Глава 7. Предсказуемая: Двое в лодке, не считая автора.
Как ни странно, в воскресенье я проснулась бодрой и полной позитивного настроя. Половину дня потратила на работу, вторую половину - на отдых. Отдыхала, не особо изощряясь, за макбуком, продолжая писать свой роман.
Ксюша активно делала вид, что ей совсем не интересно, что происходит в моей жизни. Я активно делала вид, что не замечаю её «отсутствия интереса».
Так мы и приблизились к заветному дню, знаменующему начало новой рабочей недели.
И первым, что мне нужно было сделать, переступив порог издательства, это зайти к главному редактору и обсудить дополнение к контракту Стефании.
Оно было… жестким.
- Роман Николаевич, мы правда на это пойдём? - спокойно уточняю у главвреда, стоя в его кабинете.
- Да, соглашусь, для Стефы это почти невыполнимо, - соглашается начальство, - она вряд ли сможет выдержать подобный ритм, учитывая выпускные экзамены…
- Суть даже не в экзаменах. Это рабский контракт. А мы не в Корее, и она не айдол, чтобы так упахиваться в свои семнадцать. Фотосессии и интервью, конечно, можно сделать обязательным пунктом договора, но Стефания никогда и не отказывалась от подобного. Здесь же… здесь буквально расписана её жизнь на ближайшие три года, - смотрю на страницы «дополнения» с лёгким недоумением.
Глеб сделал действительно много. Но это «много» в данном случае откровенно «слишком».
- Но, согласись, это невероятно заманчивый контракт. Для нас. Имея его и подпись Стефании на нём, мы гарантируем постоянный интерес к её творчеству и новые романы три раза в год! - глаза Романа Николаевича загораются.
- Мы не на заводе, - напоминаю ровно, - а я не могу гарантировать вам, что Стефания сможет писать по три романа в год. Чтоб вы понимали, я напомню, что я её редактор. И за пару лет совместной работы могу сказать точно - она не выдержит. Никто не выдержит, будучи учеником одиннадцатого класса.
- Нужно обсудить это с её мамой, - дипломатично отзывается Роман Николаевич.
- Эта женщина согласится на всё, что мы ей предложим - потому что у неё нет времени в этом разбираться.
- И что ты мне предлагаешь? - главный редактор складывает руки на груди.
- Я предлагаю дождаться Стефанию - она сегодня должна зайти ко мне с синопсисом, - и поговорить с ней прямо. Надо учесть все минусы и плюсы нового договора. Но также надо не забывать, что мы имеем дело с ребёнком. Выжать из неё всё, а потом выкинуть за ненадобностью - это слишком жестоко, шеф. Мы не можем так поступить.
- Кто сказал, что мы её выкинем? - демонстративно изумляется главвред.
- Если она не сможет больше писать после нескольких месяцев или даже года подобной гонки - то у нас не останется причин держать её в штате. Вот, только, кому она будет нужна в тот момент, не имея ни законченного образования, ни какого-либо полезного опыта за спиной? Выгореть в подобном случае очень легко. А вот встать на ноги после такого падения…
- Я тебя понял, но ты драматизируешь, - останавливает меня Роман Николаевич.
- Может быть. Но я учитываю все варианты.
- Хорошо. Скажи конкретно, чего ты хочешь? Ты же не просто так весь этот разговор затеяла.
- Я хочу, чтобы вы переговорили с Глебом Самойловичем и нашли возможность смягчить контракт. Место в штате - это очень приятный бонус. Но плюсов всё же должно быть больше, чем минусов, - четко проговариваю, глядя ему в глаза.
- А ты сама?.. Почему не обсудишь это с Глебом? Насколько я понял, у вас появилось некое взаимопонимание.
Неправильно поняли…
- Вы главный редактор. И подпись на контракте будете ставить вы, а не я, - вежливо отклоняю предложение.
- Ладно, иди-работай, - неожиданно легко соглашается главвред, отпуская меня восвояси.
Слегка удивленная, иду в наш офис.
