Глава 22

– О чем опять задумалась? – спросил Вержбицкий, подцепляя вилкой очередной кусок тонко порезанной буженины. Ужин у нас сегодня был поздним и очень обильным, поскольку оба были голодны до чертиков. И, конечно же, мы снова проигнорировали рестораны, заказав все в каюту. Спасибо, что еду принес не Питер, иначе мне было бы очень неловко за мой растрепанный вид, причину которому, уверена, он бы понял сразу. – Ни о чем, – попыталась я уйти от ответа, хотя на сердце действительно лежал один камушек, даже булыжничек, и не давал мне покоя. – Ну-ну, – хмыкнул Вержбицкий. – Так я тебе и поверил. Колись давай. – Я не знаю… Не знаю, как… – я тяжело вздохнула. – Как после всего этого возвращаться на работу. Ты мой начальник… А я всегда была против романов на работе, особенно между директором и подчиненной. Да и сейчас мы как бы тоже на работе, в командировке. – Ладно, ты уволена, – обыденным тоном отозвался Вержбицкий. – С завтрашнего дня можешь не выходить на работу. Так тебя устроит? – Нет! – я посмотрела на него с возмущением. – Это уже слишком! Мне нравится моя работа, я люблю ее… – Вот не понимаю, что такого плохого в отношениях начальника и подчиненной? – он пожал плечами. – Ну… Это некорректно, раз. Неприлично и даже пошло, два, – стала перечислять я. – И, вообще, все будут считать, что я с тобой из-за денег. – А ты со мной из-за денег? – бровь Вержбицкого вопросительно изогнулась. – Нет, конечно! – А из-за чего? – он хитро прищурился. – Из-за ритуала, – в пику ему ответила я. – Тогда в чем проблема? Значит, будем всем говорить, что вместе из-за ритуала, – бодро произнес Вержбицкий, отправляя в рот очередной кусок мяса. – Прекрасная причина, – я не сдержала усмешки и легонько пнула его по ноге, здоровой, конечно. Но меня ловко перехватили за лодыжку и игриво провели по ней пальцами. – А еще… – я снова сникла. – Мы опять забыли. – О чем? – Догадайся, – я вздохнула и посмотрела на Вержбицкого с укором. – И это уже не смешно. – Да, оплошали. Снова, – беззаботно согласился он. – Но по поводу ребенка я уже высказал свою позицию. Можем, конечно, опять поискать аптеку… Через два дня как раз Рио, там они точно будут… – Нет, – я решительно тряхнула головой. – А если уже все случилось в прошлый раз? Тогда таблетка только навредит… – Вот тебе и гоно мэ, – усмехнулся вдруг Вержбицкий. – Что? – не поняла я. – Единство будущего, «гоно мэ», – он продолжал улыбаться. – Разве ребенок, которого мы, возможно, зачали, не является тем самым «единством нашего будущего»? Так что все сбывается, – и он подмигнул мне. – Вижу, тебя это больше не пугает, – хмыкнула я. – А как поначалу бегал за каждой юбкой, все проверял, забыл? – Если не можешь изменить ситуацию, измени отношение к ней. Что я и сделал, – с серьезным видом изрек Вержбицкий и продолжил опустошать еду с тарелок. – Чего и тебе советую. – Впереди два дня плавания, чем займемся? – решила перевести я тему. – Могу научить тебя плавать, – он снова улыбался. – Нет, спасибо, – эта идея мне точно не понравилась. – Знаешь, сколько у меня таких учителей было? – Сколько? – с подозрением уточнил Вержбицкий. – Много, – я засмеялась. – И почти все профессиональные тренеры по плаванию. – Знаешь, как говорят? Титаник построил профессионал, а ковчег – любитель. – Не понимаю, при чем тут строительство Титаника? И, вообще, в моем случае сравнение с Титаником звучит как-то двусмысленно, – усмехнулась я. – Ко дну я шла тоже уже не один раз… И давай закроем эту тему. Да, и не забывай о своей ноге. С ней пока ты точно никого не научишь плавать. – Это правда, – вздохнул Вержбицкий с сожалением, а я в глубине души порадовалась: уверена, если бы не нога, он бы точно воплотил свою идею в жизнь, даже несмотря на мои протесты. – Тогда будем сидеть в каюте. Или лежать. По настроению. – Или обсудим прошедшую часть круиза относительно нашей главной рабочей задачи, – произнесла я нарочито деловым тоном. – Составим приблизительный отчет… На что Вержбицкий снова тяжело вздохнул и произнес: – Нет, я тебя точно уволю… Конечно же, никаких отчетов ближайшие два дня мы не составляли. Но и в каюте с утра до вечера не сидели. Зато наконец-то мы смогли оценить спектр развлекательных услуг, которые представлял сам лайнер. Например, кулинарный мастер-класс, где нас учили готовить романтический ужин. То, что именно в этот раз он был предназначен для парочек, среди которых оказались и те самые молодожены-французы, я узнала с опозданием и уже на месте, поэтому сбежать не получилось. Но блюда вышли вкусными, так что сожаления быстро были отброшены в сторону. Еще было вечернее лазерное шоу и кинотеатр на верхней палубе под открытым небом, уже знакомый спа-салон  и ужины в ресторане… Ну и бессонные и безумные ночи, за которые наутро мне всегда было немного стыдно, но которые я втайне с нетерпением ждала каждый вечер. В порт Рио-де-Жанейро мы прибыли в обед. Еще задолго до этого, лишь на горизонте появились очертания знаменитой статуи Христа, народ вывалил на палубу, чтобы полюбоваться открывающимися видами. – Значит, идем на