Глава 25

Нет, на самом деле это совершенно невыносимо! Это я про то, что заниматься пришлось в комнате. Рима и Гетта тоже были здесь и, как бы это сказать, занимались, да… Хотя на самом деле больше переругивались и мешали учиться мне.

Сегодня после лекций я встретилась со своей новой ученицей Зоей и мы занимались математикой до ужина. Причем если я предложила сделать это в библиотеке, то она наоборот пригласила к себе в общежитие. В Холле для аристократок я до этого не была, девочки меня как-то не приглашали, поэтому осмотрелась с интересом, да и только. Вычурно, богато и слишком это подчеркивается, на мой взгляд.

Апартаменты Зои состояли из трех комнат: гостиной, спальни и кабинета, естественно, свой собственный санузел. Вот этому я на самом деле позавидовала.

А дальше мы два часа занимались простейшей алгеброй. Что приятно, девушка была действительно заинтересована в том, чтобы научиться. Ей хотелось стать выдающимся рунологом и утереть нос двоюродному брату — любимцу всей семьи, которая ее считала ни на что не способной тупицей. В принципе, похвальное желание, да и девочка не дура. Просто в той школе, где она училась, больше внимания, по ее словам, уделяли танцам, музицированию, знанию этикета и всем подобным, безусловно необходимым любой дворянке наукам, чем математике. Ведь в Академию из аристократок пойдут единицы, а замуж пойдут все.

Так-то логика в этих размышлениях есть, конечно. Но Зоя из-за этой логики сильно пострадала. По сути, их обучили простейшим арифметическим действиям и на этом успокоились. Типа: циферки на ценниках понимает, сложить их может — знатной даме этого вполне достаточно. А хозяйство может и доверенный управляющий вести. Как по мне — странновато, но ладно.

В общем, занятие прошло плодотворно, на мой взгляд. Встречаться мы договорились три раза в неделю, а семь лиев за два часа репетиторства — вполне неплохо. Этак мне можно первые полгода заниматься с первокурсниками, а когда они уже немного подтянутся до нужного уровня, начать заряжать артефакты на заводе — вполне себе неплохой доход выйдет. Ну и на следующий год можно повторить.

— А можно потише, — прошипела я в очередной раз, когда соседки опять одновременно заорали друг на друга.

— А что ты нам замечание делаешь? Хотим и орем! — Гетта разъяренной фурией развернулась ко мне и уперла руки в бока. — Что ты тут вообще делаешь? Иди в библиотеку заниматься.

— Это и моя комната, не забыли? Занимаюсь, где хочу! — возмутилась я.

— Кстати, у нас же кровать свободная, — Рима покосилась на верхнюю койку, с которой она съехала теперь вниз на освободившееся место Лисы.

— И что ты хочешь? — подозрительно уточнила я, чувствуя подвох.

— Да у нас знакомая девочка есть, она хочет к нам переехать.

— Нет, — отрезала я и отвернулась к своим учебникам.

— Почему это?

— А потому что не хочу, чтобы мне на ухо орали трое. Она ведь целительница, верно?

— Ну да, и что? Она не ужилась в своей комнате, вот и попросилась, когда узнала, что мы втроем.

— А вам самим-то хочется толкаться в этой каморке с еще одним человеком? Сейчас хоть немного посвободнее стало.

— Ой, да подумаешь! — фыркнула Рима.

— Вообще-то, она права, — а вот Гетта не очень, видимо, хотела делить жилплощадь. — Сейчас нас трое, стало свободнее, в шкафу больше места.

— А ты помнишь, кто за нее просил?

— А кто, кстати? — заинтересовалась уже я.

— А ты помнишь, что это вообще-то был секрет, — язвительно хмыкнула Гетта и повернулась ко мне: — Магистр с нашего потока просила. У Сатты в комнате три боевички, они жить ей не дают.

— О как! — я задумалась. Что-то в этой ситуации не давало мне покоя, только я не могла понять, что именно. — А почему об этом говорить нельзя?

— Ну вроде как переселяться — это против правил. А если уж правила преподаватель не соблюдает…

— Но ведь к нам могут официально кого-то подселить. Мало ли кто переведется?

— Теоретически. Но вообще-то переводы случаются редко. Здесь же не Южная Академия!

— Здесь столичная Академия, — хмыкнула я. — Так что желающие могут найтись.

