Глава 19

Я лежал, вжавшись в холодный, мокрый гранит, и чувствовал, как он вытягивает из меня остатки тепла. Скала под моей грудью казалась единственной стабильной вещью в этом рушащемся мире. Слова капитана Громова, брошенные с ледяным безразличием, звенели в ушах, перечеркивая все мои планы, всю мою тщательно выстроенную конспирацию. «Служить по-настоящему, поручик». Он приставил нож к горлу моей тайны и с усмешкой ждал, когда я начну истекать кровью.

Майор Волков. Хитрый лис из имперской безопасности, который вытащил меня из небытия и бросил в этот ад. Я наивно полагал, что здесь, на краю Империи, нахожусь в почетной ссылке, подальше от столичных интриг. Как же я ошибался. Меня не сослали. Меня передали, как ценный, но капризный инструмент, из одной мастерской в другую. И вот теперь новый мастер, не обремененный сантиментами, решил, что пора пустить этот инструмент в дело по прямому назначению, не особо заботясь о том, сломается он или нет.

Холодная, звенящая ярость на мгновение ослепила меня. Но тут же схлынула, уступив место ледяному, трезвому расчету. Гнев сейчас был непозволительной роскошью. Громов был прав в одном: мой «безопасный» план, где я отсиживался в тени, играя роль кукловода, был хорош, но он был компромиссом. Оставлял слишком много переменных, слишком много шансов на провал. А теперь, когда ставки были подняты до предела, права на ошибку у меня не было.

Я закрыл глаза, отсекая от себя реальный мир, и нырнул в привычную, упорядоченную тишину Консоли.

— Соколов, Матвеев, Ворон, Хмырь. Всем на мой канал.

Ответы пришли с секундной задержкой, но они были.

— Здесь, поручик, — голос Соколова был напряженным.

— Слушаю, командир.

— План меняется, — отчеканил я, не давая им времени на вопросы. — Капитан Соколов, с этой минуты вы принимаете командование моим взводом. Задача та же, прикрытие основного штурма, работа по целям, которые я буду указывать. Матвеев, Ворон, Хмырь, — я сделал паузу. — Выполнять приказы капитана Соколова как мои собственные. Это ясно?

В канале повисла мертвая тишина, густая, как предрассветный туман. Я почти физически чувствовал, как они там, в своих укрытиях, пытаются переварить мой приказ.

— Командир… что за чертовщина? — первым не выдержал Матвеев. — Куда вы собрались? Мы без вас…

— Я иду один, сержант, — оборвал я его. — Туда, где вам делать нечего. К пятому ангару. Три Дельты, это моя работа и только моя.

— Но, командир… — начал было Ворон.

— Это приказ! — мой голос стал жестким, как сталь. — Ваша задача выжить и выполнить свою часть плана. А для этого вы должны слушать Соколова. Он опытный командир и выведет вас. Я свою работу сделаю. Конец связи.

Я разорвал канал, не дожидаясь возражений. Решение было принято. Оставлять их сиротами было тяжело, но вести на убой еще тяжелее. Я знал, что только в одиночку, используя всю свою скорость и мощь, имею шанс на успех.

Снова погрузился в интерфейс. Алиса уже ждала меня, ее голографический аватар был лишен всех обычных игривых атрибутов. Передо мной стояла девушка в строгом сером тактическом комбинезоне, ее огромные голубые глаза смотрели на меня серьезно и выжидающе.

— Итак, большие мальчики решили перестать играть в песочнице, — констатировала она, ее голос был ровным, как у диктора на первом канале.

— Решили, — подтвердил я. — И мы тоже. Алиса, мне нужно все, снять все ограничения, активировать боевые протоколы.

На ее губах промелькнула тень прежней улыбки, но теперь она была хищной.

— Я надеялась, что вы это скажете, командир. Активирую боевой протокол «Жнец». Предупреждение: биометрическая отдача будет экстремальной. Нагрузка на нейронную сеть…

— Мне плевать на нагрузку. Просто делай.

