Глава 8. Переломная: Идеальные незнакомцы.
- Какой вы сразу стали маленькой и беззащитной. А ведь я всего лишь ограничил свободу вашего передвижения, - замечает мужчина, - я даже рот вам не закрывал.
Прикладываю все усилия, чтобы успокоить сердцебиение у себя в груди.
Всё в порядке, он просто запугивает. Он не причинит мне настоящего вреда.
- Вы ведь понимаете, какую ошибку сейчас совершаете? - произношу тихо, напряженно глядя ему в глаза.
- Подчиненная напрашивается на встречу, а затем приезжает ко мне домой в двенадцатом часу ночи, - Глеб качает головой, откровенно иронизируя, - разве это моя ошибка?..
Дышим, Ева. Дышим. Не будет он ничего такого делать.
- Что с вами? Вы дрожите?.. - неожиданно спрашивает мужчина, замечая моё состояние, - Эта реакция - не на меня: я ещё даже не начал делать то, что собирался.
- Естественно, эта реакция не на вас, - выдавливаю из себя, прикладывая все усилия, чтобы взять себя в руки.
- Кто-то оставил на вас эти шрамы, - внимательно наблюдая за той борьбой, что шла внутри меня, протягивает Глеб, - Кто именно? Бывший муж?.. Мать? Отец?
Ощущаю, как подгибаются колени.
Только не это, пожалуйста… только не перед ним…
- Я был прав, - нахмурившись, замечает Глеб и практически подхватывает меня на руки, не позволяя упасть, - что он с вами сделал? - его голос звучит серьёзно, и я не слышу издевки в его интонациях.
Напротив. Ощущаю… понимание?..
Не знаю, что это было, но я впервые в жизни позволяю себе ответить правду:
- Ничего особенного. Просто относился ко мне, как к бестолковому куску мяса, который мешает ему нормально жить.
- А где была ваша мать? - перенося моё тело на диван в гостиной-студии, сухо спрашивает Глеб.
- На работе. Она всегда была на работе, - прикрываю глаза, восстанавливая дыхание.
- Он вас… - протягивает мужчина.
- Ничего такого, - отрезаю резко; затем немного расслабляюсь, ощутив, что чужие руки больше не удерживают меня… а спустя несколько секунд и вовсе прошу Глеба принести мне воды.
Когда тот подаёт мне стакан, я его полностью осушаю и принимаю вертикальное положение, откидываясь спиной на спинку дивана.
- Теперь вы знаете о моей слабости. И можете использовать её против меня. Надеюсь, ваша месть не растянется на полгода, и вы покинете издательство, как и обещали - через три месяца, - произношу ровно.
- Это не интересно, - сухо отзывается мужчина, присаживаясь на корточки напротив меня, - и даже как-то грустно. Нет, не это мне нужно.
- А что вам нужно? - смотрю на него прямо.
- Мне нужна реакция на меня - а не на какие-то печальные воспоминания из прошлого, - прямо отвечает Глеб, - получив ваше сообщение, я планировал наказать вас за вашу дерзость - а не выслушивать слезливую историю, поясняющую, откуда у вас такой дерьмовый характер.
Проглатываю его слова, не имея сил спорить. Но зеркало я бы перед ним поставила…
- Вы как-то лечитесь? - без эмоций уточняет мужчина.
- Боже, это не настолько серьёзно, - со злостью отзываюсь, отводя взгляд в сторону.
- У вас жар, - спокойно произносит Глеб.
- И что? Многие бы испугались, находясь на моём месте.
- Испугались бы меня, - кивает Глеб, - а не обливались потом, воскрешая в памяти воспоминания из далекого прошлого.
- Вам что нужно? - резко спрашиваю у него, а затем хватаюсь за лоб, потому что голову откровенно ведёт.
Чёрт… только этого не хватало. А в такси мне и вовсе плохо станет… хоть пешком домой иди.
- Для начала, чтобы вы пришли в себя, - отвечает мужчина, сосредоточенно наблюдая за моим состоянием.
- У вас есть отличная возможность отомстить мне за всё. Не лишайте себя удовольствия, - бормочу, прикрывая глаза, - высказывайте всё, что на душе накипело.
- Как вам помочь? - игнорируя мои слова, спрашивает мужчина, - Что нужно сделать?
- Обычно помогает вода… - отвечаю тихо, всё своё внимание сконцентрировав на дыхании.
- Ванная или душ? - коротко уточняет Глеб.
- Душ, - признаюсь ещё тише.
Господи, да за что мне это? Нашла - где расклеиться.
Глеб подхватывает меня на руки и несет в другую часть квартиры, где располагался санузел. Душевая кабина… поразила моё воображение. Там можно мыться вчетвером и не мешать друг другу.