— Ну не знаю, вернется обратно тогда. Или попросим, чтобы новичок куда-то переселился.

— Как по мне, слишком много проблем, — покачала головой я. — К тому же через три месяца будут промежуточные экзамены и во многих комнатах появятся свободные места.

— И что, ей три месяца ждать? А если ее убьют раньше?

— Не думаю, что все настолько плохо.

— За нее магистр просила, потому что она ходит вся в синяках постоянно! — возмутилась Рима.

Я внимательно посмотрела на девочек, сначала на одну, потом на другую. Соглашаться мне отчетливо не хотелось, но с другой стороны, если эту девицу действительно бьют…

— Давайте так, она зайдет завтра после ужина, и я с ней поговорю. А там уже посмотрим, примем решение. А то, может, нам самим с ней жить не захочется?

— Да я ее знаю, она из моей группы, — ответила Рима. — Она нормальная, даже классная.

— Вот только классной компанейской девчонки нам тут и не хватало, — пробурчала я недовольно. Если она такая, как ее описывает соседка, то чего ж ее бьют-то? Нет, я понимаю, всякое случается, но третья целительница в комнате…

Интересно, это совпадение или все же нет? Вот бы проверить, кто из них уже посвятил себя Ельбе? Я не видела, чтобы девочки бегали часто в храм, но во-первых, я за ними не слежу, а во-вторых, за Лисой я тоже ничего такого не замечала.

Это я так в это дело не лезу, да…

Но думать же мне о нем никто не запрещает, верно? Хотя рен Зеер наверное запретил, если бы мог.

А что если девица эта и правда шпионка какая-нибудь? В том смысле, что карьер ведь выбрали не случайно, не какие-то пришлые, а кто-то из местных. Так почему это не может быть преподаватель, который хочет кого-то ко мне подослать?

С какой целью? Проверить, чтобы я никуда не лезла, проследить, а зачем, собственно? Я уж точно не фигура, равная Черчиллю, чего за мной следить-то? Чего они так опасаются, зачем тратят ресурсы — сначала напали, теперь еще соглядатая подсылают?

Это если предположить, что девочка-целительница действительно их агент, что совершенно не факт. Но ведь какое невероятное совпадение по времени!

А что если дело не во мне? Я часто общаюсь с реном Зеером, с реном Марчем еще. Что если эти люди, кем бы они ни были, хотят через меня что-то выведать про них, ну или как минимум проследить именно за ними?

Слишком много вариантов. С девочкой этой я, конечно, поговорю, но толку от этого разговора… Не спросишь ведь то, что на самом деле интересно. А если спросить, просто будешь ненормальной в глазах окружающих выглядеть. Нет уж, даже если ее послали за мной присматривать, раскрывать карты не стоит.

Только вот стоит ли соглашаться? С одной стороны, это повод и возможность присмотреть уже на ней. А с другой, это может быть просто опасно. Мало ли, придушит еще подушкой во сне.

Да и насчет присмотреть… Я ведь не мастер наружного наблюдения. Ну, допустим, я установлю ее контакты, с кем она общается, встречается. Что мне это даст? Да ничего. У меня нет ресурсов и нет возможностей все узнать, записать разговоры, сфотографировать. Может, тут и есть соответствующие артефакты, даже наверняка есть, но у меня-то они откуда? А вот у этих бандитов вполне могут быть.

В общем, следить — это инициатива дурная и наказуемая. Но тогда зачем мне эта девица здесь нужна? Чтобы она следила за мной? Но с другой стороны, отказывать преподавателю — тоже идея не из лучших.

— Знаете, — после этих размышлений я обернулась к девочкам, которые опять о чем-то спорили. Им бы лишь бы не учиться. Мне кажется, они только поэтому ссоры затевают.

— Чего? — обернулась ко мне Рима.

— Я все же против еще одного человека в нашей комнате.

Мне показалось, или Гетта облегченно вздохнула? Соседки, конечно, всегда парой ходят, но надо бы ее отловить одну и задать парочку вопросов.

И шанс мне представился уже скоро. В комнате я говорить не хотела — мало ли, но смогла поймать соседку при выходе из общежития утром. Рима куда-то упорхнула немного раньше.

