Глава 26

Рикардо и Шелли служба безопасности задержала раньше, чем лайнер вошел в порт. Мы узнали об этом от Рональда. Рикардо, конечно, сразу не признавал вины и давил на то, что его оклеветали. Зато Шелли, запаниковав, выдала себя с головой. Как только она узнала, что к напарнику пришли из службы безопасности, попыталась спрятаться, видимо, в надежде сбежать в порту Сан-Пауло. Ее перехватила полиция, которая уже давно была наготове и только ждала, когда спустят трап. С собой у Шелли оказалась сумка с деньгами и украшениями. Истерику, которую она закатила в момент задержания, наблюдали многие на лайнере, в том числе и мы. Марии Александровне, когда она поняла, кто украл ее деньги, стало плохо, даже пришлось звать доктора. Ну а дальше полиция взялась за допросы. Со мной и Вержбицким, как главными свидетелями, беседовали несколько часов, раз за разом пересматривали снятое видео. Пригодилась и запись разговора Рикардо с той девушкой, которая пыталась его разоблачить. Ее саму, как и Эдуарду, и Марию Александровну, и других потерпевших, которых оказалось даже больше, чем ожидалось, тоже приглашали на допрос. В общем, полиция у нас на лайнере пробыла весь день. Выяснилось, что у Рикардо и Шелли был сообщник среди персонала корабля: бармен, который помогал им спаивать «клиентов» и добавлять им какой-то наркотик (и какое же облегчение, что ко всему этому не имеет отношения Питер!). Всех троих вечером увели на сушу, в местное отделение полиции. Уже позже от того же Рональда мы узнали, что на счету Рикардо это уже не первое подобное «прибыльное путешествие», а вот Шелли, как и бармен, новички в этом деле. Возможно, поэтому все для них прошло не так гладко. Тем не менее, обвинение  предъявили всем, притом по нескольким статьям, и через отведенное законом время их ждет суд. На нашем присутствии на суде, по понятным причинам, никто не настаивал, но все мои записи, как и показания, были приобщены к делу. – Даже не верится, что у нас получилось, –  раз за разом повторяла я, когда мы поздним вечером того же дня ужинали с Вержбицким в одном из ресторанов. – Мне даже кажется, что это все происходило не со мной. Будто кино какое-то. Я была возбуждена происходящим, а Ярослав только подшучивал надо мной, обзывая то Шерлоком Холмсом, то Эркюлем Пуаро вместе с мисс Марпл. Но я не обижалась, потому что к каждому из этих имен он непременно прибавлял «моя», а это уже было безумно приятно. Несмотря на бессонную ночь, усталости не было, поэтому после ужина мы отправились прогуляться по ближайшим от порта районам Сан-Пауло. Увидев закрытую аптеку, я снова вспомнила о тесте. – Опять не успела, – вырвалось у меня сокрушенное. – О чем ты? – не понял Ярослав. – Тест, – не стала скрывать я. – Хотела сегодня его купить, но за всеми этими делами, конечно же, не успела. Вот и аптеки закрылись. – А есть уже повод его покупать? – Вержбицкий как-то вдруг растерялся. – Небольшой повод есть, в два-три дня, – ответила я. – А ты что, испугался уже? – Ничего не испугался, – возмутился он. – Но, как бы то ни было, дело-то серьезное… Это ж не водички сходить попить… – Уж точно посерьезнее водички, – усмехнулась я. – Может, тогда поищем круглосуточную аптеку? – тут же предложил Ярослав и глянул на свои часы, которые благополучно вернулись к нему после задержания Шелли и Рикардо. – Не надо, – я взяла его под руку, – завтра купим. Мы еще целый день пробудем здесь… Давай просто погуляем… – Значит, может, все-таки и «да», – протянул он позже. – И как назовем? – Давай вначале