- Вам помочь раздеться? - спрашивает исполнительный директор.
- Вам помочь ослепнуть? - без интонаций отбиваю, после чего меня спокойно оставляют одну, взмахом руки указав на чистое полотенце.
Когда захожу в кабину и включаю воду… облегченно выдыхаю. Вода забирает с собой напряжение… Направляю струю на спину - ровно под шею, - и несколько секунд просто стою, ощущая, как капли бьют по коже, расслабляя все внутренние зажимы.
Я не сразу заметила, что у меня есть проблемы. Впервые это случилось в школе, когда я подралась с мальчишкой… страха не было, пока я распускала руки - но, когда замахнулись уже на меня…
Кажется, после того случая мать и подала на развод.
Второй раз это случилось в университете, когда я столкнулась с очень агрессивным молодым человеком из неблагополучной семьи. Тогда-то я и поняла, что подобных людей я должна избегать, - тех, кто вместо доводов использует грубую силу. И даже не просто избегать… я должна полностью оградить себя от возможности столкновения с ними. Я должна выбрать такую профессию, где их просто не будет.
Я сама не заметила, как начала относиться с пренебрежением ко всем мужчинам - без исключения. И своего первого парня я выбрала после длительного анализа всех его проявлений. Однако, тот оказался таким слабаком, что я быстро поняла - у нас ничего не получится. В конце концов, мужчина должен оставаться мужчиной. И должен уметь брать на себя ответственность.
Короче, к двадцати пяти годам мужской род сильно меня разочаровал. И с тех пор я даже не пыталась смотреть на них как на что-то, заслуживающее внимания. Сева стал приятным исключением… но слова Глеба не давали мне покоя…
Неужели я подпустила к себе этого студента лишь потому, что знала — это ненадолго? И это безопасно…
Качаю головой, отстраняясь от стенки кабинки, и случайно заливаю волосы водой.
Вот. Чёрт.
Обреченно выдыхаю, прекрасно понимая, что фена у Глеба нет. Направляю струю на лицо и несколько секунд просто стою, после чего быстро мою голову (ну, а что? Грех не воспользоваться возможностью), выключаю воду и выхожу из душевой кабины… Вытираюсь и сушу волосы полотенцем - насколько это возможно.
Затем одеваюсь и выхожу в коридор. Глеб встречает меня где-то на середине пути и удивленно смотрит на мою распущенную гриву, блестящую от воды.
- Простите… - протягиваю, отводя взгляд, - случайно намочила… это не помешает мне уехать, не подумайте ничего такого.
- Я никуда не отпущу вас с мокрой головой. На улице уже давно не лето, - сухо отвечает Глеб и кивает, чтобы я следовала за ним, - как вы себя чувствуете?
- Лучше, - коротко отзываюсь.
Вообще меня дико в сон клонит, но об этом я сообщать не намерена. Нахожу взглядом сумку, оставленную в прихожей, иду к ней и достаю свой телефон.
- Я вызову такси, - поясняю, когда замечаю, что Глеб напряженно следит за мной.
- Вы что, не слышали меня? - резко спрашивает он, затем подходит и забирает мой телефон, - Вы никуда не поедете. Не хватало вам ещё простуду подхватить.
- Это не помешает мне набросать план нового контракта для Стефании, не беспокойтесь, - отзываюсь, не глядя на него.
- Да плевать на этот контракт: если вы выйдете из строя - вся работа встанет.
Что ж, с его словами не поспоришь. И где-то на дальнем краю сознания я тихо радуюсь, что он это понимает. Где-то очень далеко…
Глеб оглядывает меня с ног до головы, замечает тонкие следки на ногах, укороченные джинсы, лёгкую футболку с короткими рукавами…
- Идите в гостиную, - распоряжается мужчина, а сам направляется в другую сторону.
Через пару минут мне приносят объемные мягкие тапки с милашной собачьей мордашкой и толстовку с капюшоном.
- Это… - смотрю на тапки.
- Это подарок на двадцать третье февраля. Он пылится в шкафу около года, - сухо отвечает мужчина.
Это кому же пришла такая идея - подарить Глебу весёлые домашние тапочки?..
Явно женщина постаралась.
Надеваю их на ноги и не сдерживаю улыбки. Это правда… слишком мило для господина исполнительного директора. А вот от толстовки я отказываюсь: эту вещь он явно носил.
- Вы заболеете; здесь прохладно, - продолжая протягивать мне свою одежду, настаивает Глеб.
- Мне не холодно, - отступаю от этой вещицы, словно та была пропитана ядом.
- Ну, и чёрт с вами, - мужчина резко разворачивается и уходит обратно в спальню.
- Я не задержусь у вас, обещаю, - произношу громко, чтобы он услышал, - мне нужно минут тридцать - и волосы подсохнут.
