Глава 15

— Какая неожиданная встреча! — надо мной прозвучал хриплый мужской голос, да так внезапно, что я даже вздрогнула.

Медленно подняла голову, с трудом оторвав усталый взгляд от весьма интересной книги.

— Добрый вечер, — поздоровалась я, раздумывая вставать для приветствия или обойдется. В конце концов, мы не в классе и не на занятии.

— Вечер? Ренна Ната, ночь уже почти. И что вы тут делаете в такое время?

— Да вот… — я показала на книгу. — К тому же сейчас ходить по ночам практически безопасно.

Это я вычитала как раз в том немалом томике, что держала в руках. После точечных прорывов, новых можно не опасаться несколько лет. И возникают они, по мнению ученых мужей, спонтанно, просто концентрация мглы достигает пределов и случается прорыв. Ну, так считается, но на самом деле никто точно не знает, потому что никто доподлинно не знает, что она такое.

— По ночам никогда не безопасно! — припечатал он. — Вы будто… будто из другого мира свалились!

При этих словах я покрылась холодным потом. Просто это было настолько неожиданно и в точку, что тело само добавило адреналина и отдало приказ бежать-спасаться.

Конечно, рен Зеер сказал об этом в шутку, и совершенно не имел в виду, что я реально попаданка. Даже тут, в магическом мире, который медленно, но верно захватывает тьма, подобные истории лишь литературная фантазия. И того, кто это утверждает всерьез, сдадут… Ну куда тут сумасшедших сдают?

Но, как говорится, в каждой шутке есть только доля шутки. Так что я сейчас со всем усердием старалась показать, что все нормально и я не словила только что инсульт с инфарктом одновременно.

— Вероятность нового прорыва стремится к нулю, а все окрестности от мутировавшей фауны уже успели зачистить, — покачала головой я.

С момента инцидента прошла уже неделя, в течение которой с территории Академии нас не выпускали и заставляли усиленно учиться, дабы в наши дурные головы не пришли посторонние мысли.

— Вероятность стремится к нулю, мутировавшая фауна, говорите? — магистр с интересом посмотрел на меня. — Вы, Ната, не похожи на необразованную контрактницу, вот что… Ваши знания явно превышают курс обычной школы, даже если вы ее закончили всю. Так кто вы?

Еще никогда Штирлиц не был так близок к провалу… Ну не умею я говорить и вести себя как необразованная деревенщина, не умею! Точнее могу, но не долго, не постоянно.

— Если вы думаете, что я какая-нибудь сбежавшая дворянка или, того хуже, принцесса, как в дешевом дамском романе, то нет, — я усмехнулась. — Просто действительно закончила всю программу, у нас был хороший учитель общей математики и я люблю читать.

— И все же есть в вас что-то такое…

— Какое же?

— Неправильное. Будто вы закончили другую Академию до этой. Может, вы шпионка из другого королевства?

— Вряд ли на шпионскую работу взяли бы такую бездарность, которая сразу же провалит задание, — хмыкнула я.

— Логично, — кивнул он. — Слишком логично. Кто ваши родители?

— Я сирота.

А что еще можно ответить? Что папа генерал полиции, а мама домохозяйка? Боюсь, меня тогда точно сдадут куда надо. А придумывать байки про то, что у меня отец, например, жандарм или местный маг или еще кто, просто опасно. Проверить, я думаю, не так уж и сложно. Впрочем, и то, что я никакая не сирота, а вообще самообразовалась из воздуха, думаю, проверить возможно.

— Вот как?

— С тех пор как родители погибли, жила в приюте при храме Великой Ельбы, — ответила я заранее заготовленное вранье.

Предположить, что рано или поздно у кого-то возникнут вопросы по моему прошлому, было не сложно. Так что я придумала более-менее стройный рассказ. Было несколько вариантов, но в итоге выиграл именно этот.

Во-первых, храмы Ельбы есть во всех крупных и средних городах, во-вторых, в них во всех есть детские приюты для девочек, в третьих, это закрытые учреждения. Надеюсь, добыть оттуда информацию будет сложнее, чем из государственного приюта. Ну и самое главное, эта самая Ельба — покровительница целителей, и при каждом храме есть лекарня и школа, не та, которая городская, а своя.

Обычно, в таких приютах живут сафии, которые потом идут работать в лечебницу, но и ренны тоже там не редкость. И в отличии от сафий, мы не обязаны отрабатывать долг за проживание и обучение в приюте, а можем сразу по достижению первого совершеннолетия, то есть шестнадцати лет, валить на все четыре стороны. Если захотим. А не захотим, предоставят работу либо в храме, либо в школе, приюте или лекарне, но не санитарками, как сафии, а кем-то повыше, да позначимее.