Но слишком быстро убеждаюсь, что рано я обрадовалась...
- Главный редактор направил меня к вам - обсудить новое дополнение, - произносит Глеб, появляясь около моего стола спустя сорок минут.
- Мы вроде договорились о том, что все изменения вы обсудите вдвоём… - вежливо отзываюсь, ещё не понимая - напрягаться мне или нет.
- Во-первых, это поручили нашей паре. Во-вторых, ни о каких изменениях и речи быть не может: дополнение создано и готово к подписанию. Обсуждать нечего, - сурово отрезает господин исполнительный директор.
Саша тихо пятится на выход.
- У вас есть дети? - спрашиваю, глядя ему в глаза.
- Нет, - отвечает Глеб.
- Может, кто-то, о ком вы заботитесь? - предпринимаю вторую попытку.
- Нет.
- Родители?..
Взгляд, которым меня награждают, явно даёт понять: о родителях лучше вообще не упоминать.
Черт… как похоже на меня…
- Тогда вам будет трудно понять, но вы, пожалуйста, постарайтесь, - произношу так же вежливо, - Стефания - ещё ребёнок. Она может не выдержать подобной нагрузки…
- Я выдержу, Ева, - бодро произносит Стефа, входя в офис.
Удивленно смотрю на неё. Откуда она знает?..
- Глеб Самойлович прислал мне дополнение к контракту. Я с ним ознакомилась. И я согласна, - метнув в исполнительного директора презрительный взгляд, отрезает девушка.
Боже… она что, решила пойти на принцип? Захотела «утереть ему нос» и показать, "на что способна" - или что-то вроде того?..
Поворачиваюсь к Глебу Самойловичу и замечаю довольный блеск в его глазах. Так он специально её провоцирует?!
Святая печатная машинка… за что мне всё это?..
- Давайте обсудим все детали. Втроём, - без эмоций произношу, глядя чётко перед собой.
Чувствую, обсуждение будет... жарким…
- Нечего обсуждать, Ева, я уже дала своё согласие, - заявляет Стефания.
- Ты вначале мне синопсис готовый покажи, а потом уже о своём согласии заявляй, - замечаю спокойно.
Так и вижу себя в этот момент - сидящей в позе лотоса и отпивающей саке… Прям, мудрость из всех щелей сквозит.
- Мой синопсис… почти готов, - тут же начинает мяться госпожа автор.
- Ваши синопсисы вообще меня не касаются. Раз она дала своё согласие, то и обсуждать нечего, - отрезает господин исполнительный директор, который в моих мыслях мгновенно превращается в монстрячного вида верзилу с крокодильей пастью и куриными мозгами в голове.
Знаю, знаю. Недооценивать этого противника опасно. Но сейчас Глеб ведёт себя крайне глупо.
Что-то сильно мешает ему мыслить ясно.
- А вам бы не мешало узнать, что такое синопсис, и как он связан с созданием книги, - также ровно отвечаю, ничуть не впечатляясь его доводами.
- Ева, главный редактор меня поддержит, - сжимая в руках лямку рюкзака, напряженно произносит Стефа.
- Тем более. На этом разговор считаю законченным… - протягивает второй.
- Вернитесь на место, - громко и четко произношу, отчего все присутствующие в офисе изумленно замирают и переводят на меня взгляд.
Складываю руки в замок, поднимаю взгляд на Глеба.
Не стоит так удивляться, господин временный начальник, но, как хороший руководитель, вы должны были понять, что отдавать мне место судьи в этом состязании было заведомо проигрышным ходом.
Потому что судья не проигрывает.