Мне ничего не отвечают, и я делаю вывод, что мои условия приняты. Тем лучше. Иду к дивану и ложусь на него. Прикрываю лицо рукой.
Вот, это денёк… прям возьми и вырви из памяти.
Несколько минут лежу неподвижно, а затем начинаю ощущать, что замерзаю… блин, элитный район, называется! А как прогреть свои сто пятьдесят квадратных метров они не придумали!
Стягиваю плед со спинки дивана и укутываюсь им. Через некоторое время ощущаю, что меня утягивает в сон… ну, думаю, Глебу хватит такта разбудить меня аккуратно, а не барабанным боем или криком «ВСТАВАЙ!»…
Очень на это надеюсь…
Сквозь дрёму слышу звуки шагов… уже тридцать минут прошло?.. Вроде нет - меня ведь не будят… Чувствую, как мне под голову подкладывают подушку… да, так удобнее… а затем - как влажные волосы убирают от лица… а вот это прям то, что нужно… у самой руки не дотягивались… спасибо…
Через какое-то время просыпаюсь от ощущения, что меня потряхивает от холода… не открываю глаз, но осознаю, что вокруг темно… и тихо… пытаюсь найти рукой плед… но, кажется, он смялся где-то подо мной… сколько я уже лежу?..
- Пора вставать? - выдыхаю, приподнимаясь на локтях.
На большее сил не хватает.
- Ложитесь обратно, - голос Глеба звучит откуда-то из прихожей.
Слышу, как шуршит пакет… и звук шагов… потом, как чайник закипает…
- Ева… - голос Глеба, но теперь он намного ближе… он буквально рядом со мной, - это надо выпить. Помогите мне.
Помочь ему - выпить?.. Чувствую, как кто-то берёт мою руку и накладывает на горячую кружку… о!.. тепло… затем меня направляют в сторону этой кружки, и я делаю несколько глотков. Потом всё, как в тумане - меня опять затягивает в сон. Чувствую только, как сверху меня накрывает что-то мягкое и теплое… оно укутывает меня по подбородок… теперь по-настоящему тепло… позволяю сознанию расслабиться и унести меня в мир глубоких сновидений.
Когда выплываю из них наружу - то не спешу открывать глаза… хочу вернуться к просмотру, но что-то очень мешает… рукой нащупываю жесткую пуговицу и расстёгиваю… так лучше... пытаюсь уцепиться за обрывки сна… у меня почти получается… но так жарко… одеяло явно лишнее… оно заставляет меня отрываться от моих приключений и направлять внимание на реальность… откидываю одеяло, затем плед, запястьями закрываю лицо от света, скрестив их друг с другом… вытягиваюсь… и некоторое время лежу в таком положении.
Затем ощущаю на себе взгляд. Вот, даже не возьмусь описать это чувство! Но оно вынуждает меня приоткрыть глаз и посмотреть, что происходит в реальном мире.
Глеб стоит в двух метрах от меня и смотрит на моё тело. Странно так смотрит. Сам он одет в какой-то мягкий свитер и черные брюки - не строгие офисные, а более повседневные… что так привлекло его внимание?.. поворачиваю голову, опускаю взгляд на себя… и замираю.
Я лежу на диване, согнув одну ногу в колене, с задранной почти по лифчик футболкой и расстёгнутыми джинсами!
Резко вытягиваю руку и закрываю себя пледом.
- Доброе утро… - выдавливаю, стараясь не смотреть на мужчину.
- Доброе, - также коротко отзывается Глеб.
- Я… а сколько сейчас времени? - уточняю, свободной рукой пытаясь прощупать весь уровень катастрофы на голове.
- Нам выходить через сорок минут, - отвечает мужчина.
Мгновенно застёгиваю джинсы, откидываю покрывало и встаю на ноги.
- Чёрт, - только и произношу, затем взглядом пытаюсь найти сумку.
- Я приготовлю завтрак, - Глеб тактично уходит с траектории моего движения.
- Завтрак? - бегу к сумке, - Благодарю, не стоит, - открываю приложение такси: мне ещё до дома надо успеть доехать! - Я только умоюсь и убегу, - обещаю господину начальнику.
КАК Я ВООБЩЕ МОГЛА ЗДЕСЬ ЗАСНУТЬ?!
- Ева, вам надо поесть, - настойчиво произносит Глеб.
- Ванная? - взволнованно смотрю на него, ожидая, когда мне укажут направление.
В итоге, бегу вперёд по бесконечному коридору. Умываюсь так быстро, как только могу; полощу рот с зубной пастой, затем пытаюсь расчесать то, что не может быть расчёсано… Бог ты мой, да мне в жизнь не уложить ЭТО во что-то приличное… в итоге сдаюсь, оставляя волосы распущенными. Ну, да, сегодня будет «объемная укладка». Я ж не виновата, что они так высохли?..