На самом деле, я книжку художественную про одну такую ренну из приюта читала еще там, в лесном домике. Но приехав сюда, я информацию, конечно, проверила, и она по большей части подтвердилась. Вполне удобная легенда, лучшую я не придумала.

— Тогда многое становится понятным. Выберете специализацию по целительству?

— Пока не знаю, — я покачала головой. — Целительство выглядит безусловно полезным навыком, но артефакторика более перспективна, как мне кажется.

Зеер уже хотел что-то ответить, но к нам подошел служащий библиотеки и попросил убраться из зала. Одиннадцать часов — все закрывается.

— Я вас провожу, — не спросил, а поставил перед фактом магистр.

— Спасибо, но не хочется вас затруднять, — ответила я, вставая и направляясь к выходу. Книгу успел забрать работник, а жаль, завтра опять ее возьму, если время будет. — Как я и говорила, сейчас вполне безопасно. Мутантов же всех переловили?

— Зараженных от прорыва — да, пожалуй, но ведь твари, уже давно мутировавшие, могут появляться в любом месте. Как вы уже знаете.

— В прорыве тоже я виновата? — окрысилась я.

— Но согласитесь, вы же там были.

— Там — это где?

— В центре столицы.

— Но прорыв был вовсе не в том баре, где мы отдыхали с группой.

— А смысл устраивать прорыв там, где под сотню магов, а обычных людей можно по пальцам пересчитать?

— Маги тоже могут заразиться.

— Могут, но только слабые и необученные. Там было достаточно старшекурсников, чтобы купировать прорыв в самом начале.

— Пьяных старшекурсников, — не согласилась я. — К тому же вы что думаете, что мгла настолько разумна?

— Честно говоря, сомневаюсь. Может зачатки коллективного разума там и есть, но не более того.

У меня на этот счет было другое мнение. Мгла была без сомнения разумна. Ее “взгляд” мне до сих пор иногда в кошмарах снится. Только это был не коллективный разум наподобие роя, как мне кажется, а очень далекий от человеческой логики. Настолько далекий, что мы друг друга просто не понимаем. Для такой сущности, кем бы она ни была, пьяные или не пьяные студенты, младше или старшекурсники — непонятные, абстрактные слова и явления. Вот маги или не маги — это она наверняка понимает, ведь это опасность или безопасность — базовые инстинкты.

— Так и все же, не думаете же вы серьезно, что я как-то могу повлиять на тьму?

— Ну смотрите: сначала нападение на наш караван, потом на вас здесь, а следом и вовсе прорыв в столице. А в последний раз прорыв в столице был, когда по окрестным лесам охотники с луками бегали, больше пяти столетий назад.

— И во всех этих случаях вы там тоже присутствовали, — хмыкнула я, напомнив Зееру очевидную вещь.

— А еще вы, похоже, не очень осознаете опасность мглы. Что странно для сироты из приюта Ельбы, находящегося недалеко от Рощи.

— Осознаю? Да нет, я осознаю, просто… Ну нельзя же постоянно бояться! Это дестук…

— Что же вы, договаривайте! — усмехнулся Зеер. — Откуда вчерашняя школьница знает слово деструктивно и может правильно его применить в разговорной речи? Вы же именно его хотели сказать?

— Хотела. В книжке вычитала, — буркнула я.

— И поняли его значение?

— А чего там не понять-то было? — я тяжело вздохнула. — Ну да, я умная, но это ведь не преступление?

— Ага, и скромная, — мужчина уже откровенно веселился.

Я фыркнула и надулась. Да, я плохо продумала свое поведение, но играть деревенскую дурочку двадцать четыре на семь — это нереально для человека без специфической подготовки. А я в прошлой жизни была вовсе не какой-нибудь Матой Хари, а обычной выпускницей института. Меня к такому жизнь не готовила!

— Ладно, не обижайтесь, — примирительно сказал Зеер. — Просто это действительно необычно.

Что это, я не стала уточнять. Будем надеяться, что он имел в виду мой интеллект, а не то, что мной интересуется местная бабайка.

На этот раз до общежития мы дошли без происшествий и распрощались на крыльце. Я несколько секунд смотрела в спину уходящему магистру, а потом, пару раз вздохнув, юркнула в темноту нашего домика с приведениями, то есть общежития.

Когда я ввалилась в комнату, меня чуть не оглушили крики. Да, у нас опять скандал. В данный момент Лиса орала на Гетту, что она не умная и вообще альтернативно одаренная. Не такими словами, конечно, но смысл примерно тот же.

Как же они меня достали!

— Что они опять не поделили? — спросила тихо Риму, которая сидела за своими столом и пыталась что-то читать.

— Да все то же, — пожала плечами та. — Опять из-за светильников, на этот раз божественных.

