Глава 9

До начала учебного года время пролетело быстро. Мы с Лисой обследовали кампус, запоминали, что где находится, я даже вернулась к занятиям бегом. А сегодня и вовсе удалось насладиться местной едой.

Ну то есть как, насладиться? Наверное, от такого питания пока никто не умер лишь по счастливой случайности. На завтрак нам предложили булку, правда, довольно вкусную, жидкий чай непонятного серого оттенка и клейстер, по недоразумению именуемый кашей. Я себе каши из запасов травницы каждый день варила, на воде, между прочим! И у меня получалось гораздо лучше, чем вот это вот, сваренное профессиональными поварами.

— Оу, неплохо! — Лиса начала с удовольствием уплетать эту замазку. А поскольку я ее тоже ела, а не только на внешний вид ориентировалась, то могу сказать, что у местных странный вкус.

Причем, у всех местных. Народ, что находился сейчас в столовой, а таких было немало, наверное, под сотню человек, тоже не высказывал никаких претензий. Они так все здесь питаются? Да нет, мы же были в кафе, нормальная тут еда!

— Неплохо? — пробурчала я почти про себя.

— Ну, не ресторация, конечно, — хмыкнула соседка, — но почти как у мамы получилось.

— Я даже боюсь теперь идти на обед… Булку будешь?

— Да, а что? — Лиса покосилась на свою булочку.

— Да нет, я говорю, мою булку хочешь?

— А ты не будешь? Тогда буду, конечно.

— Мне половины достаточно, — я с сожалением отдала девушке вкусный кусочек, прекрасно понимая, что если хочу похудеть до своего обычного размера, то трескать выпечку — не лучшая идея.

А когда мы вернулись с завтрака в комнату, нас ждал сюрприз. Там хозяйничали две незнакомые девицы. Хозяйничали — это в прямом смысле. Мою полку от вещей они успели уже освободить, переложив их на самый верх. Мне, с моим новым ростом это было крайне неудобно. А еще они сняли с вешалок и кинули на постель наши платья.

— И что же здесь происходит? — отойдя от увиденно, спросила я, Лиса так и вовсе открывала и закрывала рот, не находя слов.

— О, явились! Кровать эту освободите, ее мы займем! — повернулась к нам одна из девиц.

— И с чего бы это?

— С того, что я так сказала! — криво ухмыльнулась та, что повыше. Вообще они обе были очень похожи — высокие, тонкие, что обычно женщинам-реннам, как я успела заметить, не свойственно, с одинаковыми высокомерно-брезгливыми выражениями лиц. С этими соседками, похоже, будут проблемы. Точнее, уже есть.

— Так, во-первых, вещи вернули на вешалки и на полки, — я уперла руки в бока и стала наступать на девицу. — Во-вторых, мне все равно, что ты там говоришь, спать будете на тех местах, которые остались.

— Это еще почему? И вообще, других вешалок нет.

— Так их и не было, эти вешалки наши, потому что мы их купили. Купите себе и у вас будут. А почему? Потому что приезжать надо было раньше, если хотели занять лучшие места.

— Да ты знаешь, кто мы?

— Ну, — я на секунду задумалась, — такие же контрактницы, как и мы? У вас здесь ровно столько же прав, сколько и у нас. Еще раз повторяю, вещи свои убрали, наши аккуратно повесили и положили на место.

— Или что?

— Или они сейчас на полу окажутся, — припечатала я. — А если такое повторится, то за окном.

— Мы — будущие целители, — с придыханием сказала та. Вторая, кстати, все это время молчала. — Не какой-то боевичке нам указывать!

Это они решили, что мы боевики? Они что, думают, что бессмертные? Вот уж с кем-кем, а с боевиками я бы не ссорилась. Вот ду-у-уры…

— Во-первых, мы не боевики, я на рунологии, а Лиса на артефакторике. А во-вторых, вашим вещам это не поможет.

