Глава 11

Личный артефакт связи Никиты Нестерова напомнил о себе спустя всего полчаса с момента, как Виктория отправилась в резиденцию отца. Ни его семья, ни однокурсники не знали об этом артефакте, так как он был куплен для связи с одним конкретным человеком. Именно потому, что Никита отлично понимал, кому именно понадобился, не спешил отвечать на вызов. Лишь когда артефакт связи зазвенел уже в третий раз, сын герцога сдался, решив наконец урегулировать все дела с этим человеком. Однако всё оказалось не так просто. Собеседник настоял на личной встрече, и после некоторых сомнений Никита всё-таки согласился с тем, что лучше им обсудить их дела в защищённом от лишних ушей месте. После чего быстро переоделся в подходящую одежду, покинул корпус общежития третьекурсников и направился к главным воротам академии.

Как префекту, ему не нужно было разрешения на посещение столицы, так что в итоге всё прошло без лишних проблем. Через две улицы на стоянке его уже ожидала карета без гербов и эмблем. Тем не менее, всем аристократам было известно, что в большинстве своём только церковь использовала кареты без опознавательных знаков. Учитывая тесную связь семьи Нестеровых с церковью, Никита не особо переживал о том, что кто-то его заметит. Спокойно присев в мягкое кресло, он подал кучеру сигнал трогаться, и карета устремилась к собору Дииды, что располагался всего в паре кварталов отсюда.

Ещё вчера Никита с радостью спешил бы на эту встречу. Как-никак, одно из его главных желаний, осуществить которое он стремился уже довольно долгое время, должно было вот-вот исполниться. Однако сейчас Никиту переполняли, на удивление, смешанные чувства. До этого его не заботили методы, с помощью которых он достигнет своей цели, однако теперь, после, надо признать, довольно веселого дня, проведённого с Викторией, его мучили некоторые сомнения и даже сожаление. Тем не менее, сегодня у них был последний выходной, и завтра вновь должны были начаться занятия. Так что, как ни посмотри, следует разобраться с этим делом, не откладывая, раз и навсегда.

Наконец карета остановилась. Никита тотчас её покинул и направился к храму за сопровождавшим его послушником. Всё-таки солнце уже начало заходить, и вокруг ощущалась лёгкая вечерняя прохлада, а значит, в академию лучше вернуться побыстрее. В месте, куда его вели, — зал приёмов для высокопоставленных чинов империи, — он уже бывал и отлично помнил дорогу.

С его прошлого визита здесь ничего не изменилось. Те же роскошные картины на стенах, кресла и диваны с мягкой дорогой обивкой, ковровые дорожки красного цвета, хрустальная люстра и бар с широким выбором добротного спиртного. Да уж, если бы он не знал, где находился, никогда бы не подумал, что это храм церкви, проповедующей скромность и другие добродетели. Однако благодаря тесным контактам своей семьи с церковью, Никита примерно представлял, что это за организация, поэтому не сказать чтобы подобная богатая обстановка его хоть как-то удивляла. Бегло осмотревшись, сын герцога спокойно вздохнул и опустился в одно из кресел. Отклонив предложение прислужника выпить или закусить, он принялся ждать своего знакомого, который, к счастью, пришёл всего через пять минут.

— Доброго вам вечера, — войдя в зал, поздоровался церковник. — Надеюсь, вы недолго меня ждали?

— И вам доброго, уважаемый Енрий, — кивнул ему головой Никита. — Вовсе нет. Не о чём беспокоиться.

Перед ним стоял мужчина средних лет, шатен с пышной шевелюрой и с небольшими усами, что являлись довольно редким атрибутом внешности среди церковников. Одет же высший священник Енрий был, как и заведено, в длинную чёрную рясу без излишеств. Пожалуй, по внешности можно было бы сделать вывод о его суровом нраве, если бы не широкая улыбка Енрия — знак того, что, похоже, их план всё-таки завершился успехом.

— У меня для вас кое-что есть, — довольно произнёс Енрий, присаживаясь в кресло напротив и передавая через стол свиток. — Всё, как мы и договаривались. Думаю, вы останетесь довольны.

Никита кивнул, принял и развернул специальный пергамент, используемый внутри церкви для важных постановлений и решений. Быстро пробежавшись по тексту, Никита слегка расслабился и спокойно отложил пергамент в сторону. Его не обманули. С сегодняшнего дня ему, Никите Нестерову, церковью присвоен титул «посла веры», который вышел из использования около века тому назад, а то и раньше.