— Они же стоят…

— Вот именно, поэтому Лиса предлагает скинуться и купить один на всех.

— А толку? — не поняла я.

— Ну чтобы его в комнате держать, наверное, — хмыкнула Рима. — Только в общежитии живет полно боевичек, так что смысла так извращаться нет никакого.

— Это да, вот для хождения по темноте я бы не отказалась.

— За триста лиев? Это по сколько?

— По семьдесят пять.

— Вот! По семьдесят пять! Откуда у нас такие деньги? Мы обычные светящиеся шары до сих пор не купили. Хотя пятнадцать лиев — тоже деньги.

— Ну мы не поэтому не купили…

— Это да, некогда было, — согласилась соседка.

— Вот и ты ей скажи! — я повернулась на полный возмущения вопль и увидела Лису, наставившую на меня палец.

— Что сказать?

— Что безопасность дороже денег.

— Но у нас правда нет таких сумм Лиса, да и не нужен нам священный огонь.

— Ты же поздно возвращаешься из библиотеки и вообще…

— И вы мне его отдадите? — усмехнулась я.

— Ну а когда кому-то из нас понадобится, мы возьмем.

— Даже если так, откуда взять семьдесят пять лиев?

— Я знаю человека, который продаст за сотню, сдать придется по двадцать пять — это не дорого.

— В три раза дешевле? — я нахмурилась.

— Да, он напрямую с завода берет. Это лавочники цены накручивают.

— И откуда ты это знаешь?

— Он сказал.

— Ах, он сказа-а-ал…

— Я ей сказала, что это глупость, — влезла Гетта.

— Что, не верите? А он хороший, он понимает, насколько эти огни важны, он понимает, что это…

— Стратегический ресурс? — уточнила я.

— Хм… Ну да, ресурс… Стратегический.

— И он по доброте душевной решил нам его продать?

— Да, он такой!

— А давно ты его знаешь?

— Ну…

— Лиса, я сейчас буду угадывать, а ты меня поправишь, где я ошиблась, ладненько?

— Что угадывать?

— Он подошел к тебе недалеко от Академии, не у самых ворот, но там где много первокурсников. Может, прачечная или окрестные лавки.

Девушка неуверенно кивнула.

— Завел разговор о самой большой сплетне года, о прорыве. Насколько это страшно и ужасно, начал сгущать краски. Вел себя экспрессивно, размахивал руками, резал суровую правду жизни, говорил о том, что это виноваты чиновники, что не заботятся о нашей безопасности и спокойном сне мирных граждан. Наверняка сказал, что даже такой симпатичной девушке как ты, невозможно безопасно ходить по вечерам на свидания с поклонниками, коих у тебя, без сомнений, много. А когда ты начала с ним соглашаться, потому что он был очень убедителен, предложил тебе выход — артефакт священного огня в треть от его реальной стоимости.

— И что ты хочешь сказать? — не поняла Гетта.

А вот Лиса все поняла, и так побледнела, что я уже приготовилась ловить ее бессознательное тело. Надеюсь, у девочек есть знакомые старшекурсницы с их целительского факультета.

— Это был мошенник, да?

— Сколько ты ему отдала?

— Он попросил задаток — двадцать пять лиев, — она закрыла лицо руками и мелко затряслась, пытаясь сдержать плач. — Это были почти все мои деньги.

— Вы договорились о следующей встрече? — спросила Рима.

— Да, завтра у бакалейной лавки.

— Если мы все туда пойдем, да еще пригласим знакомых…

— Правда? Вы пойдете туда ради меня? — с надеждой спросила Лиса.

— Не думаю, что он еще раз там появится, — покачала головой я.

— Ну а вдруг? Может, обратиться к жандармам, чтобы они его поймали?

— Мы обязательно сходим к ним. Но, честно говоря, я бы особо на поимку не рассчитывала. Вот если бы он тебе отдал поддельный артефакт вместо настоящего — тогда да, а так…

— Ну так может тогда мы сами с ним разберемся?

— А вы как себе это представляете? — едко спросила я. — Даже если он туда придет за оставшейся суммой, а мы его попросим вернуть деньги, он же первый побежит к жандармам рассказывать как его ограбили сумасшедшие студенты, которые уже никого и ничего не боятся. А если попытаемся припугнуть или как-то воздействовать, то и вовсе скажет, что мы на него напали и угрожали расправой.

— И что же делать?

— Что делать? — я задумалась.

Варианта имелось два: просто пойти в жандармерию, но тогда денег они точно не вернут. Не будут просто этим заниматься — слишком незначительное преступление, да еще учитывая последние события. После прорыва и ликвидации первичных последствий, по столице прокатилась волна ограблений и мародерства. Так что им есть чем заняться.