— Мы…

— Убрали, быстро! — начала уже рычать я. Таким наглым курицам спуску давать нельзя, а то сядут на шею и ножки свесят.

— Сама уберешь! — фыркнула она и отвернулась к подруге. А я так поняла, что они были и раньше знакомы. — Возьмешь верхнюю.

Ага, привыкла девица командовать, даже подружкой своей помыкает. Впрочем, и вторую я бы со счетов не списывала.

Ну мы с Лисой, в принципе, не гордые, действительно все убрали сами. Даже на пол ничего скидывать не стали, а побросали на их нижнюю койку. Может, и надо было выполнить угрозу, но тогда бы точно дошло до драки. А светить синяками и царапинами в первый учебный день мне не очень хотелось. Вряд ли, они, конечно, умеют драться, только вот и я в этом теле не то, что в старом.

Лиса тяжело отходила от шока от наших соседок, но в конце концов, взяла себя в руки. Она мне потом призналась, что даже думала уступить им койку, но потом поняла, что это была плохая идея. Умная она.

Вообще, конфликт какой-то дурацкий. Можно же было сначала попробовать попросить, если уж эта койка так нужна, и, думаю, Лиса бы не отказала. А они с порога решили поругаться, подмять под себя.

А утром начался цирк. Как я и предполагала, он начался с душевых и санузла, в которые выстроились огромные очереди. Комнатные цветочки, в смысле, домашние детки, коих здесь было большинство, вовсе себе не представляли, что значит жить в общежитии. Те же, кто был не на первом курсе, а так получилось, что на нашем этаже таких было меньшинство, прорвались в душ задолго до общего подъема.

Я там была даже раньше их. Просто уже три дня по утрам я бегала вокруг Академии, и так потеряла неделю из-за этих всех переездов — выбилась из графика тренировок.

Когда прозвучал утробный трубный звук подъема, я уже заканчивала одеваться. И если я кого-то при этом разбудила — не мои проблемы. Впрочим, Лиса и не проснулась, а на ворчание Гетты мне плевать. Она сама ведь нижнюю койку взяла, никто не заставлял, так чего теперь рычать, что мимо нее, видите ли, ходят?

На мне сейчас было бежевое в коричневую продольную полоску платье чуть выше щиколоток со шнуровкой спереди по типу лже-корсета и новые темно-коричневые ботиночки. Сегодня первый день, когда я не надела платок, поскольку именно сегодня я вступаю в ряды студентов магической академии, а значит официально становлюсь магом. Только при таком условии женщина могла не покрывать голову, если хотела.

Кстати, я обратила внимание, когда вместе со всеми шла на торжественную линейку, что почти все первокурсницы по привычке были в платках и шляпках, а вот старшие девушки почти все без. Я же, человек, привыкший покрывать шевелюру только для того, чтобы не отморозить уши, была этому чрезвычайно рада.

Как я определила первокурсников? О, это было заметно с первого взгляда. Они жались, путались в собственных ногах, выглядели растерянно и неуверенно. Особенно те, кто приехал вчера и не успел осмотреться. Впрочем, и остальные не сильно лучше. Дети — что еще сказать?

Это я старая, умудренная жизнью тетка двадцати двух полных лет от роду, а это тело и остальные детишки были семнадцати — восемнадцати лет. Магический артефакт, например, с помощью которого меня допрашивали в жандармерии, установил, что мне полных восемнадцать. Это я, правда, увидела, когда уже вышла из управления и прочитала, что же мне там понаписали. И слава местным богам, что я оказалась совершеннолетней!

Я, помнится, когда первый раз шла на занятия в свой университет, тоже очень волновалась. А сейчас так, рутина.

Рутиной оказалась и линейка. Студенты, всей толпой сбились в кучу перед главным зданием, где был приемный отдел и заседала ренна Уэлчи. Преподаватели вышли на ступеньки и встали за спиной ректора. Со своего места я его не могла хорошо рассмотреть, но это был рен в годах. Если считать по земному, то на вид лет шестидесяти, но тут светлые живут намного дольше, так что сложно сказать.