Приведя себя в сравнительный порядок, мчусь в прихожую - одеваться.
- Ева, пожалуйста, поешьте, - голос Глеба звучит ещё настойчивее.
А запах яиц и бекона врывается в мой нос, заставляя живот жалобно урчать. Я не ела с… блин, а когда я в последний раз ела? У меня живот уже внутрь прогнулся от всех пропущенных приемов пищи.
- Дома обязательно что-нибудь перекушу, - обещаю мужчине, прикусывая телефон и вталкивая руки в рукава пальто.
Звук шагов меня не напрягает. Нет. Я не жду подвоха. Мало ли - хозяин идёт провожать?.. Но когда меня разворачивают, а из моего рта забирают телефон, я понимаю - что-то не так.
- При всём уважении… - максимально настойчиво произносит Глеб, - я вынужден заставить вас задержаться.
- Куда? - удивленно протягиваю, когда пальто с меня так же настойчиво стягивают…
А потом ведут вперёд, положив ладонь на поясницу и направляя в сторону кухни.
- Вы вообще себя видели со стороны? - Глеб усаживает меня на стул и ставит передо мной тарелку.
- Конечно, для этого есть зеркала, - получив в руки вилку и нож, отзываюсь недоверчиво.
К чему он ведёт? К тому, что без тонального крема у меня нездоровый цвет лица?..
- У вас талию можно двумя ладонями обхватить, - поставив передо мной стакан сока, сухо произносит Глеб.
- Я не успеваю есть. Работы много, - отзываюсь, поглощая то, что мне наложили. Ладно уж, заплачу таксисту за ожидание.
Но это съем!
Главное, чтоб потом плохо не стало…
- Думаю, надо включить новый пункт в ваш договор, - протягивает Глеб, глядя куда-то в сторону.
- У меня тоже будет новый договор? - удивленно уточняю.
- У всех будет новый договор. И уж с ним, будьте добры, ознакомьтесь тщательно. Уверен, свой старый вы даже не читали, - холодно бросает мне мужчина.
И с чего такая реакция?.. Ну, да, я не изучала свой договор вдоль и поперек. Но работать мне это не мешает.
- Читала один раз, - отвечаю, отпивая сок из стакана.
- Если бы читали, то знали бы свои права. И я бы сейчас не выслушивал о том, что вы не едите, потому что не успеваете, - вновь прилетает в меня недовольная реплика.
- Если честно, не очень понимаю - какая вам разница, сколько я ем? - признаюсь, доедая остатки с тарелки.
Он же сам недавно ругал меня за то, что я много времени провожу на кухне! Правда, он понятия не имел, что в основном мы там поглощаем кофе - литрами.
- В общем-то, пока не увидел, насколько вы хрупкая, мне это было безразлично, - чуть нахмурившись, отвечает Глеб.
Он меня хрупкой назвал?..
А, не до этого сейчас!
- Было вкусно! - поднимаюсь с места, закончив с завтраком, - Большое спасибо. Увидимся на работе, - мчусь в прихожую, - И, да, Глеб… - обуваясь, смотрю на мужчину, - я благодарна за то, что вы отложили свою неприязнь в сторону и проявили гостеприимство. Не помню, как так получилось, что я заснула на диване, но…
- Я довезу вас до дома, - прерывает меня мужчина, направляясь в прихожую, - и дождусь, когда вы соберетесь... А потом отвезу на работу.
- Зачем вам это?
- Так быстрее.
Ну, да, при таком раскладе я точно не опоздаю. Однако…
- Мне - быстрее, - киваю, - Но вы-то здесь причём?..
- Ева, - прерывает меня Глеб, подхватив ключи от машины с полки, - просто продолжайте быть благодарной. Желательно - молча. И считайте это моим шагом навстречу.
- Наша война… - потягиваю недоверчиво.
- Это перемирие, - отрезает Глеб, встретившись со мной взглядом, - но я не отказываюсь от своего намерения перевести всех на новые договора. Как не отказываюсь от своих планов на Стефанию.
- Я поняла вас, - опускаю голову и выхожу из квартиры.
Оооочень странное утро.
Пока еду в машине, покусываю костяшки пальцев, глядя в окно. Что спровоцировало в нём эти изменения? Буквально восемь часов назад он планировал наказать меня за все оскорбления, а теперь везёт на машине до дома, помогая остаться пунктуальной в глазах начальства…
Наверно, и я не лучше: ещё вчера днём наговорила ему столько всего, а ночью пришла просить мира…
Странные мы люди.
Но его желание накормить меня… ведь запарился, приготовил завтрак...