- Глеб Самойлович, перед вами стоит автор, с которым вы собираетесь перезаключить договор. Этот автор должен будет на протяжении трёх лет писать романы, которые будут эксклюзивно издаваться в нашем издательстве и распространяться по всей стране. Этот автор обязуется написать минимум девять романов - исходя из вашего дополнения. Но в данный момент этот автор не в силах создать даже план работы над следующей книгой, - поднимаю бровь, замечая, как в голове мужчины начинают вертеться шестерёнки; да, Глеб, некоторые вещи просто необходимо знать, прежде, чем запускать массовое производство того, чего даже в черновом наброске нет… - Стефания сейчас может наобещать всё, что угодно: будем честны друг с другом - она не отступит, потому что вы задели её гордость. Но она не сможет бросить всё, «полностью посвятив себя творчеству» - и при этом работать каждый день, как негр на плантации. Потому что это понятия взаимоисключающие друг друга. Да и сам процесс творчества не сочетается с заводским принципом производства. Фантазия - дама капризная. Вы не сможете взять её в плен и выуживать интересные истории одну за другой, как по расписанию. Мастера пера, конечно, управились бы с этой задачей. Но не выпускница школы, которая пишет меньше трёх лет.
Когда заканчиваю свою речь, смотрю на Глеба всё также, без агрессии. Он должен понять, что я не с ним воюю. Я объясняю правила игры.
Это просто нужно знать прежде, чем идти по коридорам, размахивая новым договором, как Великий Спаситель Издательства.
Только и всего.
- Ева, ты… - выдавливает из себя Стефания, едва сдерживая слёзы; к слову, смотрит она на меня, как на предательницу.
Бог мой, неужели он ей так сильно нравится?..
- Стефа, я не помогу тебе ни одним советом, если ты сейчас пойдёшь к Роману Николаевичу и поставишь свою подпись. Просто знай это, - ровно произношу, расставляя все точки над «ё».
Я не настолько глупа, чтобы не осознавать - на кого на самом деле ляжет тяжесть этого контракта.
- Это что, шантаж? - даже немного удивленно уточняет Глеб.
- Шантаж - это угроза с целью вымогательства… - поясняю для тех, кто не знает значения слов, - а мне ничего не нужно. Чтоб было совсем понятно: мне ничего не нужно ни от вас, ни от Стефании, ни от Романа Николаевича, ни от нашего издательства в целом. То, что я здесь имею - я имею заслуженно. И большего не желаю.
- Но вы угрожаете Стефании, - замечает Глеб.
- Что не буду ей помогать? Ну, да, это страшно, - начиная разбирать документы на своём столе, протягиваю с улыбкой.
- Стефания, оставьте нас одних, пожалуйста, - очень медленно и с расстановкой произносит господин исполнительный директор, и я чувствую, как эти двое объединяются против меня... поскольку Стефа соглашается и выходит из офиса, одарив меня таким воинствующим взглядом, что впору испугаться.
Наверное.
- Вы интересный противник, Ева, - протягивает Глеб неожиданно мягким и тягучим голосом, затем кладёт ладони на мой стол, - даже не знаю, что с вами делать…
- Позвольте мне работать - это всё, что от вас требуется, - также мягко произношу, откладывая бумаги в угол стола, - по сути, мы с вами сталкиваемся лишь по одной причине…
- Из-за вашей наглости? - приподнимает бровь мужчина.
- Из-за вашего желания залезть во все дыры, - сухо улыбаюсь, наклонившись в его сторону.
Затем возвращаюсь в прежнее положение и пробуждаю спящий компьютер.
- Это прозвучало довольно грубо, - замечает Глеб.
- Прошу прощения, но это именно то впечатление, которое вы создаёте, - отвечаю ему предельно вежливо.
- Вы даже понятия не имеете, с каким огнём сейчас играете, - словно даже изумленно протягивает Глеб, но при этом в его глазах веселье переплетается с азартом и чем-то очень нехорошим…
Тем, что может подтвердить его слова - я это чувствую.
С некой уверенностью в том, что этому человеку всё по плечу.
Странное ощущение от в общем-то банальных слов…
- Да я и знать не хочу, если уж совсем по-честному, - признаюсь на волне искренности и поднимаюсь на ноги.
В горле пересохло от всех этих словесных баталий.
- А зря. Ведь, если бы я захотел залезть во все дыры, поверьте, я бы уже в них был.