Он затянул привычную шарманку про надежды, статус выпускников, цели в жизни и все в таком духе. Многие слушали, затаив дыхание. Старшекурсникам было не очень интересно, они перешептывались со знакомыми, которых не видели все каникулы, и единственное, почему ректора хоть кто-то слышал, это либо магия, либо какой-то артефакт, усиливающий голос.

Потом он представил деканов факультетов и их заместителей, но если он думал, что это кто-то запомнит, то он ошибается. Учитывая местные короткие имена из совершенно немыслимых сочетаний букв, мне лично это придется записывать. Надеюсь, когда они у нас будут что-то вести, то представятся еще раз.

А потом нас отпустили. Старшекурсников на занятия, а нас, первокурсников, на знакомство с факультетом.

Факультет рунологии был совсем небольшим, а точнее самым маленьким в Академии, даже меньше целительского. На первом курсе у нас было три группы по пятнадцать-шестнадцать человек, но я слышала, что к концу учебного года обычно остается две — несправившихся либо отчисляют, либо, что чаще, переводят на другие факультеты, обычно, на боевой или алхимии, там требования совсем минимальные.

Нас всех пригласили в обычный лекционный зал: внизу доска и преподавательский стол, а вверх уходят ряды деревянных столов и скамеек. Он был рассчитан человек на семьдесят-восемьдесят, так что мы с комфортом разместились.

Я села во втором ряду у стены, чтобы и не выделяться, и преподавателя хорошо слышать и видеть. Рядом приземлилась девушка, кивнула мне и открыла тетрадь.

И когда вошел наш декан, я не поверила глазам. Стояла-то я далеко, поэтому мельком заметила, что это женщина, но имя пропустила — в тот момент рядом со мной как раз кто-то громко заговорил. Поэтому сейчас я с удивлением взирала на ренну Уэлчи.

И ведь это довольно странно — мало того, что декан одного факультета ведет прием на все, так еще и занимается дальнейшим трудоустройством студентов. Так ведь она может выбирать себе тех, кто ей больше понравится, верно? И почему она пригласила меня?

Эх, опять у меня разыгралась паранойя!

Ту часть, где Уэлчи расписывала наши перспективы и свои наполеоновские планы по нашему обучению и созданию из толпы детишек полезных членов общества, я пропустила. Опять все то же, все там же. Думаю, ректоры и деканы во всем мире говорят об одном и том же.

Единственное, на что я обратила внимание, это на перспективы работы и зависимость от оценок. Ну и от того, нравится ли конкретный человек Уэлчи или нет. Она об этом не сказала, но уверена, что так и есть, а в людях я всегда неплохо разбиралась. Так что с этой дамой нужно быть очень аккуратной.

Так вот, насчет перспектив… Я, честно говоря, не очень понимала, чем отличается рунология и артефакторика в плане конечного продукта. Нет, понятно, что одни делают артефакты, а вторые создают узоры из магических знаков, но вот в итоге получается, по факту, одно и то же. То есть можно создать, скажем, артефакт, усиливающий голос, а можно на какой-то предмет наложить руны, которые будут усиливать голос, если этот самый предмет положить рядом с говорящим.

Ну то есть по факту то же самое. Но Уэлчи сразу отвергла подобные инсинуации. Во-первых, не любой артефакт возможно сделать, а вот руну можно наложить любую, более того, ее не будет видно и никем она не сможет быть обнаружена, кроме опытных рунологов. А во-вторых, эти самые рунологи по мощи мало чем отличаются от боевых магов, потому что своими рунами они могут фокусировать и усиливать многократно свою собственную магию, придавать ей определенные свойства.

Так что рунологи — это востребованные маги как в гражданских, так и в военизированных учреждениях.

