Глава 5 · Богиня мести

Нет ничего красочнее и нелепее, чем сны после пьянки.

Сперва мне померещилось, что Рекс потоптался по мне, пытаясь прорваться к перегороженному телом выходу. После привиделось перекошенное лицо Холда, склонившегося надо мной. Далее меня проклинали и куда-то несли. Причем несли без всяческого пиетета, пару раз приложив лбом обо что-то твердое. Я попыталась возмутиться, но кто-то швырнул меня на постель и укрыл простынкой. С головой. Как покойничка.

К слову, поутру я себя именно так и чувствовала.

Но сперва пред воспаленным алкоголем сознанием пронесся калейдоскоп видений и нелепых ситуаций. И ладно бы в них фигурировала я сама, но нет! Даже в пьяном угаре мне виделись незнакомые девушки, стареющие женщины, непонятные мужчины. Апофеозом стал уже поднадоевший кошмар.

«Кэбот…» – шептал мрак за дверью дома.

Я куталась в старую шаль, дрожала от страха и не сводила глаз с входной двери. Снизу в узкую дверь прокрался плотный туман. Он медленно полз, обнимая доски пола, а я пятилась, отчетливо сознавая, что не переживу прикосновения этих бестелесных щупалец.

«Кэбот… Кэбот…»

Дверь вздрогнула от удара, словно кто-то очень большой привалился к ней. По древесине побежали морозные узоры, складываясь вместо привычных образов в громадную фигуру с внушительными рогами, хвостом и копытами.

Не будь я так напугана, пожурила бы себя за полное отсутствие креатива. Демон с рогами и хвостом? Право слово, это самый избитый кошмар, который только мог привидеться.

«Кэбот… Кэбот… Кэбот…»

Дверная ручка медленно поползла вниз, я куда резвее попятилась назад и столкнулась с кем-то, все это время таившимся за спиной во мраке коридора.

«Кэбот…»

Только теперь я осознала, что голос, звавший меня, доносился не снаружи. Чужие руки схватили за плечи, до боли вонзив в кожу острые когти. Я зажмурилась, стремительно холодея и отчаянно моля о том, чтобы мочевой пузырь не подвел в столь напряженный момент. А то какой конфуз!

– Наконец-то, – прошептал до боли знакомый голос, но прежде чем я успела узнать говорящего, тишину коридора пронзил истошный крик.

– Ку-ра-ре-ру! – проорал «будильник».

По ощущениям, прямо в ухо проорал, потому что я мигом проснулась и села. Голова тотчас взорвалась фейерверком боли, язык ощутил мерзкий привкус сухости. Застонав, я упала на подушку и накрыла глаза рукой.

Как же хреново…

Кто-то решительно вошел, шаркая тапочками, и ехидно поприветствовал:

– Доброе утро, спящая красавица!

– Холд, просто дайте мне сдохнуть, – простонала я, морщась от боли.

– То есть лекарство от похмелья, за которым я бегал с утреца пораньше, можно выливать в раковину?

– Дай сюда! – Я моментально протянула руку.

Пока я маленькими глотками пила из стакана, Холд, одетый в шорты и серую толстовку, примостился на краешке кровати и стал рассказывать о вчерашнем.

Оказывается, топтание Рекса на моей тушке не привиделось в дурном кошмаре. Котик так перенервничал при виде не приходящей в сознание хозяйки, что выскочил из дома и понесся к соседям за помощью.

– Чуть дверь с петель не снес, – ругался Холд. – Содрал всю обшивку, а орал так, что переполошил всю округу.

Пока Ракша и остальные рабочие молились и чертили на стенах пентаграммы (согласна, дикий народ!), бригадир с колуном на плече в качестве боевой подруги помчался следом за Рексом к нам домой.

– Я уже начал привыкать к тому, что у вас, дорогая соседка, – язвительным тоном выговаривал блондинчик, – что ни день, то маленькая катастрофа, поэтому был готов ко многому… – многозначительная пауза, достойная подмостков столичного театра, – но не к тому, что с виду изящная и благовоспитанная девица свернется на половичке перед дверью и будет пьяно похрапывать.

Стало стыдно. Нет, не за то, что я храпела на полу (хотя и за это тоже), а за то, что не нашлась с ответом. Ну не признаваться же, что вернулась с дня рождения шестилетней девочки?! Вот и я не посмела.

– Ой, Холд! – отмахнулась поморщившись. – Вот только давайте без нотаций. Вы мне не отец.

Бригадир обиделся и ушел. Правда, недалеко. Пока я, кряхтя и постанывая, спускалась по лестнице, Холд топтался на пороге.

– На.

И мне попытались всучить подозрительного вида цветок.

Он был красивым. На толстой зеленой ножке, еще не открывшийся до конца крупный бутон походил на лилию, нежно-белые лепестки чуть сияли белизной. Подозрительно.

– Что это? – пряча руки за спину, уточнила я.

Судя по внешнему виду Холда и цветка, последний запросто мог оказаться изощренной местью за покореженную Рексом дверь в вагончик или необходимость тащить мою бессознательную тушку в спальню.

– Цветок, – вот ни фига не объяснил блондинчик.