Застываю на месте, чётко уловив угрозу в его словах. Угрозу и…
Резко перевожу взгляд на мужчину.
- А теперь я вас попрошу следить за словами, - произношу медленно и четко.
- А что такое? - усмехается Глеб, глядя на меня очень нехорошо, - Только вам можно пользоваться подобными словесными оборотами?
- Я понять не могу: вы действительно злодей? Или только я пробуждаю в вас самое плохое? - удивленно смотрю в его лицо.
- Вы много на себя берёте. Впрочем, как обычно, - бросает мне мужчина с высоты своей позиции, - даже странно, что такая смелая на работе, в жизни вы представляете из себя довольно жалкое зрелище.
- Что вы сказали? - чувствую, как сердце начинает бить в набат.
- Ваш панический страх перед мужчинами, - спокойно поясняет Глеб, доводя моё сердцебиение до откровенной аритмии, - поначалу я не мог сложить все пазлы и не понимал, почему вы встречаетесь с кем-то моложе себя на столько лет, но теперь мне очевидно: только рядом с таким сосунком вы ощущаете себя в безопасности. Потому что не чувствуете от него угрозы. От меня - почувствовали. И пулей выскочили из машины. А с ним - даже зажиматься в тёмном углу себе позволили! И я понял, откуда растёт это доверие: из вашей уверенности, что вы сильнее его. Поэтому я и говорю… жалкое зрелище.
Чувствую, как лицо, пылающее жаром, совершает худшее из предательств: оно позволяет глазам наполниться слезами.
Меня в жизни так не оскорбляли…
Первая пощёчина прилетает ему от правой руки, мгновенно обжигая мою ладонь. Вторая почти долетает до цели - но застывает, перехваченная мужчиной.
- Это. Было. Больно. - произносит он по слогам. И произносит совершенно серьёзно.
- Не уверена, что вы знаете, что такое боль, - сообщаю ему голосом, лишенным интонаций, и вновь замахиваюсь правой рукой - но меня вновь останавливают.
- Решили использовать физическую силу? Несмотря на то, что презираете её? - Глеб смотрит на меня с такой неприязнью, что впору заорать на него и просветить, что это именно он здесь - главное зло! И это именно он вызывает у меня подобные чувства!
- В борьбе с такими паразитами все средства хороши, - цежу, с ненавистью глядя на него.
- С паразитами?.. - недоверчиво усмехается мужчина, а затем резким рывком притягивает меня за запястья, вынуждая телом упереться в него, - Вы совсем не следите за своими словами. Даже как-то обидно, что я по глупости принял вас за профессионала.
Мне неприятна его близость. Я хочу его пнуть. Или разбить стул об его спину. Мне противно то, что я вынуждена ощущать его через одежду. Но одно меня откровенно радует: что из-за своей злости на него я не чувствую страха.
Тем временем Глеб наклоняется ко мне, сминая мою зону комфорта и врываясь на личную территорию без какого-либо зазрения совести, и произносит мне в самое лицо:
- Для вашей же безопасности… советую со мной не спорить. И включить функцию цензуры произносимых слов. Вы для меня - мгновение, которое я с легкостью забуду. А я могу стать тем, кто разрушит вашу жизнь.
- И много жизней вы разрушили до того, как пришли сюда? - бросаю ему в ответ.
- Достаточно, - через небольшую паузу произносит Глеб, и я понимаю - он не врет.
Он действительно может это сделать.
- Отпустите меня, - мой голос звучит сухо.
Никто никогда не сможет сказать, что в этот момент я была напугана. А я была.
Как только мои запястья получают свободу, я делаю шаг назад, начиная медленно их растирать, а затем оглушаю Глеба мощной пощёчиной, завершающей симметричный рисунок на его лице.
- Ты… - в глазах мужчины появляется настоящая ярость.
- Я нарою на тебя информацию, Глеб Самойлович, - просто сообщаю ему.
Мужчина смотрит на меня некоторое время... а затем начинает смеяться. Искренне так - словно ему очень нравится всё, что здесь происходит.