Вкратце говоря, в прошлом подобным титулом наделяли самого близкого «друга церкви» среди аристократов, который нёс её волю другим представителям знати и был посланником церкви среди них. Насколько Никите было известно, раньше, когда у церкви и императорской семьи были серьёзные конфликты интересов, в этом звании действительно был смысл, так как посол служил таким себе переговорщиком для урегулирования проблем. В нынешнее же время церковь в основном сосредоточена на собственном обогащении, так что можно с уверенностью сказать, что толку от титула никакого, и это скорее фикция. Другими словами, Никите обещали, что никаких лишних обязанностей звание на него не наложит. В таком случае возникал логичный вопрос: а зачем, собственно, он так напрягался ради «бесполезного» титула?

Дело в том, что у звания посла есть один большой плюс, а именно — необходимость соблюдать обет безбрачия до самой смерти, как все остальные служители церкви. Его отец — тот ещё скрытый фанатик, отрицающий распад церкви и истово верящий в её святость, а также раз в три месяца отдающий «на помощь» церковникам баснословные суммы денег ради «божественного благословления» и «прощения грехов». Учитывая это, Никита был уверен: против решения церкви отец не сможет пойти, а значит, будет наконец вынужден оставить свои попытки насильственно заставить его жениться.

Пожалуй, большинство не поймёт такого поступка, как и желания остаться холостяком до конца своих дней. Никита же всё-таки главный наследник семьи! Однако он всю свою жизнь наблюдал за тем, с каким трудом его родители уживались вместе просто потому, что не имели другого выбора. Как мать раз за разом выедала его отцу мозг чайной ложечкой, а отец срывался на ней по каждой мелочи. В итоге Никита решил, что ни за что не позволит превратить свою жизнь в такую бытовую пытку. Он хотел свободы. Хотел оставаться верным самому себе, утруждаясь лишь краткосрочными связями.

Последние три года Никите с трудом удавалось откладывать свою помолвку, которую отец настойчиво стремился заключить. Само собой, Никита понимал, что вечно так продолжаться не могло, разве что он решит отказаться от своей богатой жизни, уйдя из семьи. Вот только подобного исхода ему, конечно же, не хотелось. Именно поэтому, когда Енрий, узнавший от отца или ещё кого-то об этой ситуации, предложил ему заманчивую сделку, Никита согласился, почти не раздумывая.

— Что-то не так? — с подозрением поинтересовался Енрий, после того как Никита некоторое время молчал, находясь в своих мыслях.

— Нет, всё в порядке. Я лишь хотел спросить, — он серьёзно посмотрел на Енрия. — Зачем всё это было? Ваше поручение, и… вообще всё?

— Не кажется ли вам, что эти вопросы следовало задавать до того, как вы выполнили свою часть нашего уговора? — лениво ухмыльнулся высший священник.

— Пожалуй, — согласился Нестеров. — И всё же, прошу, ответьте, — настойчиво продолжил сын герцога. — Зачем именно вы попросили меня привести принцессу Викторию на тот фестиваль, предварительно напоив выданным вами снадобьем?

— Больше это уже не ваше дело, уважаемый наследник, — покачал головой Енрий. — Единственное, что скажу: вам не о чём волноваться. Наши дела останутся только между нами. Даю вам своё священное слово: никто никогда об этом не узнает.

— Да, но… — замялся Нестеров, что было для него абсолютно несвойственно. — Скажите честно, вы ведь не собираетесь навредить принцессе?

— Нет. Мы хотим ей помочь, — ответил Енрий с неимоверной проникновенностью во взгляде.

— Разве ей нужна помощь? — удивился Никита, и не услышав ответа, решил высказать предположение. — Это из-за того, что произошло в день пробуждения Виктории? Божественный свет, трагическая смерть одной из ваших трау, и так далее…?

— Отчасти дело действительно в этом, — не стал отрицать церковник. — Всё, что я могу сказать: без надлежащей помощи принцесса может навредить как себе, так и окружающим. И если вас мучает совесть, поверьте: это ни к чему. Оказав нам помощь, вы сделали действительно хорошее дело.

— И всё же…

— Большего я вам поведать не могу, как бы вы не настаивали, — перебил его Енрий. — На этом наши с вами общие дела закончились. Мой вам совет, наслаждайтесь своей свободой и забудьте о том, что сегодня произошло. Будете слишком много думать об этом, и поверьте, ни к чему хорошему это не приведёт, — несмотря на то, что слова Енрия прозвучали доброжелательно, в его глазах сверкнула лёгкая угроза.

— Как скажете, — сдался Никита, понимая, что священника лучше больше не раздражать. — В таком случае, мне пора, — произнёс он, вставая; отчего-то ему не хотелось задерживаться здесь и на пару лишних минут.

— Всего вам доброго, — кивнул Енрий, а когда Никита уже подошёл к двери, добавил. — Сохраните артефакт, по которому мы общались. Если однажды у меня возникнут к вам вопросы или дело, я свяжусь с вами по нему. Вы же, в свою очередь, также можете обращаться ко мне, если вам понадобится помощь, — на прощание священник миролюбиво улыбнулся.