— Знаешь, — Гетта после моего вопроса задумалась, — не нравится она мне. Мы с ней особо не дружим, ничего такого, но когда нас познакомила Рима, мне сразу от нее стало не по себе. Будто все волоски на теле встали дыбом. Я знаю, это глупо…

— Да нет, я тебя прекрасно понимаю, — кивнула я. — А что, ее правда бьют, как думаешь?

— Я бы не удивилась, если честно. Если у других людей, такая же реакция, как у меня, то им рядом с ней очень некомфортно. А боевички — они такие, они могут и побить просто потому, что человек не нравится.

Или не только поэтому. Знаю я подобный эффект, такое бывает, когда встречаешь на кривой дорожке психопата. Не всегда, конечно, но есть люди, которые подобные вещи чувствуют острее. Я не из таких, мне что психопат, что не психопат — все едино. Но да, есть те, кто обладает повышенным чувством самосохранения, ведь это оно и есть. Психопаты — хищники, для них окружающие — травоядные.

— Но знаешь, что? — немного подумав, продолжила Гетта. — Мне кажется, что она специально провоцирует других людей на агрессию, а себя выставляет несчастной жертвой.

М-да, что-то подобное я и предполагала. Такие люди — отличные манипуляторы.

— И еще, знаешь, она посвященная Ельбе, она и Риму втянула, — задумчиво проговорила соседка. Потом опомнилась и ойкнула, опасливо посмотрев на меня.

— Я не приносила клятву ни одному из богов, — покачала головой я.

— Я тоже, — чуть успокоилась Гетта. — Когда мы уезжали из нашего города, мы пообещали, что не будем этого делать. Но Рима вот сделала.

— Почему, как думаешь?

— Дармовая сила, конечно, — поморщилась девушка. — Ну и не хотела отбиваться от своей группы. Всех целителей скопом посвящали. Со всего потока отказались трое, включая меня.

Мне очень хотелось расспросить ее подробнее, почему она пообещала и почему так категорично отказалась, но мы уже дошли до столовой, а тут, в толпе, на подобные темы говорить не очень удобно. Да и, если честно, мои вопросы могут быть уж очень превратно истолкованы. Особенно, если Гетта кому-то разболтает, что мы об этом говорили.

А вот то, что всех посвящали скопом — это немного подозрительно. Хотя нет, не немного. Интересно, рен Зеер в курсе?

С девицей, с этой поговорить все же пришлось. Нет, Рима ее не приводила для собеседования. Все было вовсе не так. Просто она меня поймала, когда я возвращалась в общежитие после ужина. Прямо вот на одной из тенистых аллей подскочила. И хорошо, что еще темно не было, а то я чуть и так инфаркт не схватила, когда она самообразовалась прямо передо мной.

— Так это ты, значит, Ната? — наглая девица оглядела меня с ног до головы. Фыркнула пренебрежительно так.

Сама она была невысокая, примерно одного роста со мной, полноватая, но худее меня, одета дорого, куда дороже, чем может позволить себе обычная контрактница. А еще у нее было очень неприятное выражение лица, брезгливо-высокомерное такое. Она даже не пыталась скрыть антипатию, что вообще-то странно. Я даже сначала подумала, что это одна из девиц, претендующих на наших мальчиков из группы. Они почему-то видят во мне конкурентку, хотя я для этого никаких поводов не давала.

— Ну, допустим. А ты кто?

— Я Сатта, слышала про такую?

— А-а-а… — ухмыльнулась я. Если она в таком же тоне с соседками разговаривает, то понятно, почему ее бьют. Я ее знаю меньше минуты, а уже хочется в лоб дать. — Ну, предположим, слышала.

— Мне сказали, что ты против, чтобы я жила с вами.

— Тебе верно сказали.

— За меня просила магистр. Это для тебя ничего не значит? Не хочешь оказать ей услугу?

— Если магистр за тебя так беспокоится, то ей нужно оформить бумаги официально. А что касается услуги… Спасибо, знаешь ли, в карман не положишь, — усмехнулась я. — А никаких дельных предложений я не услышала.

Нет, это, конечно, глупо, вымогать у магистра что-то за подобную просьбу. Но уж очень им это надо — это первое. А второе, мне ведь не обязательно именно у магистра вымогать, тут передо мной человек стоит, который, видимо, очень хочет стать моим должником. Сарказм, конечно.

— А тебе не жирно будет?