Я что, настолько плохо выгляжу?
- Прошу прощения за свой внешний вид с утра, - собрав в себе все остатки гордости, произношу ровным голосом.
- Это была картина маслом, - также ровно произносит Глеб.
Это он про позу на диване?.. Боже...
- Надеюсь, вы сотрёте её из своей памяти, - прикрываю лицо ладонью.
- Боюсь, она застрянет там надолго, - странно отзывается мужчина, а затем останавливает машину, - у вас пять минут.
Буквально выпрыгиваю из иномарки и мчусь к дому.
- Ева… это как понимать? - растерянно спрашивает Ксюша, останавливаясь на середине пути-на-кухню, когда я влетаю в квартиру и бегу к шкафу с одеждой.
- Мне плохо стало; пришлось остаться, - отрывисто отвечаю, быстро переодеваясь, - сейчас уже лучше, - стремительно пересекаю гостиную и врываюсь в ванную, где начинаю колдовать над волосами, - приготовь чего-нибудь на вечер. Я не успею - у меня поход в кино запланирован, но нужно что-нибудь в рот закинуть перед выходом. Не уверена, что на работе получится, - закончив наводить божеский вид, выбегаю в гостиную и выруливаю в прихожую, - и вот ещё: дай зарядку от телефона! Он скоро вырубится…
- Держи, - Ксюша подаёт провод, глядя на меня во все глаза, - ты что… у него ночевала? - уточняет изумленным голосом.
- Иди в универ, - даю последнее напутствие и выхожу из квартиры.
- Надо же, - протягивает Глеб, выезжая со двора, - с вами хоть спичку зажигай.
- Я косметичку забыла… - взволнованно произношу.
- Возвращаться мы не будем, - отрезает мужчина; затем бросает на меня быстрый взгляд, - думаю, мало кто заметит, - негромко добавляет он, встраиваясь в поток машин.
И что это было?
Качаю головой и отворачиваюсь к окну.
Странное дело - не чувствую никакого дискомфорта в этой поездке. Словно подобное стечение обстоятельств вполне уместно между нами. Даже не знаю, что думать по этому поводу…
- Я тоже должен попросить у вас прощения, - неожиданно произносит Глеб, и я понимаю - всё…
Пора просыпаться. Кажется, я всё ещё сплю.
- За что? - аккуратно уточняю, стараясь не добавлять в голос эмоций.
- Моё отношение к вам действительно было предвзятым. Наверное, я могу понять, из-за чего вы оскорбились и приняли меня в штыки… Но я хочу пояснить: эта предвзятость появилась не на пустом месте. Как и в случае с моей бизнес стратегией - она имела причину для возникновения.
- Это я способна понять, - киваю.
- Благодарю, - получаю кивок от Глеба.
- Вы приняли меня за бездарную нахлебницу, устроившуюся на работу по связям. Я приняла вас за шарлатана, вытягивающего деньги из издательства, - продолжаю ровно.
- Думаю, мы оба хороши, - заключает Глеб, глядя на дорогу.
И слава Богу! Потому что моё лицо в этот момент надо было видеть…
Я ведь не ослышалась? Он, правда, признал, что это наша общая вина?..
- Этот день стоит отметить на календаре, - произношу негромко, даже не пытаясь иронизировать… оно как-то само получается… - и всё же… вы довольно резко поменяли своё мнение. Что изменилось?
- Я не менял своего мнения, - спокойно отвечает Глеб, - мне хватило двух дней, чтобы проверить все отчеты сотрудников и разобраться, кто-чего стоит. Так вот, у меня не было и нет претензий к вашей работе. У меня была и остаётся претензия к вашей позиции в издательстве.
- К моей позиции? - нахмурившись, переспрашиваю.
- Вы на всех своих коллег смотрите свысока. Даже на своё начальство, - мужчина бросает на меня быстрый взгляд и возвращает его дороге, - с таким отношением вы не сможете стать частью команды.
- Но я уже часть команды, - замечаю ровно.
- Верно. И при этом вы стопорите все попытки развития. Поэтому поймите меня правильно… - он заворачивает на парковку, останавливает машину и разворачивается ко мне лицом, - в данный момент вы - тот порог, о который все запинаются. И в ближайшем будущем вам нужно будет принять решение: либо вы с командой, либо вы вне команды.
- Вы разбиваете мне сердце, Глеб Самойлович, - произношу ровно, глядя ему в глаза, - ещё пять минут назад я была уверена, что мы на одной волне.
- Ваше сердце выдержит это испытание. Вы сильная девочка. Только ешьте побольше, - произносит Глеб и отстёгивает ремень безопасности, а затем выходит из машины.
Выбираюсь следом, не зная, как вообще теперь на него реагировать. Если это минутное потепление произошло лишь ради произнесения данных слов, то Волжин последняя сволочь.