Похоже, не обманула меня Уэлчи насчет перспектив, не обманула…

В целом, рассказ про факультет был довольно познавательным. Нам объяснили, что учиться мы будем, в основном, в этом здании, но иногда у нас будут совместные занятия с другими факультетами, например, с боевым. Но это не на первом курсе, конечно.

Декан наш говорила долго и обстоятельно, все объясняя и рассказывая. Мне, да и не только мне, пришлось даже записывать. Через час она все же закончила, напоследок сказав, что все группы должны выбрать старосту и его помощника и сделать это необходимо до начала следующего занятия. Тут вообще была интересная система: одна лекция длилась один час пятьдесят минут, десять — перерыв, потом следующая. В день таких занятий четыре-пять — почти полная загрузка, учитывая домашние задания.

Так что сейчас у нас было примерно тридцать минут, чтобы выбрать старосту.

Когда декан вышла, какой-то парень встал и поднял руку:

— Первая группа ко мне!

Во-о-от, у кого-то уже наметился лидер. Я всегда была старостой в универе, но сейчас мне от этой неблагодарной, но такой поучительной миссии придется отказаться просто в силу незнания местных реалий и наверняка наличия благородных в моей группе.

Тем временем то же самое сделали еще двое парней, и я пошла в сторону довольно плотного студента с длинными, завязанными в хвост волосами. Он сидел недалеко, так что мы с моей соседкой по столу оказались около него первыми.

— Вторая? — спросил он, на что мы обе кивнули.

— Хорошо, — парень подождал, когда к нему подтянутся все остальные. — Меня зовут Нейт Прир, я средний сын главы рода Прир…

— Претендуешь? — перебив, спросил его другой парень.

— Претендую, — спокойно ответил тот. — Так вот, предлагаю свою кандидатуру на должность старосты.

— А что делают эти самые старосты? — перебил его другой парень, по виду, деревенский увалень, но я была далека от мысли, что на самый элитный факультет мог попасть идиот.

— Старосты следят за успеваемостью, — все так же не раздражаясь ответил Нейт, — доводят до студентов своей группы важную информацию от деканата.

— И наоборот, доводят информацию до деканата, — усмехнулся первый.

— И наоборот, — согласился тот.

Ага, да они его проверяют, похоже! Другие, кстати, не вмешивались, просто следили за полемикой. Я бы сказала, что определились лидеры группы. В каком формате эта тройка разберет должности — уже не важно, но никого четвертого они не допустят в свой кружок главных.

Мне это, конечно, непривычно, но сейчас точно лезть не надо. Может, потом.

В таком же ключе продолжалась полемика еще четверть часа. Каждый из трех парней предложил свою кандидатуру, рассказал, как планирует справляться с обязанностями и как о нас, сирых и убогих, заботиться. А потом у нас было тайное голосование, где выиграл Нейт, заместителем выбрали Марика Соло, а вот косящего под деревенского увальня прокатили, на мой взгляд, зря. Я лично голосовала за его кандидатуру на должность зама.

Первая группа, кстати, определилась еще быстрее нас, а вот третья до сих пор ругалась. Там, похоже, чуть до драки дело не дошло.

— Ну что, выбор сделан. Предлагаю выдвигаться в сторону кабинета, — Нейт заглянул в свой блокнот. — Первым занятием у нас значится история рунологии, аудитория два-тринадцать.

И мы пошли гуськом за нашим провожатым на второй этаж. На этот раз нас ждал обычный кабинет, а не большой лекционный. Когда зашли, я тут же забила себе место за второй партой у стены, а моя соседка села рядом.

— Хина Ликун, — представилась она.

— Ната Синель.

— Я не помню такого рода…

— Я не аристократка. Это проблема?

— Да нет, — девушка меня оглядела. — Просто мне показалось…

Что ей показалось, я догадалась. Определить дворян можно было с первого взгляда. В принципе, наша группа делилась на три категории: контрактники, то есть бедные не дворяне, богатенькие детки — не контрактники, но и не высокородные, и, собственно, аристократы. А учитывая малое количество людей, определить кто есть кто можно было сразу.

