и пришлось для этого простоять под холодным душем до гусиной кожи и постукивания зубов. И все же из ванной выходить не спешила. Трусила. Когда тебя разрывают противоречивые эмоции, когда сама себя не понимаешь и боишься снова поддаться ненужным чувствам, лучше бы было вообще сбежать куда подальше, и главное, подальше от источника всех этих противоречий. Я и пытаюсь, только почему-то у меня все это превращается в бег по кругу. Нацепив на себя маску бесстрастности, я приоткрыла дверь. Тишина. Выглянула в комнату и расслабилась: Вержбицкий спал, сладко и безмятежно. Видимо, обезболивающее-снотворное догнало его. Он даже не удосужился убрать одежду, скинув ту прямо на кровать. Я переложила ее на кресло, вскользь отметив, что рваные джинсы можно было бы отправить и в мусорку. Но лучше пусть их хозяин это сделает сам. Вержбицкий раскинулся, заняв большую часть кровати и посягнув даже на мою часть. Я осторожно убрала его руку со своей подушки и нырнула под одеяло, устроившись по привычке на боку. Сзади послышался шорох, тихий вздох, а после рука Вержбицкого упала мне на талию. Я дернулась, обернулась: спит, зараза! И, кажется, не придуривается. Я вновь попыталась избавиться от его руки, аккуратно, стараясь не разбудить. Почти не дыша, отодвинулась на самый край кровати, подтянула свое одеяло, закуталась в него и закрыла наконец глаза. Надеюсь, эта ночь все же будет спокойной… Мне удалось проснуться раньше босса, чему я была несказанно рада. Я до сих пор не могла определиться, как отношусь к его вчерашнему поцелую. Меня настигло одно из самых дурацких состояний, когда и хочется, и колется… И застарелые предубеждения не дают. Непонятная тяга к Вержбицкому сбивала с толку. Нет, я, конечно, помнила о ритуале и его эффекте… Но как со всем этим быть сейчас? В данный момент, пока невозможно избавиться от его влияния? А еще нет-нет, да и закрадывалась глупая мыслишка: а вдруг это не ритуал, а… по-настоящему? И она меня пугала, очень пугала. Я корила себя за одно только предположение, потому что знала, стоит лишь на мгновение поверить в него, допустить как возможное – все, пиши пропало. Ну не могла я влюбиться в босса, которого еще недавно ненавидела! Не могла позволить себе наступить на старые грабли! Да и неформальные отношения между начальником и подчиненной меня всегда коробили. В общем, все было сложно. Очень сложно. Поэтому в это утро я мечтала поскорее покинуть каюту, пока Вержбицкий не проснулся. Намеревалась сбежать на экскурсию по Манаусу, которая так и без того была в планах. Босс, понятное дело, пропускал ее, а вот для меня она стала отличным прикрытием и отсрочкой. Итак, я собиралась быстро, а главное, тихо. И уже почти ликовала, оказавшись у двери, как вдруг услышала за спиной хриплый спросонья голос Вержбицкого: – Ты куда? – На экскурсию, – ответила быстро. – Мы же не будем отклоняться от графика? Пусть у вас временная нетрудоспособность, но я-то в порядке! Вержбицкий подозрительно недовольно засопел, похоже, ему не понравилось, что я опять стала ему «выкать». Я же теперь это сделала не так из принципа, как из вредности. Отчего-то захотелось позлить его немного, пусть и в шутку. Возможно, обидится и тогда не будет провоцировать меня на всякие непотребства. – В общем, отдыхайте, поправляйтесь, – нарочито бодро продолжила я, нажимая на ручку двери, – не забудьте, что в двенадцать придет врач… – Не забуду, – буркнул босс. – К аборигенам тоже поедешь? – Обязательно! Вдруг они тоже знают способ, как снять действие нашего ритуала? Побыстрее, без возвращения на Барбадос. Мало ли… Боцман же наш не последняя инстанция. – Ладно, поезжай, – Вержбицкий потянулся за пультом, затем включил телевизор, при этом сделал вид, что потерял ко мне интерес. Теперь его внимание занимали новости на японском канале. И что он там понимает? Я, уже не прощаясь, вышла. У меня было еще время забежать в ресторан и перекусить, что я и сделала. Сегодня на экскурсию по Манаусу собралась совсем небольшая группа. Похоже, многие из тех, кто хотел, сходили туда накануне. В назначенное время у трапа стоял всего человек десять, и все бы ничего, но среди них оказался Рикардо. Вот же засада! Что такое не везет и как с ним бороться, дубль два. И, конечно же, не обратить на меня внимания он не мог. Сразу подошел с фирменной улыбочкой и завел разговор, правда, издалека: – Как отдыхаете? – Неплохо, благодарю, – голосом, как можно ровнее, отозвалась я. – А вы? – Прекрасно, – ответил Рикардо. – Даже не верится, что уже почти половина круиза прошла. Ждете Рио? Еще один про Рио! Только не говорите, что он тоже собирается  предложить мне прогуляться по городу! – Я не думала об этом, – отозвалась я неопределенно. – А я бы не отказался оказаться там поскорее. Мы обменялись натянутыми улыбками, и Рикардо, к счастью, отлип от меня. Экскурсия по Манаусу была довольно традиционной: центральная площадь, несколько знаковых мест и зданий, как правило, сохранившихся со времен колонистов, музей, фонтан, пару современных достопримечательностей… Потом туристов  отвели в сувенирную лавку, судя по скоплению народа, одну из самых популярных. Я в нее не пошла: не люблю толпиться, особенно в магазинах. – Не будете покупать сувениры? – поинтересовался Рикардо, заметив меня, одиноко сидящую на скамеечке