- Ну, Ева, - неожиданно беззлобно отвечает он, - ты меня взбесила.
А вот теперь мне просто до жути страшно.
- Знаешь, что я делаю с теми, кто меня бесит? - всё также «на позитиве» сообщает мне исполнительный директор.
- И что же? - напряженно уточняю.
- Я давлю на их слабости.
У меня уходит секунда на то, чтобы понять - о чём он, а затем…
Ещё один резкий рывок и такой же резкий захват: я оказываюсь в руках этого человека, абсолютно не имея шанса выбраться без посторонней помощи.
- Боюсь, мальчик твой отправится в отпуск. Он просто не выдержит моей конкуренции, - сообщает мне мужчина, в глазах которого нет ни грамма симпатии.
Стоп… Чего?!
- Готовься, Ева. Эти три месяца станут для тебя тяжелым временем, - в голосе Глеба появляется предупреждение, а затем меня, ласково так, целуют в щёчку - после чего небрежно отталкивают и стряхивают несуществующую грязь с рук, - контракт я ещё раз пересмотрю. Но если вы не предложите альтернативы, гарантирующей отсутствие простоя в производстве - Стефания его подпишет.
- Будет вам… альтернатива, - с уже откровенно нескрываемой неприязнью сообщаю ему, чувствуя напряжение в каждой клетке своего тела.
- Отлично. Буду ждать к завтрашнему дню на своём столе, - сухо улыбается Глеб и выходит из офиса.
Мать моя… мама.
Что за монстр пожаловал в наше издательство?
В итоге, весь вечер убиваю на создание идеального контракта для Стефы. Сама не понимаю, зачем я это делаю? Но, черт возьми, теперь это дело принципа! Да, я могла бы согласиться на подобный контракт для какого-нибудь проверенного автора, который пишет книги самостоятельно и выпускает по пять романов в год, не напрягаясь. Но в случае Стефании…
Откидываю ручку в другой конец гостиной и роняю лицо на ладони.
Ну, с какой стати я так завелась из-за всей этой ситуации?.. В конце концов, никто меня к стенке не припирает и не заставляет писать за неё книги!
Так в чём дело? В какой момент я начала воспринимать все выпады Глеба, как личное оскорбление? Ведь дело лишь в моём собственном ко всему этому отношении!..
А мы столько всего друг другу наговорили…
Как-то глупо всё это…
- Я запуталась… - бормочу, растирая лоб.
- Тебе не даёт покоя твой суровый начальник? - подаёт голосок Ксюша, сидевшая на диване с поджатыми под себя ногами и журналом в руках.
К слову, журнал был перевернут вверх тормашками.
То есть… она в него даже не заглядывала.
…
И давно она за мной наблюдает?
- Мне не даёт покоя моя реакция на него, - отвечаю на пределе искренности.
- Ты влюбилась? - тихонько шепчет соседка, поднимая брови, после чего растерянно уточняет, - А как же Сева?..
- С ума не сходи, - отмахиваюсь устало, - ещё не родился тот человек, что сможет полюбить Волжина. Это просто невозможно, я уверена.
- И тем не менее, ты думаешь о нём… - замечает Ксюша, отложив журнал в сторону, - а сообщения Севы игнорируешь.
- Что? Мне приходили какие-то сообщения? - удивленно спрашиваю, затем начинаю искать телефон, нахожу его почему-то на кухне и смотрю на экран с тремя новыми смс.
«Завтра заеду за тобой и пойдём в кино»
«Надеюсь, сегодня ты выспишься»
«И не будешь отвлекаться на мысли о работе…»
Улыбаюсь, глядя на экран. Эта порция внимания была мне необходима. Но парень зрит в корень: если я сейчас ничего не сделаю, то наше свидание будет омрачено думами о конфликте с исполнительным директором.
- Может, засунуть в зад свою гордость и пойти на мировую?.. - размышляю вслух вполне серьёзно.