Молча захожу в здание и иду к лифту; стараюсь не показывать, как мне неприятно присутствие исполнительного директора в кабине, когда мы поднимаемся наверх.
Я - не командный игрок? Из-за меня издательство не может нормально развиваться?
Да он бредит.
Да, я не всегда считаю своё начальство достойным уважения: кличку «главвред» Роман Николаевич не за красивые глаза получил. Некоторые его решения увели издательство от первоначального курса на качественную литературу.
Но я никогда не позволяла себе никаких публичных высказываний и своё мнение держала при себе.
- Я буду ждать вашего решения касательно контракта Стефании, - произносит Глеб, когда лифт останавливается.
Ничего не отвечаю, выходя в коридор.
- Ева…
Он серьёзно думает, что я стану с ним разговаривать?
- Ева! - Глеб успевает ухватить меня за руку прежде, чем я вхожу в офис, - Не позволяйте личному отношению помешать вам правильно оценить предложенный вариант.
- Вы ведь в курсе, кто будет отвечать за исполнение пунктов вашего "дополнения" к договору? - спрашиваю у него прямо.
- Да. Вы, - спокойно отвечает Глеб.
- Тогда вы должны понимать, что ваш вариант никогда не пройдёт мою проверку. А если вы продолжите давить на меня, я попрошу директора издательства назначить вас личным редактором Стефании - чтобы вы на своей шкуре ощутили все последствия подписания данного договора, - сухо произношу.
- Вы просто несгибаемая, - усмехается Глеб.
- А вы просто болезненно-упрямы в своём желании посадить меня на цепь. Ведь вы этого хотите, я права? Вам не Стефания нужна, а редактор, способный её создать, - улавливаю странный блеск в глазах мужчины и уверяюсь в своей догадке, - да, вы правы, я могу помочь многим авторам стать такими же известными - если мне позволят. Но до этого дня мои руки были связаны.
- Я видел все ваши предложения, - протягивает Глеб, прищурившись.
- Тогда вы должны были понять, что желание у меня есть. Как и возможность. И самое главное - у меня нет намерения уходить из издательства. Так какой смысл привязывать меня к нему на три года жестким контрактом? - смотрю на него, сведя брови к переносице, - Я никак понять не могу.
- Сейчас у вас это желание есть, а через пару месяцев оно может пропасть, - замечает Глеб.
- Я здесь работаю седьмой год. С какой стати ему пропадать?
- Это Вы мне говорите? - с легкой усмешкой спрашивает мужчина, - Вам напомнить, как вы вели себя несколько дней назад, грозясь уйти отсюда, громко хлопнув дверью? Вам напомнить, как вы начали ставить условия главному редактору, стоило чему-то пойти не по вашему сценарию? - он делает шаг ко мне, возвышаясь и смотря сверху вниз, а затем произносит, понижая голос, - Вы слишком своенравны и заносчивы. Вы профессионал, с этим я не спорю. Но ваша завышенная самооценка делает вас нестабильной и даже опасной для рабочего процесса. И для командной работы - в целом.
- Вы хотите сказать, что придумали этот контракт специально для меня, чтобы сбить спесь? - недоверчиво переспрашиваю, а затем вспоминаю его собственные слова о том, что ему понадобились лишь два дня на то, чтобы изучить всех сотрудников.
И спустя два дня он вызвал меня на разговор о Стефании... а также о моем вкладе в создание её книг. Тогда он поставил условие, что роман Стефы должен быть написан за три месяца, и долго допрашивал меня о цели моего пребывания в столь небольшом издательском доме… На следующий день уже сама госпожа автор, пребывая в состоянии алкогольного опьянения, подтвердила все догадки Глеба о размерах оказываемой мною помощи, после чего исполнительный директор не поленился потратить весь вечер и создать такой контракт, который удерживал бы нас обеих в издательстве ещё минимум на три года. Стефанию, как автора, с кем заключается договор. И меня - как редактора, курирующего Стефанию по специальному соглашению.
- Я придумал этот контракт для вас обеих, - произносит Глеб, не смущаясь, - чтобы проверить, чего вы стоите на деле.
- По-вашему, это нормально - признаваться в чем-то подобном? - изумляюсь его наглости.
- Вы считаете себя незаменимой - так докажите. Продемонстрируйте всем свои возможности - вылепив из Стефании отличного автора, - предлагает исполнительный директор.
- Боже, да вы хуже моей матери! - восклицаю, глядя на него во все глаза, - Та хотя бы не пытается прикрывать свою диктатуру мотивирующими речами типа «брось вызов самому себе».