Второй же вариант заключался в том, что с этим типом я сама поговорю. Но и тут есть нюансы. Говорить придется с позиции, так сказать, силы. Смогу ли я его запугать — вопрос открытый, страшной я не выгляжу. Да и смогу ли провести, например, боевой прием или побить — тоже неясно. Хотя нет, ясно, что скорее всего не смогу. К тому же, меня он сможет узнать и сообщить куда надо, да и девочки будут в курсе, а это какие-никакие, а свидетели. В то, что они будут меня прикрывать перед жандармами, мне не верится. Даже Лиса не будет.

В общем, нет, не буду я из-за двадцати пяти лиев затевать вендетту. Вот если бы мы его на улице случайно встретили…

— Давайте так, сходим, посмотрим, может он и придет. Конечно, деньги платить не будем, потребуем показать артефакт, попросим проверить, он ли это.

— А как мы будем проверять?

— Хороший вопрос, — я задумалась. Можно попросить кого-то из наших парней. Но смогут ли они определить подлинность? — Я поспрашиваю наших, может что-то они и подскажут. Так вот, если он придет, то хоть посмотрим на него. В конце концов, когда у жандармов четыре свидетеля, а не один — это гораздо лучше.

— А если у него и правда есть артефакт, например, ворованный? — спросила Гетта.

— Поправьте, если я ошибаюсь, но освященные предметы — дорогой и штучный товар, верно? — девочки покивали. — Значит, вор бы его продал на черном рынке или знакомому перекупщику или своим подельникам и боссам, но точно не незнакомым студенткам.

— Какая же я дура! — Лиса опять зарыдала, повалившись на свою койку.

— Такое с любым может случиться, — покачала головой я, вспомнив свой прежний мир, где сотни и тысячи разнообразных мошеннических схем, на которые попадали даже вроде бы умные и образованные люди.

— А ты неплохо в этом разбираешься, — посмотрела на меня Рима.

— Много романов читаю, — усмехнулась в ответ я.

А на следующий день после занятий мы пошли к бакалейной лавке. Все четверо, плюс еще один член нашей команды расследователей.

Когда я обо всем рассказала нашим парням, то Кэлл и Нейт с уверенностью сказали, что смогут отличить божественный артефакт от подделки. У обоих в домах такие были. А услышав подоплеку дела, они оба захотели пойти с нами, но старосту задержали его должностные обязанности, так что с нами пошел лишь Кэлл.

Честно говоря, я была этому даже рада. Нейт выглядел и держался как богатый мажорчик. Нет, он нормальный парень, не отказывает в совете или помощи, но это только на второй взгляд, а на первый он как раз и кажется богатеньким умненьким мальчиком. Пошел бы он с нами, и мошенник точно бы слинял подобру-поздорову.

А вот Кэлл — другое дело. Он выглядел и вел себя как деревенский увалень, хоть и в костюме за пару сотен лиев. Но сейчас он ради конспирации оделся попроще. И это не я ему сказала — сам догадался.

Мы дошли всей компанией до бакалейной лавки, где, как сказала Лиса, и должна была произойти сделка века. Покрутились поблизости, но человека этого все не было.

В общем, я оказалась права, и он не явился. А может и явился, но завидев большую компанию, успел смыться. А я ведь предлагала отпустить Лису одну с кем-нибудь из нас, а мы бы все наблюдали из засады, а подошли бы уже позже. Но моя идея не была одобрена — слишком опасно.

Можно было бы отправить ее и Кэлла, но парень мог его и сам по себе отпугнуть. А мне идти с ней не хотелось. Точнее, не хотелось светиться перед ним, особенно это касается не лица, а других примет, типа роста и голоса.

Была, была у меня мысль потом его где-нибудь отловить и пообщаться по-свойски. Лиса говорила, что он далеко не бугай, а скорее тщедушный паренек чуть старше нас. Так что могло получиться. Не, драться я бы не стала, разумеется, — куда мне? Но вполне могла бы заломить руку и взять на испуг. Но он не пришел.

Конечно, мы потом пошли сразу в жандармерию. Присутствие Кэлла придало некоторого ускорения жандармам, так бы они и слушать не стали. Но теперь рассказали, что сейчас много таких мошенников развелось и похожего по описанию на нашего, они уже ищут — пока безрезультатно. Но обязательно найдут, ведь он уже облапошил десяток человек.

Ага, верю.

В общем, можно сказать, что сходили почти зря. Заявить в жандармерию, конечно, надо было, на всякий случай. Но на этом и все.

А еще я попросила Лису, если она его увидит где-нибудь или узнает, ни в коем случае к нему не подходить. А то знаю я таких девушек и женщин, как воспылают праведным гневом, как накинутся с упреками на обидчика, так потом их трупы по берегам рек находят и не всегда в целом виде.

Как в воду глядела…