убедимся в этом «да», – я улыбнулась. – И, вообще, все будет зависеть от того, девочка там или мальчик. – А ты кого хочешь? Я пожала плечами: – Мне все равно. – Мне тоже, – подтвердил Вержбицкий. И тут же добавил: – Но с девочкой, наверное, проще… – Почему? Мне кажется, что с мальчиком проще, – возразила я. – То есть ты все-таки хочешь больше мальчика? – Я этого не говорила! Просто высказала мнение. И, вообще, к чему эти разговоры, если от нас ничего не зависит? – А если двойня? Я сделала глубокий вдох, а на выдохе медленно ответила: – Давай все-таки подождем результаты теста. И какие у нас планы на завтра? Я перевела тему не потому, что она была мне неприятна, как раз наоборот, все было слишком хорошо, и от этого казалось нереальным и очень шатким. Да, я не планировала беременность, даже не задумывалась о ней раньше, считала, что глупо размышлять о том, вероятность чего стремится не то что к нулю, даже к отрицательным числам… Но я и о Вержбицком никогда не думала! Точнее, думала, но совсем не в том ключе. И уж точно не предполагала, что мои чувства к нему могут так кардинально измениться. От ненависти до любви – один шаг? Кажется, теперь я знаю, как это бывает… Все это свалилось на меня так быстро, внезапно, перевернуло мою жизнь с ног на голову, изменило мои мысли… Заставило чувствовать себя счастливой… И я вдруг осознала, что боюсь сглазить. Поскольку не бывает все так хорошо, не бывает… И все-таки сглазила. Это случилось следующим утром. Я принимала душ, а Ярослав заказывал для нас завтрак. Возможно, если бы в этот раз я не забыла крем для депиляции и мне не пришлось за ним возвращаться в комнату, то ничего бы не узнала. А так… Я оставила включенной воду, открыла дверь ванной и услышала то, что явно не предназначалось для моих ушей. Ярослав разговаривал по телефону, повернувшись ко мне спиной. С кем, я узнала чуть позже, но уже первая его фраза, произнесенная самодовольным тоном, ударила меня под дых: – Конечно, она сдалась. Разве передо мной можно устоять? Так что я выиграл наше пари. Готовь к моему возвращению ключи от своего мерса… И все же какая-то часть меня еще надеялась, что я ошиблась, и эти слова вовсе не про меня. – Да, пришлось смухлевать кое в чем… Но ведь главное – результат, правда? Нет, Лера ничего не поняла, не волнуйся… Нет, она сейчас в душе… И все оправдания разрушились, рассыпались как труха. А потом Ярослав обернулся и увидел меня. Испугался. Запнулся. Затем быстро проговорил в трубку: – Перезвоню, тетя… Тетя? То есть это еще и Галина Дмитриевна была? – Ты поспорил на меня с тетей? – в носу защипало, а в глазах стало горячо. Два предательства сразу. Как с таким справиться? – И оценил меня как машину? – Ты неправильно поняла, – Вержбицкий сделал ко мне шаг, но я выставила вперед руку. – Я не глухая, – произнесла тихо. – Вы на меня поспорили с Галиной Дмитриевной. Ты заполучил меня и выиграл ее новенький мерседес. Еще и нечестно. Мухлевал. В чем? В своих чувствах? То есть играл со мной? Вызнал все мои тайны, чтобы использовать их в своих целях? Да ты еще хуже, чем мой бывший… Он хотя бы не пытался выглядеть порядочным. Не знаю, как мне удалось в этот момент не заплакать. Но сдерживаться уже не было сил, поэтому я спешно заскочила обратно в ванную и там уже дала волю слезам. – Лера! Это все не так, – дверь ванной грохнула, похоже, встретившись с кулаком Вержбицкого. – Этот спор… Он шуточный, понимаешь? Мы с тетей любим поспорить на всякую ерунду… – Ах, значит, я – ерунда? – с еще большей горечью отозвалась