- Да, я диктатор, - спокойно соглашается Глеб, - Меня потому и наняли, чтобы весь негатив сотрудников я принимал на себя - в то время, как ваши директора в ваших же глазах набирали бы очки в сравнении со мной.
- Так это и есть ваша стратегия? - изумляюсь я.
- Это основа управления. Всегда должен быть кто-то, кто возьмёт на себя удар.
- Хитро придумали, - усмехаюсь без веселья, - вот, только я в ваши игры играть не буду. Мне плевать, с кем портить отношения - с вами или со своим непосредственным начальником. Но делать из себя доенную корову я не намерена.
- Вас попробуй, подои, - сухо усмехается Глеб.
Прикрываю глаза, делая медленный вдох. Лучше промолчать, чем сказать вслух то, что хочу.
- Удивительное дело, - неожиданно произносит мужской голос рядом с моим ухом; открываю глаза и замечаю, что Глеб успел наклониться ко мне, - но с тех пор, как вы проснулись в моей квартире, я чувствую потребность…
Звук открывающихся дверей лифта вынуждает мужчину замолчать, а я широко раскрытыми глазами смотрю на Сашу, застывшую на выходе из кабины.
- Что бы там ни было… вы уж как-нибудь разберитесь с этим самостоятельно, - бросаю Глебу, делая шаг в сторону.
Затем освобождаю свою руку, что всё ещё пребывала в захвате, и иду в офис.
- Днём хорошо покушайте, - со странной улыбкой произносит мне в спину исполнительный директор, а я кладу ладонь на лоб, скрываясь за дверью.
Он что, испытывает меня?..
Прохожу к своему рабочему месту…
- Вы вместе приехали? - глаза Саши нужно видеть, когда она заходит в офис вслед за мной.
- Что? А… нет… в смысле, Глеб Самойлович меня подвёз. Так получилось, - немного растерявшись поначалу, отвечаю в итоге.
Что он хотел сказать, когда наклонился ко мне?..
- У тебя лицо пылает, - замечает Саша.
- Меня только что отчитали по первое число, - произношу предельно честно.
- Ты из-за этого такая красная?..
- Я… очень злая, - нахожусь с ответом.
- Кажется, ты очень растерянная, - замечает второй редактор, включая свой компьютер.
Боже, это настолько очевидно? Врубаю свой комп и машинально тянусь к сумке с макбуком… Сумка с макбуком! Я забыла её дома!
- Чёрт! Только этого не хватало! - выдыхаю обреченно.
День совершенно точно не задался…
С самого начала.
Но самое ужасное произошло спустя пару часов - ровно за тридцать минут до того, как я изловчилась и придумала ход с договором Стефы, на который согласятся (я уверена) абсолютно все…
Так вот, случилось это на кухне за очередной кружкой кофе. Случилось внезапно, как это заведено у всех озарений. А если ближе к делу - то в один прекрасный момент (после третьего глотка капучино) я осознала, что...
Не могу ненавидеть Глеба.
И суть не в том, что я размякла. И, конечно, дело не в его странных словах, надолго выбивших меня из колеи… Дело в том, что я поняла, что... черт возьми, уважаю его. Действительно уважаю - за его позицию, за его целеустремленность, за его рабочий мозг. Он произнёс вслух всё то, что я должна была о себе услышать. Он не оскорбил меня - он говорил по делу. И он был прав. Точнее даже не так… я могу понять, почему он вёл себя подобным образом по отношению ко мне. И я могу понять, почему он хочет обезопасить издательство от моих выходок, на которые, как оказалось, я вполне способна! Не смотря на святую убежденность, что я - профессионал и человек дела…
Увидеть себя в таком свете было неприятно. Но не открой он мне глаза, я так и продолжала бы пребывать в мире розовых единорогов и думать, что ко мне претензий нет и быть не может.
Ещё как - может.
И, чёрт возьми, с этим нужно что-то делать. Моя цель - стать работником, к которому невозможно придраться. Есть в этом некий нездоровый максимализм, но я - дочь своей матери. Если делать - то хорошо, или вообще не делать.
Поэтому я решилась…
И набросала план работы на ближайший год с учетом всех обстоятельств, - к слову, главный редактор моё предложение принял.
А Глеб… Ну, это уже случилось ближе к вечеру:
- Вы предложили отложить новый договор на год? - с порога начинает исполнительный директор.
- Всё верно. Стефания должна закончить школу. И закончить без нареканий - иначе это ударит по нам же в ближайшем будущем, - ровно отвечаю, краем глаза улавливая движение Саши.
Опять она пытается без шума покинуть офис…
- И до конца года вы обязуетесь предъявить нам новую звезду, - подняв бровь, продолжает выспрашивать Глеб.