— Слушай, вот зачем тебе к нам, а? — усмехнулась я. — Продолжишь себя вести в том же духе и бить тебя будут не боевички, а я.

— А ты не много на себя берешь, деревенщина?! — высокомерно фыркнув и облив меня презрением, спросила та.

Нет, с этой девицей явно что-то не так. То ли она просто дура, то ли так сила ударила в голову, но должны же были соседки ее немного окоротить, чтобы она в себя пришла? А ведь не похоже, что пришла. То ли она совсем причинно-следственных связей не видит, то ли ее и не бил никто.

— Хочешь подраться? — я прищурилась, оглядела девушку с головы до ног, как она меня раньше.

Только я это не любопытства ради делала — искала признаки бойца. Под пышным платьем, конечно, особо не видно, но очень похоже, что она не столько полноватая, как мне показалось сначала, сколько накачанная. Такая себе мелкая блондинка, обожравшаяся анаболиков. А еще у нее костяшки пальцев, нет, не сбиты, она же на целительском — залечили бы, они у нее выделяются сильнее, чем у обычного человека. Это говорит о том, что девочка часто отжимается на кулаках или бьет по чему-то твердому, плотно набитой макиваре, например, а то и вовсе доске.

Били ее первокурсницы-боевички? Ага, как же, верю! Вот в то, что она их била — верю легко.

— А силенок-то хватит? — небрежно кинула та.

— Я тебя тяжелее, пусть и ненамного, — хотя если у нее там действительно мышцы, то мое сало против них не спасет. — Впрочем, проверить не так уж сложно, тренировочные залы в нашем распоряжении.

— Нет, ты мне не нравишься, — девица усмехнулась. — А давай ты поедешь к боевичкам, а я перееду в твою комнату? Как тебе идея?

— Значит, драться не хочешь? Жаль, жаль… — я притворно расстроилась. — Что касается твоей потрясающей по своей наивной простоте идее, то обойдешься. Я не поеду в комнату, где больше народу.

Тут мне пришла в голову забавная мысль: дело ведь не во мне, а в Гетте. Я, со свойственным любому человеку центропупизмом, решила, что хотели присмотреть за мной. Правда, не слишком понимала, зачем им ради меня так напрягаться. А вот целительница, которая не захотела приносить клятву — чем не цель? И необязательно для похитителей, не факт, что это вообще как-то связано.

Но вот служители культа Ельбы могут просто хотеть привлечь всех, кого возможно. Любыми способами. А поскольку целители — их огород, то наличие нескольких неокученных им не нравится — бьет по имиджу. Как привлекать посторонних, если даже свои не хотят?

— Ты об этом еще пожалеешь, — усмехнулась она надменно.

— Если что, обращайся, — я вернула ей усмешку. — Я всегда готова объяснить еще раз для тех, кто не понял с первого.

Сатта резко развернулась и скрылась на боковой аллее, а я подумала немного и тоже сменила траекторию движения. На этот раз мне хотелось поговорить с Мали Марч. Нет, можно было и с реном Зеером, но у него сегодня после ужина занятие со старшекурсниками на полигоне. Это я случайно услышала в столовой — он мне не докладывал, если что.

Хотя, если уж быть честной, с Алеком я бы тоже с удовольствием поговорила. За ужином с бутылочкой хорошего вина. Эх, куда-то меня не туда занесло…

Откинув не вовремя вылезшие мысли, я зашагала в сторону лечебницы и целительского факультета. Не самое безопасное для меня место в свете всех этих событий? Так сейчас еще светло и полно народу вокруг, так что я ничего не опасалась.

Будем надеяться, что Мали дежурит, и я ее найду.

Невесту декана Гоша я встретила практически на крыльце лекарни. Она как раз выходила и, видимо, собиралась домой. Но я ее перехватила, поздоровалась.

— Что-то случилось? — нахмурилась она, видя, что я не собираюсь уходить.

— Да, у меня что-то с желудком, болит и болит. Может, вы посмотрите?

— Почему бы и нет, проходи, — женщина вернулась в кабинет, показала мне на кушетку, а сама закрыла дверь и сразу же кинула на меня какую-то технику. — С твоим желудком все в порядке. Итак?

— Ренна Марч, я хотела бы у вас кое-что уточнить, но не уверена, подходящее ли это место, — сказала я честно.