канатную дорогу? – уточнил у меня Вержбицкий. – Конечно, – подтвердила я. – Ведь уже все экскурсии заказаны. На гору, называемую здесь «Сахарная голова», и одну из главных достопримечательностей Рио, как советуют опытные туристы, лучше отправляться после обеда, а еще лучше – ближе к заходу солнца. Говорят, такого заката как оттуда, вы нигде не увидите. Да и обзор с этой горы, на вершине которой находится смотровая площадка, потрясающий: залив Гуанабара, песчаные пляжи, ночной Рио и его окрестности с высоты птичьего полета – реально захватывает дух и вызывает мурашки восторга. Среди прочих туристов в этот раз с нами вновь были наши старые, безумно влюбленные друг в друга, знакомые французы. Их возбужденное переговаривание, вскрики, вздохи порой мешали слушать гида, а во время подъема по канатной дороге Николь в страхе вцепилась в своего супруга и всю дорогу бормотала некую молитву на французском, во всяком случае до меня то и дело доносилось: «аве Мария, аве Мария…». Впрочем, бояться было чего, как и опять же восторгаться: кабины подъемника были совершенно прозрачны, включая пол, и под ногами оказывалась пропасть в триста с лишним метров. – Ты как? – спросил меня Вержбицкий, тоже поглядывая на эту парочку. – Нормально, – отозвалась я, улыбнувшись. – Я боюсь глубины, а не высоты. – Точно, – Вержбицкий щелкнул пальцами, – ты же говорила, что прыгала с парашютом. И как тебя угораздило? Сначала мне отвечать не хотелось, воспоминания, не самые приятные, всколыхнулись, как грязный осадок. Но сама виновата, нечего было болтать о таком. – Прыжок мне подарил на день рождения мой бывший, – все же призналась я. – И это не было моей мечтой, никогда. Я вообще не экстремал, ты же видишь. А он, похоже, опять таким образом развлекался, только я этого тогда, по понятным причинам, не осознавала. Сделала вид, что рада. Он обещал прыгнуть со мной, мол, романтический прыжок, а сам в назначенное время не пришел. И прыгала я одна. Не скажу, что получила большое удовольствие, но высоты бояться перестала. – Ну хоть какая-то польза, – усмехнулся Вержбицкий. – Да уж, нет худа без добра,– я тоже улыбнулась. Подъем от начальной точки на пляже до самой вершины со смотровой площадкой занял всего шесть минут, зато потом было не меньше получаса на фотографирование действительно восхитительных видов на фоне вечернего залива и Рио-де-Жанейро. Затем мы спустились чуть ниже, где располагались магазины, сувенирные лавки и рестораны, а вокруг раскинулся тропический парк с маленькими забавным обезьянками и прочей живностью. Из всех группы желающих остаться там на ужин оказалось немного, но среди них были мы и – куда ж без них! – наши, скрепленные узами ритуала, французские друзья. Возвращались на лайнер уже далеко затемно, тем удивительней было в этот час встретиться с Глорией. – А я вас ждала! – воскликнула она при виде нас. – У меня для вас отличная новость! Как я и обещала, у части туристов круиз закончился, и освободилось несколько кают, есть даже с окном и балконом! – Спасибо, Глория, – опережая меня, отозвался Вержбицкий, – но нам уже не надо. – Как это не надо? – деланно возмутилась я. – Надо. Мне очень надо отдельная каюта. Спасибо, Глория, за хлопоты. Я непременно одну заберу себе. – Тогда, подбегайте через минут пятнадцать ко мне в каюту, – обрадовалась та, – я отдам вам ключ. Кстати, Ярослав, как ваша нога? – Уже хорошо, как видите, – усмехнулся тот. – Бинты вчера сняли, хожу нормально. Даже не хромаю. – Я за вас рада, – она похлопала его по плечу. – В общем, жду вас за ключами. – Это что еще такое? – грозно поинтересовался Вержбицкий, когда мы разошлись с Глорией. – Ничего, эта каюта должна была быть моей с первого дня, – объяснила я спокойной. – Почему я должна отказываться? Мало ли как все повернется? Вдруг мы поссоримся… Или еще чего… – То есть, переезжать ты не собираешься? – уточнил уже более расслабленно Вержбицкий. – Пока нет, – я пожала плечами, – слишком много мороки… Возможно, завтра перенесу часть вещей, которыми мало пользуюсь. Заодно создам видимость, что там кто-то живет. К Глории, спустя нужное время, я спустилась одна. Забрала ключ, затем мы еще вместе сходили посмотрели «мою» новую каюту. Как всегда и везде хорошо обставленную, с большим окном, но чуть меньшую по метражу, чем наша с Вержбицким нынешняя. А вот возвращаясь назад, я встретила того, кого избегала все последние дни. Питера. – Привет, – улыбнулся он, но уже без прежнего задора. – Привет, – я тоже улыбнулась, хоть через силу. – Как дела? Как Рио? – спросил Питер довольно формальным тоном. – Дела нормально, а Рио очень красивый. – У меня завтра выходной, – произнес он то, чего я больше всего боялась услышать. – Наша прогулка уже не в силе? Я отрицательно качнула головой. И добавила: – Извини… Но я и не обещала. – Конечно, без проблем! – ответил тот нарочито бодро и поспешил к служебной лестнице. – Хорошо отдохнуть! И спокойной ночи. – Спокойной ночи, – я проводила его взглядом и сама направилась к лифту. Неприятно, конечно, но подпитывать Питера ложными надеждами – еще хуже.