Да, меня сегодня сильно задели слова Глеба, но и я не особо выбирала выражения. Мы оба были… хороши.
Захожу в сообщения, нахожу послания от исполнительного директора и строчу на волне самых добрых намерений: «Глеб Самойлович, мы можем сейчас встретиться?»
Как ни странно, ответ приходит почти мгновенно: «Да»
Воспаряю духом. Пишу ему: «Куда мне подъехать?»
Сообщение с адресом тоже не заставляет себя ждать.
Отлично. Сегодня всё и решим. Чтобы не усугублять конфликт и не создавать из офиса зону военных действий. Это правильно.
- Ты куда? - удивленно спрашивает Ксюша, когда я иду в спальню, по ходу вызывая такси.
- Мне нужно заехать в одно место. Вернусь где-то через полчаса. Может, минут через сорок - не больше, - отвечаю, доставая джинсы и футболку из шкафа.
Поскольку я не знаю, в какое конкретно заведение меня позвали, изощряться в выборе одежды не буду. Вдруг там какая-то забегаловка, а тут я - в вечернем платье! В конце концов, если это ресторан, то Глеб может просто выйти ко мне: нам не о чем долго разговаривать, я всего лишь предложу мир.
- Ты хотя бы причешись, - мягко предлагает Ксюша, протягивая мне расчёску.
Быстро следую совету, бросаю последний взгляд в зеркало… всё отлично. Не броско, но и не домашняя пижама, в которую я была одета минуту назад.
- Пожелай мне удачи, - прощаюсь с соседкой взмахом руки и закрываю за собой дверь.
Вопрос таксиста - к какому именно подъезду ехать? - застаёт меня врасплох.
- Разве это не адрес заведения? - спрашиваю, открывая на телефоне карту города.
- Нет, это жилой дом, - взглянув на меня через зеркало, отвечает мужчина.
Тааак…
Строчу Глебу: «Буду через пять минут. Но вы дали адрес дома. Скажите, куда конкретно подъехать?»
Может, первый этаж отдан под коммерцию - как это часто бывает? Тогда надо понять, где меня будет ждать господин исполнительный директор.
Ответ приходит лишь через четыре минуты, когда мы уже подъезжаем…
«Третий подъезд, восьмой этаж, квартира 240»
Смотрю на сообщение и не могу понять… он это серьёзно?
- У него вообще совесть есть? - вырывается из меня.
- Так, куда ехать, девушка? - уточняет таксист.
- Третий подъезд, - прикрывая лицо рукой, отвечаю.
Ладно. Пусть так. Зайду в его квартиру, попрошу прощения и предложу мир. Проглочу все свои обиды на него и постараюсь держаться дружелюбно. Я смогу это.
Оплачиваю поездку и выбираюсь из машины. Смотрю на дом.
Неплохо устроился наш временный исполнительный директор... Если учитывать, что он в этом городе так же временно, возникает логичное предположение - что квартира эта съемная.
- Да он с таким же успехом мог снимать номер в хорошем отеле, - бормочу под нос.
Это элитный район, где стоимость квадратного метра - шестизначная.
Сколько здесь стоит снимать квартиру… даже знать не хочу.
Захожу в дом, подхожу к консьержу, сообщаю - в какую квартиру направляюсь; меня инструктируют, как лучше идти, чтоб не потеряться; хорошо, хоть документы оставить не требуют. А то заметила я этот подозрительный взгляд…
Ну, да, сейчас двенадцатый час ночи. Но Глеб как-то раз обмолвился, что, когда работает - не замечает времени. А если вспомнить, во сколько он сам ко мне вчера приехал… то, да - я ещё рано пришла.
Добираюсь до квартиры, хочу позвонить в звонок, но вижу, что дверь приоткрыта. Захожу внутрь.
- Глеб Самойлович? - протягиваю с порога.
- Раздевайтесь, Ева. И проходите внутрь, - доносится голос начальства с другого конца жилой площади.
По-другому и не назвать. Здесь даже прихожая была метров двадцать… Снимаю пальто и иду вглубь квартиры. Нахожу Глеба на кухне студии, наливающим сок в стакан.