— Буду иметь в виду, уважаемый Енрий. Всего доброго.

Путь назад прошёл для Никиты так же спокойно. Ну а если кучер про себя и удивился тому, как громко и зло пассажир хлопнул дверью, то понятное дело, ничего не сказал. В карете же сын герцога не переставал нервно стучать ногой в пол, и пальцами по стеклу в окне, пытаясь собраться с мыслями. Когда ему предложили сделку, Никита согласился почти моментально, однако здесь и сейчас уже сомневался: а не сделал ли он сегодня одну из самых больших ошибок в своей жизни?

Всё дело в Виктории. Раньше он думал, что она ничем не отличалась от остальных представительниц знати, в большинстве своём неспособных вызвать у Никиты никаких чувств. Взять, например, тех же Софию и Ларису. Ему нравилось наблюдать за тем, как эти двое грызлись между собой за него, и любоваться их стройными фигурами, более того, возможно, он даже закрутил бы с одной из них небольшую интрижку без лишних обязательств. Вот только в общем и целом судьба этих двоих его мало волновала. Как-никак, их, как и всех остальных девушек, интересовал исключительно его титул. Так с чего бы ему к ним что-либо испытывать? Всё честно: они пытались использовать его в своих интересах, а он их в своих.

Однако с Викторией всё оказалось по-другому. В отличие от своей сестры она была далека от его стандартов красоты, но как человек зацепила. Впервые за долгое время он смог по-настоящему повеселиться и расслабиться именно с ней. Слишком уж сильно эта принцесса отличалась от других дам высшего общества, больше напоминая Никите старого друга, с которым можно посмеяться и хорошо провести время, не беспокоясь о том, что о тебе подумают, чем потенциальную охотницу за его наследством.

И пусть Никита не знал, что именно задумали церковники, интуиция подсказывала ему, что ничего хорошего. Несмотря на слухи, их семья не была посвящена ни в какие «церковные тайны». По крайней мере, насколько ему это было известно. Всё что ему оставалось, это догадываться о планах Енрия и признать: его действительно мучила совесть. На самом деле, возвращаясь в общежитие, он уже думал, а не рассказать ли Виктории правду? Но… вдруг он увидел перед главным входом в свой корпус незваного гостя. Находясь не в лучшем настроении, Никита уже хотел было пройти мимо, когда тринадцатый принц Ярослав Шереметьев преградил ему дорогу.

— Я так понимаю, вы хотите со мной о чём-то поговорить, — произнёс Нестеров с явным раздражением.

— Да, — тут же согласился принц. — Я многое слышал о вас, Никита Алексеевич, и хочу предупредить. Если из-за вас с Викторией что-нибудь случится, у вас будут большие проблемы. Клянусь, что вызову вас на дуэль и заставлю пожалеть о содеянном! — с угрозой уставился на него Ярослав.

— Это всё? В таком случае, я пойду, — еле сдерживаясь, сказал Нестеров, увидев знакомого третьекурсника, бросавшего на них с принцем любопытные взгляды.

— Нет, не всё, — не отставал принц. — Чего вы добиваетесь? Разве вы не знаете о том, что случилось с Викторией? Она только недавно пришла в себя и очень уязвима. Использовать её в своих интригах — настоящая подлость!

— Если вас это так интересует, то только слепой и глухой не слышал о том, что произошло с принцессой, — размеренно, но с явными нотками недовольства произнёс Никита. — Вот только это не делает её изгоем. Она вполне способна самостоятельно отвечать за свои решения и действия. К вам её жизнь не имеет никакого отношения.

— Вы ничего не знаете о ней, и о том, через что Виктории пришлось пройти, — запротестовал Ярослав. — Хотя о чём это я? Всем известно, что для вас только вы сами и имеете значение.

— Вижу, ваша ревность бьёт ключом, — раздражённо отметил Нестеров. — Отлично, можете высказаться, я не против.

— Ну раз вы настаиваете…, — пожал плечами принц. — Хорошо. Вы — беспринципный, жалкий, самовлюблённый эгоист, который только и может, что удовлетворять своё ущемлённое эго за счёт женщин, играя с ними, как только хочет. Виктория же совсем другая. Такой аморальный человек, как вы, её просто не достоин, и лучше вам держаться от неё подальше!

— Отлично, — не стал спорить Нестеров, решив поберечь свои нервные клетки от столь бесполезного разговора. — В таком случае, будьте любезны, передайте Виктории, что я отзываю приглашение на приём для неё и Ларисы Викторовны. Как вы и просили, я больше не приближусь к принцессе. Довольны?