неподалеку. – Пропущу, – ответила сдержанно. – И без того уже много куплено. – Как знаете, – тот пожал плечами и скрылся в лавке. На покупки было выделено полчаса, которые я провела прохаживаясь по окрестностям. Съела мороженое, еще немного пофотографировала для отчетности. Из Манауса мы отправились в «дом Кабокало» – очередное представление образа жизни аборигенов, на этот раз племени Кабокало. Ритуалов, конечно же, никаких не проводилось, зато перед туристами готовили одно из национальных блюд и коптили сок из каучукового дерева. Экскурсия вышла забавной и недолгой, чуть больше часа, после чего мы вернулись на лайнер. Уже на подъезде, правда, произошла неприятность: одна женщина из группы обнаружила, что у нее украли деньги из сумочки. На что гид, конечно, посочувствовал, но напомнил, что в туристических местах всегда промышляют воришки, потому нужно быть бдительным и следить за вещами. И с этим, к сожалению, ничего не поделаешь. На лайнере мы были около четырех часов. Вержбицкого я застала на том же месте, где оставила: на кровати. Разве что с одним изменением: он был в шортах. А вот футболку натянуть не удосужился, поэтому сверкал своим торсом, уже успевшим порядком загореть. И если раньше я не обращала на это внимание, то теперь полуголый вид босса меня нервировал. – Как нога? – поинтересовалась я. – Нормально, почти не болит. Завтра, может, и скобы снимут, – он внимательно следил за моими действиями: скинула босоножки и шляпу, поставила сумку, присела в кресло. Подальше от него. – А как экскурсия? – Тоже все хорошо. Потом покажу фотографии. Только очень жарко и немного утомительно. Устала, – ответила я. – Пойду душ приму. Пока я была в ванной, Вержбицкий забрал фотоаппарат и стал просматривать снимки с моей экскурсии. Не успела я выйти из ванной, как ко мне тут же прилетел язвительный вопрос: – Там и Рикардо был? Вот черт! И где он его там узрел в толпе? Специально-то не снимала. – Был, – как можно спокойней ответила я. – А ну иди сюда, – Вержбицкий нахмурился и похлопал по кровати рядом с собой. – Зачем? – я, насторожившись, даже не сдвинулась с места. – Поговорить хочу. – Мы можем поговорить и так, – я отчего-то заволновалась. – Нервничаешь? – тут же считал меня Вержбицкий. – Да нет, с чего? – соврала я. – Тогда подойди. Или я подойду сам. Чего нежелательно делать с моей ногой. Будешь заставлять бегать за собой? – Что за шантаж? – усмехнулась я. – Хорошо, я подойду сам, – и он начал подниматься. – Ладно, иду, – сжалилась я. Приблизилась и опустилась на самый краешек кровати со своей стороны. И уже тихо добавила себе под нос: – Детский сад какой-то. – Сядь ближе, – Вержбицкий наклонился ко мне, взял за локоть и потянул на себя. И я вынуждена была забраться на постель с ногами. – Вот так. А теперь ответь честно, – он посмотрел на меня чересчур серьезно. – Ты опять за старое? – В смысле? – я растерялась. – В смысле, проверяешь эффект ритуала. – Делать мне больше нечего, – я хотела отодвинуться, но меня крепко держали за руку. – И ты точно не пыталась продолжить знакомство с этим хмырем? – с подозрением уточнил Вержбицкий. – С Рикардо? – я не знала смеяться мне или злиться от такого предположения. – Откуда такие мысли? – После нашего вчерашнего поцелуя ты сторонишься меня, – прямо заявил он. – Опять. Вполне вероятно, что ты опять грешишь на ритуал и поэтому решила… – Да, я по-прежнему грешу на ритуал! – вспыхнула невольно я. – Но проверять больше ни на ком не собираюсь! Тем более на этом Рикардо! – Ладно, хорошо, если так, – Вержбицкий переместился ко мне почти вплотную. – Значит, я ошибся. Тогда почему убегаешь от меня? – Я не убегаю, просто… – я замялась под его пронизывающим взглядом. И сердце застучало часто-часто, а  в животе сладко заныло. – Может, бог с ним, с этим ритуалом? – он наклонился ко мне совсем близко, так что наши носы теперь почти касались друг друга. – Не такой уж от него плохой эффект… – Дело не только в ритуале, – у меня во рту пересохло, а голос чуть осип. – Я зря стригся? – Вержбицкий усмехнулся. – Зря стригся? – недоумевая, переспросила я. – Я же ради тебя это сделал. Чтобы не быть похожим на твоего бывшего… Ты же говорила, что у нас стрижки одинаковые. Теперь ведь не похож? Он это сделал ради меня? Я настолько опешила от такого заявления, что смогла лишь с шумом выдохнуть. А Вержбицкий тут же воспользовался моим замешательством и поцеловал. Его губы и язык принялись неторопливо изучать мои, ласкать, соблазнять, увлекать за собой. Незаметно был развязан поясок на моем халате, и руки Вержбицкого скользнули под его распахнувшиеся полы, пальцы обожгли кожу, заставили трепетать. К томительному, возбуждающе-нежному поцелую добавились не менее чувственные ласки, и я сдалась. Выкинула белый флаг, отпустила страхи, позволила вырваться на свободу желанию и чувствам. И в этот раз я не была пьяна, поэтому помнила каждый наш поцелуй, каждый укус, каждое прикосновение и каждую ласку, от которой шла дрожь по телу. Помнила свои стоны и нетерпение. И долгожданную сладкую судорогу, которой скрутило все тело и выбросило в невесомость. Нет, сегодня я не была пьяна, разве что от страсти и желания, поэтому крыть мне больше нечем. Отвечать придется перед самой собой. Но это все потом, может, завтра. А, может, и никогда…