- Добрый вечер, - здороваюсь.
- Дело к ночи, - не моргнув, замечает мужчина.
- Простите. И извините, что так внезапно. Я всего лишь хотела попросить прощения… за всё, - произношу негромко и вежливо.
- Это просто какая-то лавина извинений, - протягивает Глеб, внимательно глядя на меня.
- Мы не должны ругаться. И моя вина, что я не смогла спокойно объяснить положение дел в издательстве. Но я уверена, мы сможем сработаться. Давайте зароем топор войны. Наши ссоры… они не до чего хорошего не доведут.
- А вы отходчивая. Вспыльчивая и отходчивая... - сделав несколько глотков апельсинового сока, произносит Глеб, всё также стоя на месте.
- За вспыльчивость мою… приношу отдельные извинения. Это непрофессионально. Я не должна была доводить ситуацию до того, что произошло, - в очередной раз признаю свою вину, опуская взгляд в пол.
Некоторое время мужчина молчит. Полагаю, он смотрит на меня, но доподлинно это неизвестно. Потому что я всё ещё разглядываю качественный ламинат у себя под ногами.
- Удивительные существа - женщины, - неожиданно произносит Глеб, и, судя по звуку, оставляет стакан в сторону, - вы доводите мужчин до предела терпения, а потом так легко отступаете… Вы развлекаетесь - подобным образом?..
- Нет… в смысле… я не говорю за всех женщин, я говорю только за себя. Моя вина, что я сразу же приняла вас в штыки… но я была оскорблена вашим отношением к себе, - произношу, как есть.
- Это вы так извиняетесь? - сухо усмехается Глеб.
- Мы оба - взрослые люди. Поэтому можем быть честны друг с другом, - отвечаю ровно.
Оговаривать себя я не буду.
- Хотите, чтобы и я был честен с вами? - уточняет мужчина, подходя ко мне.
- Да. Думаю, это нам обоим пойдёт на пользу, - киваю, соглашаясь.
- Тогда я должен предупредить вас: я не такой отходчивый, - с мягкой, но при этом холодной улыбкой отвечает Глеб, останавливаясь прямо передо мной, - и забывать ваши пощечины не намерен. Вы обещали нарыть на меня компромат, а теперь приходите и просите прощения. И знаете, что я вижу в этом?..
- Что? - спрашиваю без эмоций.
- Вашу слабость, - припечатывает меня Глеб, - Вы не способны отвечать за свои слова. И вы вновь подтверждаете мои мысли относительно вас, - он ненадолго замолкает, а затем протягивает с лёгким презрением, - вы этакая… крикунья.
- Пожалуйста, Глеб, следите за словами. Я пришла с миром, - произношу четко, не глядя на него.
- А я не говорил, что я ваш мир принимаю. И, в отличие от вас, я за свои слова отвечаю, - он неожиданно сокращает расстояние между нами и берёт мою голову в свои руки; следующее, что он произносит, заставляет меня напряженно сжаться, - вы взбесили меня настолько, что я даже работать толком не могу. А работы у меня много… И теперь вы сами заявляетесь в мою квартиру и просите о мире. Это как-то опрометчиво с вашей стороны. Либо вы не воспринимаете меня всерьёз.
- О чём вы? - хочу сделать шаг назад, но мне не позволяют.
Его руки держат крепко. А если учесть - что именно они держат… то я вообще лишена возможности отстраниться.
- Я обещал давить на ваши слабости. И вместо того, чтобы проложить между нами сотню километров, вы идёте мне навстречу. Какой приятный подарок.
- Глеб, я… - вновь пытаюсь вырваться, отчего шея отзывается болью; кладу ладони на его запястья и прошу ровным голосом, - отпустите, пожалуйста.
- Отпущу. Когда буду удовлетворен, - спокойно отзывается мужчина, - я впервые сталкиваюсь с женщиной, у которой вообще нет инстинкта самосохранения.