Резко развернувшись, Никита направился к своей комнате. Да, это определённо будет лучшим решением. Держаться от Виктории подальше, и навсегда забыть о происшедшем, как ему и советовал Енрий. Как-никак, церковь сама заинтересовалась принцессой, и в любом случае нашла бы кого-нибудь для осуществления своего плана. Главное — он получил желаемое, и теперь может наслаждаться жизнью на полную катушку.

* * *

Проводив сына герцога, Енрий, хотя это было не настоящее имя, а церковное, отправился докладывать новости вышестоящему начальству. Добытыми результатами он был более чем доволен. И не только потому, что у него появилась возможность выслужиться перед высшими чинами церкви — архиепископами. Его радовало, что он наконец раскрыл тайну смерти трау Ункиры и теперь мог спокойно о ней забыть.

Что такого увидела Ункира в принцессе, раз назвала её «демоном в обличии человека»? В конечном счете, он нашёл ответ. Великая духовная сила Ункиры, которая была на порядок выше, чем у самого Енрия, открыла ей нестабильность души принцессы и отторжение её телом. Похоже, для Ункиры это послужило причиной решить, что демон вселился в девушку, как и написано в Великом Писании.

Но что же произошло в тот день на самом деле? Это было нелегко, но Енрий узнал правду. Всё-таки, как он понял, лишь очень ограниченный круг церковников, а именно архиепископы и их помощники имели доступ к подобным знаниям. Учитывая, что все архиепископы церкви обитали в центральной обители за границами империи, поговорить с кем-нибудь из них на эту тему, как и на любую другую, у Енрия возможности не было. Несмотря на то, что после смерти трау Ункиры доклады высшим стали его обязанностью, всё его общение сводилось к краткому обмену информацией, а любые попытки узнать что-нибудь дополнительно вмиг пресекались на корню. Однако именно поэтому дела высших эшелонов церкви его всегда и интересовали. Почему они настолько скрытные, и с ними невозможно встретиться? Зачем забирали тела умерших церковников, как это было с Ункирой? О каких таких «изменившихся запросах богини» ему сболтнули во время доклада о смерти трау? Одни вопросы и никаких ответов.

Как бы странно это ни звучало, но слегка приоткрыла завесу тайны ему именно принцесса Виктория. С момента её пробуждения Енрий наблюдал за принцессой, и разумеется, последнее нападение на неё не прошло для него незаметно. Как он выяснил, она со служанкой ходила в город проведать отца прислуги, и по дороге назад на них напали. Пытаясь разобраться в этом деле, Енрий лично навестил вышеупомянутого мужчину. И каково же было его удивление, когда он обнаружил в этом человеке духовную силу! Учитывая, что покинуть церковь почти невозможно, это сразу вызвало у Енрия подозрения и вопросы, которые он и озвучил Геннадию. На удивление, Геннадий довольно быстро согласился рассказать ему правду о том, что раньше работал в специальном закрытом отряде, подконтрольном лично архиепископам, к которому высшие священники, вроде Енрия, не имели права даже приближаться.

В итоге, Енрий заключил с мужчиной выгодную сделку. В обмен на клятву не выдавать его церкви, а также снять заклинание, не позволяющее мужчине далеко уходить от столичного храма, он узнал очень много полезной информации. Самое интересное: путешественники между мирами, которых особый отряд архиепископов искал по всей стране. Новость о том, что иногда на их землю заносило гостей из других миров, поразила Енрия до глубины души, так как ещё полгода назад он о таком не мог и помыслить.

Более того, он узнал, как проверить, является человек путешественником между мирами или нет. Для этого достаточно дать тому специальный напиток, влияющий на духовную энергию, после чего заставить подопытного практически полностью опустошить свой собственный магический источник. Подгадав нужный момент и запустив правильный узор духовной силы в такой ситуации, можно увидеть то же, что и Ункира перед смертью, когда слияние новой души и тела принцессы было ещё не завершено, а именно — конфликт одного с другим.

— Служитель величайшего храма богини Дииды слушает вас. Отделение империи Алуин, какие у вас новости? — как всегда, услышал Енрий знакомый голос из артефакта.

— Принцесса Виктория — не из нашего мира, вернее, душа, которая сейчас занимает её оболочку, — выпалил Енрий на одном дыхании.

— Что вы только что сказали? Не понимаю… — явно растерявшись от степени посвящённости Енрия, его собеседник поспешил сделать вид, что сам ничего не знает.

— Мне известно, — твёрдо продолжил Енрий, — что у гостей из других миров, как правило, нелады с духовной энергией, и перешедший на принцессу небесный свет заставил вас поверить в то, что она к ним не относится. Однако её необычное поведение вынудило меня в этом усомниться, и я провёл ритуал проверки. Ошибки быть не может.

— … — после длинной гнетущей паузы серьёзный и задумчивый голос сказал: — Я вас слушаю. Расскажите подробнее.