Ставлю на то, что подарочек ядовитый. Вон у него какие подозрительные крапинки на лепестках.

– И… зачем он мне?

Мало ли. Вдруг это новейшее лекарство от синдрома похмелья, а я, темная, и не в курсе медицинских инноваций.

– Да просто так! – неожиданно вышел из себя Холд и повторил попытку вручения даме подозрительного растения.

Походу, оно точно ядовитое. Может, даже плотоядное. Иначе зачем столько усилий, чтобы всучить мне этот подарок.

– Спасибо, но я как-нибудь обойдусь, – отступая по лестнице вверх, натянуто улыбнулась взбесившемуся бригадиру.

– Это не от меня! – рявкнул Холд, да так громко, что звякнули новенькие стекла в рамах. – Забегали близнецы, просили передать, что вернутся вечером с отцом. Оставили это. Возможно, даже украли с чужой клумбы, так что или поскорее избавься от подарка, пока за ним не пришли злые соседки, или поставь в воду, пока он не загнулся!

От злости бригадир и сам не заметил, как перешел на «ты», я, впрочем, тоже.

– Так это от мальчишек? Не от тебя! – возрадовалась, сбегая вниз. – Красотища-то какая! Не знаешь, что за сорт?

Холд выругался, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

Какие мы впечатлительные!

Но стоило мне сделать пару шагов по направлению к кухне, где слышался весьма подозрительный звон посуды, сигнализирующий о том, что Рекс наводит инспекцию на предмет того, что еще можно незаконно сожрать, пока хозяйка отвернулась, как в дверь забарабанили.

– Холд, если ты вернулся за благодарностью… – начала было я и осеклась.

– Драсти, госпожа ведьма, – робко проблеял молодой паренек в серой университетской форме с нашивкой филина на правом плече.

Гость был выше, худее, да в конце концов темнее, но я узнала в нем своего. Не родственника. Собрата по страданию.

– Водички? – в качестве соболезнований предложила я, отступая.

– Мне бы настоечку вашей бабки, – умоляюще сложил руки студент, нетвердой походкой проходя внутрь. – Ту самую, на рябине, а то мне через час на экзамен идти.

Я целеустремленно развернулась и зашаркала тапками в сторону секретной панели, где Дунканара прятала свое подпольное зельехранилище.

– Как выглядит, помнишь?

– А то ж!

«Та самая настойка» плескалась в мутной двухлитровой бутыли, густо заросшей паутиной. Зубами вырвав сопротивляющуюся пробку, я отважно нюхнула содержимое и закашлялась.

Рябиной там и не пахло.

– Вот! – Парнишка снял с полки мерный стаканчик и пальцем отметил, сколько надо лить.

Плеснув бабкиного зелья, я прижала бутыль к груди и во все глаза уставилась на студента. Тот сделал шумный выдох, одним махом опрокинул в себя жидкость и закрыл свободной рукой рот. В один миг его лицо стало красным, на лбу выступили капельки пота, а глаза полезли из орбит.

– А! Хорошо!!! – проорал он, жадно хватая ртом воздух.

Чудодейственная настойка в один миг преобразила юнца, зарядила бодростью и как рукой сняла похмельный синдром. Сунув мне горсть талеров, студент выскочил из дома с криком:

– Ну держитесь, профессор Урпалаки! Я иду!!!

Все еще любовно прижимая бутыль к груди, я проследила взглядом за несущимся по улице покупателем, а потом решительно плеснула пойла в мензурку.

Эффект неописуемый. Такое чувство, словно тебя окунают с головой в ледяную прорубь, а на выходе ты попадаешь в котел с лавой, которую заботливо помешивают черти. Заорав от переизбытка чувств, я торопливо припрятала бутыль обратно и занялась домашними делами.

И если раньше больше всего на свете мне хотелось сдохнуть, то теперь я носилась по дому, одержимая приступом рабочего энтузиазма. Первым от него пострадал Рекс. Котик как раз подчищал остатки вчерашнего рагу, когда на кухню влетела я и потащила котика купаться.

Вторым, кого задела направленная в мирное русло энергия, оказался двор. Не знаю, что стукнуло мне в голову, но это «что-то» настояло на том, чтобы разбить перед крыльцом клумбу. Больше всего этому произволу почему-то воспротивился петух. Птица ходила вокруг и возмущенно кукарекала, пока я не пригрозила пристукнуть живой будильник лопатой и прикопать тут же в качестве удобрения. Решив, что клумба лучше, нежели свежая могила, храбрый петушок взлетел на перила крыльца и стал наблюдать за тем, как Рекс, переживший водные процедуры, отчаянно вылизывается.

Запала хватило на клумбу, поход по магазинам и даже, внимание, на генеральную уборку.

В приподнятом настроении я порхала по кухне, шинкуя овощи и ногой отгоняя Рекса от замаринованного на ужин мяса. В высшей степени продуктивный день постепенно перетек в приятный вечер. За окном тихо переругивался с рабочими Холд, квохтал оскорбленный клумбой петух, убаюкивающе шумели ветвями деревья.

Как выяснилось чуть позже, на этом экзамене жизни предмет «предчувствие беды» я безбожно завалила.