К дворянам относились Нейт и деревенский увалень, а еще моя соседка и две девушки, севшие на первую парту перед нами. Марик был из богатеньких деток, впрочем, из них самый нормальный. Думаю, его назначение вице-старостой было в какой-то мере политическим решением. Выбирали, конечно, все, но если бы дворяне захотели, никаких бы выборов не было.

А что касается того, что Хине показалось, то я просто вела себя так, как привыкла в своем мире, а там я хоть и не борзела, как другая золотая молодежь, но и не на помойке себя нашла — всегда старалась соблюдать золотую середину, как делали местные аристократы.

Это нуворишам интересно выпендриться, а вот у дворян в этом просто нет нужды.

Что касается контрактников, то они вели себя как зверьки в зоопарке, четное слово! У нас их было шестеро, из них четверо парней и две девушки, считая меня. Но вторая контрактница мне не очень понравилась. Она сразу же попыталась примазаться к богатеньким деткам, у которых было три парня и лишь одна девушка.

А потом пришла преподавательница по истории рунологии, тоже женщина, но достаточно молодая, наверное, вдвое младше Уэлчи, и начала читать лекцию.

— Меня зовут магистр Кань, обращаться ко мне именно так. При входе в кабинет магистра, студенты должны встать и выполнить официальное королевское приветствие, — женщина оглядела наши ряды орлиным взором: — И выполнить официальное королевское приветствие!

До студентов что-то начало доходить и они стали вставать и кланяться на сорок пять градусов, примерно, руки по швам. А я что, я повторила за остальными.

Через минуту нам разрешили сесть и началась лекция. Тут-то и выяснилось, что у всех студентов очень разный уровень знаний. И я не имею в виду тех знаний по миру, которых нет у меня. Здесь все гораздо хуже — наши контрактники, почти все, кроме одного парня, с огромным трудом и очень медленно писали и постоянно просили повторить и говорить помедленнее. Чем, понятное дело, бесили магистра.

— А как же артефакт приема? — прошептала на ухо Хине.

— Он учитывает лишь потенциал, а не реальные знания и навыки.

— Ох… Кажется, нам предстоят веселые деньки, — вздохнула я, стараясь не отставать от соседки в скорости письма. Какая же я молодец, что тренировалась!

— Это не то слово, — не менее печально ответила она. — А ты думала почему отчисляют и переводят аж треть факультета?

— Честно говоря, я думала, что они с программой не справляются, а не потому, что пишут еле-еле.

Мне, иномирянке, это было вообще дико. Об образовании тут, похоже, не очень заботятся. Нет, школы тут есть, но для простых людей что-то типа церковно-приходских школ из нашего девятнадцатого века. Три класса образования: читать по слогам, считать до ста, слагать-вычитать умеешь — ну и пошел вон трудиться на фабрике. Туда, кстати, брали лет с двенадцати и никто в этом ничего зазорного не видел. Но это для сафиев, для реннов школа составляла аж семь классов, но дело в том, что была после трех лет необязательной. И многие небогатые родители вместо такой блажи как образование, хоть минимальное, предпочитали пристраивать деток в свои лавки и магазинчики — нечего лишний рот просто так содержать.

Эту всю информацию я почерпнула из книг и, если честно, считала художественным преувеличением. Однако же выходит, что это не так.

Но как странно все же построена система обучения! Ладно, пусть они маги, пусть их надо учить, но почему бы не сделать хоть курсы какие-нибудь для тех, кто хочет потом учиться в Академии? А то ведь они всем остальным нормально учиться не дадут…

Подобным же образом прошло и второе занятие, которое вел индифферентный старичок, который и не подумал снижать темп чтения лекции. У нас он вел политическую географию — непрофильный предмет, но тоже важный, в первую очередь, для меня, нового человека в этом мире.