Еще одна техника и комната погружается будто бы в марево, вязкое и давящее, закладывает уши.

— Я не могу долго держать купол, так что спрашивай быстрее, — голос женщины теперь слышится будто из бочки, хотя вот она, стоит в паре метров от меня.

— Два вопроса: знаете ли вы, что в этом году всех целителей скопом сгоняли принимать посвящение в храме Ельбы? Лишь трое отказались и есть основание полагать, что их все равно попытаются заставить. И второй — в курсе ли вы про ситуацию с первокурсницей-целительницей Саттой?

— Я не преподаватель, — после моего первого вопроса Мали нахмурилась, после второго скорее удивилась, — про Сатту что-то слышала, вроде бы ее избили, но без подробностей. А вот про то, что всех целительниц согнали скопом на посвящение, я не знала. Спасибо за информацию, я проверю.

— А это вообще возможно сделать незаметно?

— Клятву приносят в полночь в новолуние всех лун, такое, как тебе известно, случается всего три раза в год. Так что если за храмом специально не следить, то вряд ли кто-то обратил внимание, что адептов уж очень много, — задумчиво проговорила женщина.

— Но ведь большая часть из них живет в нашем общежитии. Неужели их соседки не заметили?

— Ну вот если бы твоя соседка туда пошла и сказала, что идет на посвящение, ты бы стала проводить исследование, сколько туда еще пошло народу?

— Нет, но… Стоп! Моя соседка там как раз была вроде бы, но она никому ничего не говорила. Более того я не видела, чтобы она уходила.

— Могла не услышать, — пожала плечами Мали. — Она выскользнула за дверь, когда вы уже спали, да и все.

— Возможно… — протянула я задумчиво.

Могла Рима так уйти? Ну, наверное, могла. Я за ней, в конце концов, не следила и даже если бы проснулась, а ее нет, я бы подумала, что она пошла в туалет, и продолжила спать дальше.

— Я просто не понимаю, если там с этим ритуалом все нормально, то зачем из этого делать тайну.

— Ну если ты говоришь, что согнали всех скопом…

— А когда вы здесь учились, было не так?

— Нет, — женщина покачала головой. — Хорошо если половина целительниц к концу обучения проходила ритуал. И уж точно он не был массовым и обязательным. Посвящение, конечно, дает силу, но и стандартного набора техник обычному целителю хватает для успешной работы.

— Зачем тогда?

— Это имеет смысл, если человек идет в боевые целители или будет заниматься какими-то сложными случаями. То есть не просто ему будут такие изредка попадаться, а он будет на них специализироваться, тратить много силы постоянно, изо дня в день.

— Дело только в силе или посвящение еще какие-то преференции дает? — спросила я, понимая, что мои вопросы могут выглядеть подозрительно.

— Странно, что ты спросила, — Мали посмотрела на меня заинтересованно, а я аж задержала дыхание. — Дело в том, что богиня может чем-то одарить конкретного человека, а может не одарить. О таких дарах ходят легенды, а точнее, байки, но на самом деле никто ничего толком не знает, даже жрецы Культа, хоть они и подозревают. Точный дар обычно держится в секрете — все между одаренным человеком и богом.

— Ренна Марч, а этот секрет он… — я замялась, пытаясь сформулировать только что пришедшую в голову мысль. — Вот если первокурсница прошла посвящение, получила дар, ей кто-то говорит, что она должна держать язык за зубами?

— Вообще-то об этом говорят на курсе богословия, но он у вас будет во втором полугодии. Просто если человек решил пройти посвящение, то он обычно это делает до поступления в Академию, и его предупреждает жрец. Ну, должен предупреждать. Тут тоже должен, на самом деле, но я уже ни в чем не уверена. Я расскажу об этом своему брату, не нравится мне это все.

— Да уж, а мне как не нравится…

Мы помолчали, переваривая информацию.

— Ладно, расскажи, что там с этой Саттой, про которую ты в начале спрашивала?

За следующие пару минут я успела все пересказать, и чем больше я говорила, тем больше Мали хмурилась.

— Знаешь, об этом я, пожалуй, тоже сообщу рену Марчу. Будь готова к тому, что он захочет с тобой поговорить.

На этом женщина сняла полог, и я облегченно вздохнула — он действительно сильно давил на нервы. Мали же и вовсе чуть не растеклась по стулу, на который ей пришлось присесть.