- Не звезду. Но что-то рядом, - спокойно отзываюсь, пересекая офис и заимствуя у второго редактора степлер, - я сейчас распечатаю файл с именами авторов, которые в потенциале могут взять на себя внимание читателей, пока Стефа будет трудиться над новым романом.
- Это будет звезда-однодневка? - уточняет мужчина.
- Возможно. Эти вопросы у нас решает начальство, а не я. От меня требуется лишь выпустить книгу, которая вызовет интерес. Стефания не сможет написать три романа за одиннадцатый класс и не слететь вниз по успеваемости. Один - ещё куда ни шло... Но его будут ждать. И о нём будут говорить. Много.
- К нему вы тоже руку приложите? - Глеб внимательно смотрит на меня.
- Если это потребуется, я помогу Стефе, - отвечаю ровно, - Но речь идёт о курировании, а не о соавторстве, которое в итоге не укажут на корешке книги.
- Итак, вы разгрузили себя по максимуму, - усмехается мужчина.
- Я взяла на себя обязательство выпустить невероятно качественный материал, пока главная звезда нашего издательства отвлечена учёбой, - подняв бровь, поправляю его, - Чтоб вы понимали, это не так-то просто. А раскручивать новичка с, возможно, единственной книгой - ещё сложнее.
- Я уйду до того, как увижу результаты вашей деятельности, - Глеб складывает руки на груди.
- Хотите получить какие-то гарантии? - повторяю его жест, - Хорошо. Я предполагала такой исход… Вы застанете момент выхода книги нашего автора Икс. Увидите, как его тираж начнёт раскупаться. И уйдёте со спокойной душой.
- Мне нравится наш разговор. Вы буквально пообещали мне, что за три месяца этот шедевр привлечет к себе больше внимания, чем новая работа Стефы.
Если быть точной - за пару недель, когда обложка будет готова: у меня есть два месяца на то, чтобы найти материал, и месяц на подготовку и авральный выпуск - это ещё не учитывая всего завала по рекламе будущего «бестселлера»….
- Но вы должны гарантировать мне, что этот автор Икс не будет прямым конкурентом Стефании. И никак не повлияет на её личный рейтинг, - продолжает вдалбливать гвозди в мой гроб исполнительный директор.
- Хорошо. Надо поэкспериментировать с жанрами, - ровно отвечаю, стараясь не рычать на этого тирана.
- Буду с нетерпением ждать, - приподняв бровь, протягивает мужчина.
А как я-то буду этого ждать...
Распечатываю листы с фамилиями авторов и скрепляю их между собой. Не понимаю, что ещё можно обсуждать?
Почему Глеб не уходит?..
Поднимаю взгляд и встречаюсь с ним глазами.
- Я хочу, чтобы вы поужинали со мной.
Степлер выпадает из рук. Случайно.
Правда, случайно.
- Сегодня, - продолжает изумлять мужчина.
- Сегодня я не могу. У меня свидание, - вспомнив про кино, отвечаю ровно.
- С кем? С тем молокососом? - чуть сведя брови, спрашивает Глеб.
- Он не молокосос, а студент, - холодно уточняю.
- Это не ваш уровень.
- Откуда вам знать, какой у меня уровень?
- Я его вижу, - чётко и до странного убедительно произносит мужчина, вынуждая меня поднять на него взгляд, - Отчётливо, - добавляет он совершенно серьёзно, - и я удивлен, что вы себя совсем не цените.
- Я… - растерянно протягиваю, - вы же только и делаете, что ругаете меня и отчитываете за непрофессиональное поведение!
- Не разочаровывайте меня, Ева, - ровным голосом произносит Глеб, - Вы же умеете разделять личное и рабочее.
И почему, чёрт возьми, я не хочу его разочаровывать?!
Когда это стало важным для меня?..
- Вы… хотите поужинать со мной не как начальник, а… как кто? - напряженно смотрю на него.
- Как тот, кто этим утром успел сосчитать все родинки на вашей талии, - звучит мягкий ответ.
Закрываю лицо ладонью, ощущая, как сильно оно начинает гореть.
Что происходит?..
Зачем он это говорит?
- У меня появилась потребность - накормить вас, - как ни в чём не бывало продолжает Глеб, - Не знаю, как с этим быть. Поэтому просто позвольте мне это сделать.
- Сегодня меня накормит другой мужчина, - собравшись, отвечаю.
- Он не мужчина. Это ещё ребёнок.
- Целуется он не по-детски.
Молчание после моих слов заставляет меня застыть в напряженном ожидании ответа.
- Так, вы ещё со мной не пробовали.
Шок. Или что-то рядом.
- Пожалуй, я пойду, - подхватываю пальто с сумкой и стремительно выхожу из офиса.
Уже стоя в лифте, пытаюсь восстановить дыхание, прижав ладони к пылающим щекам.
Что это сейчас было?