я. – Да нет же… Черт! Не так выразился… Конечно, ты не ерунда. Я имел в виду, что спорим мы не всерьез… И машина мне на фиг не сдалась. Это просто для азарта… – Какие вы, однако, оба азартные, – съязвила я. – Семейная черта, да? – Лера… Все было не так. Ты мне просто очень понравилась, почти с первого дня. Но тетя сказала, что ты у нас неприступная девушка и мне не по зубам. И что никогда не станешь со мной встречаться. Ну мы и поспорили… И машину она предложила. – А что же на кон поставил ты? Во что оценил меня? – я уже взяла себя в руки и вытерла слезы. Минута слабости закончена. Хотя, какая, к черту, минута? К несчастью, моя слабость длится уже третью неделю… Но теперь пришло время сказать ей: «стоп». Чудес, как и принцев, не бывает, пора бы это зарубить на носу и перестать обжигаться. – Свою долю в туркомпании. – Надо же! Щедро… – я открыла холодный кран и ополоснула заплаканное лицо. – У меня прямо корона на голове выросла от собственной значимости. И что, серьезно отдал бы? Хотя… Куда б тебя тетя отпустила… Молодец, все продумал… Ничего бы не потерял. – Я бы все равно ушел. – Уже не надо никуда уходить, Ярослав Юрьевич, – я распахнула дверь и столкнулась с ним почти лицом к лицу. Растерялась лишь на мгновение, потом же проскользнула мимо него. Вержбицкий хотел меня задержать, но я оттолкнула его и направилась к шкафу. – Лучше уйду я… Он с потерянным видом наблюдал, как я одеваюсь, потом достаю чемодан и бросаю туда свои вещи. – Лера, не делай глупостей… Давай спокойно поговорим. Этот спор уже не имеет никакого значения, все изменилось с тех пор, понимаешь? Он остался в прошлом, шуткой… – Я и смотрю, как вам сегодня было весело с Галиной Дмитриевной! – нервно усмехнулась я. – Потешаться надо мной за моей же спиной! – Да никто над тобой не потешался, слышишь? – Вержбицкий все-таки оттянул меня от уже закрытого чемодана и прижал к себе. – Ну манера у нас общения такая! Я наконец признался тете, что мы вместе, а она вспомнила про тот идиотский спор… Да, я признаю, что он идиотский! Она вспомнила в шутку, я в шутку поддержал… Конечно, мы не хотели, чтобы ты слышала об этом… – Да, я слышала ваш самодовольный тон, Ярослав Юрьевич… – А что мне, печалиться? – вдруг тоже вспылил он. – Из-за того, что мне все-таки удалось завоевать тебя? Заставить тебя оттаять, увидеть тебя настоящей? Да, я доволен, черт побери! – Вержбицкий расслабил объятия, и я тут же выскользнула из них. – В таком случае, не буду мешать вам радоваться своим успехам, – я подхватила чемодан и покатила его к выходу. На этот раз Ярослав не останавливал меня, и от этого почему-то было еще больнее. Обида продолжала душить, и чем дальше я отходила от нашей каюты, тем тяжелее становилось на сердце. Другая каюта же, выделенная мне Глорией, показалась пустой и неуютно. Не думала, что она мне все-таки пригодится… Я закрылась на ключ и опустилась на кровать. Сидела так, в одном положении и уставившись в точку на полу, неизвестно сколько времени. Кажется, у меня даже мыслей не было, только чувство полнейшего опустошения. В реальность меня вернули естественные потребности. И как я ни пыталась их не замечать, они все же одержали вверх. А в туалете меня ожидал очередной «сюрприз»: «женские» дни, на которые я уже и не рассчитывала, вернулись. В первую минуту меня одолел смех, надрывный, почти истеричный, который незаметно перешел в новый поток слез. Теперь уже точно все, конец. Это знак. И никаких тебе гоно лунна, гоно пире и прочих «единств»… И как я могла поверить в эту глупость?..