Внутренний мир взорвался. Привычный, лаконичный интерфейс Консоли с его строгими линиями и столбцами данных сменился каскадом красных, агрессивных окон с предупреждениями. По моим нейронным связям, словно разряд тока, прошел импульс, вскрывая скрытые резервы, выпуская на волю зверя, которого я так долго держал на цепи. Я почувствовал, как мышцы наливаются силой, а мир вокруг замедляется, становится кристально четким.

С кошачьей грацией, немыслимой для моего прежнего тела, я соскользнул со своего снайперского лежбища. Экзоскелет на ноге, до этого бывший лишь поддерживающим корсетом, теперь гудел, наливаясь мощью, он стал продолжением моей воли. Я подбежал к позиции Матвеева, который с выпученными глазами смотрел на меня. Не говоря ни слова, я выхватил из его рюкзака заветный контейнер с Пылью.

— Командир… берегите себя, — только и смог выдавить из себя старый вояка.

Срываю пломбу, серо-голубое, мерцающее облако нанитов вырвалось наружу. Я не просто вдохнул его, буквально втянул его в себя, каждой клеткой своего тела. Это было все равно что выпить жидкую молнию. Миллиарды микроскопических машин хлынули в мою кровь, подключаясь к моей нервной системе, подчиняясь приказам Консоли. Вокруг меня сгустился воздух, наниты, теперь подчиненные моей воле, начали формировать вокруг моего тела плотную, вибрирующую, полупрозрачную сферу, мой личный щит.

— Пора, — сказал я сам себе и, не оглядываясь на своих ошеломленных бойцов, тенью метнулся в сторону бандитского поселка.

Моей первой целью была не сама троица Дельта, а их «свита», засевшая в ближайшей казарме. По данным Алисы, там находились три Кинетика рангом Эпсилон и около двух десятков обычной охраны. Зачистить их было необходимо, чтобы они не ударили в спину, пока я буду занят серьезной дичью.

Я двигался с нечеловеческой скоростью, петляя между деревьями, мое тело, усиленное Пылью, не знало усталости. Добравшись до бревенчатого, приземистого строения, я замер в тени, слившись с темнотой. В окнах горел тусклый свет, слышались пьяные голоса и смех. Они даже не подозревали, что смерть уже стоит у них на пороге.

Не раздумывая, я сорвал с разгрузки четыре светошумовые гранаты и одну за другой, с выверенной точностью, метнул их в окна. Секунды тишины, а затем казарма содрогнулась от четырех оглушительных взрывов, которые выбили все стекла. Еще до того, как осколки перестали падать, я ураганом ворвался внутрь через выбитую дверь.

Внутри царил ад. Дым, смешанный с пылью, крики, стоны. Ослепленные, оглушенные бандиты метались, как крысы в бочке, натыкаясь друг на друга. Я не дал им ни секунды. Мой карабин, который держал наготове, срезая тех, кто был ближе всего. Затем, отбросив его в сторону, выхватил из кобур оба револьвера.

Мир снова замедлился, сфера из нанитов, вращавшаяся вокруг меня, с глухим стуком принимала на себя редкие, панические выстрелы. Я видел траектории пуль, видел расширенные от ужаса глаза врагов. Мои руки двигались сами по себе, подчиняясь холодным расчетам Алисы. Двенадцать выстрелов слились в один непрерывный грохот. Двенадцать вспышек, двенадцать трупов. Двигаясь по комнате, как призрак, хладнокровно и методично отправляя в небытие каждого, кто попадался на пути. Три Кинетика-Эпсилона, которые только-только начали приходить в себя и пытались сформировать свои жалкие щиты, получили по пуле в голову раньше, чем успели понять, что происходит.

Через десять секунд все было кончено. Я стоял посреди комнаты, усеянной трупами, в воздухе пахло кровью, порохом и озоном.

— Чисто, — констатировала Алиса. — Биометрия в норме, но пульс учащенный. Рекомендую снизить темп.

— Нет времени, — мысленно ответил я, перезаряжая револьверы. — Главные цели еще впереди, веди меня к ним.

Я стоял посреди комнаты, превращенной в скотобойню, и перезаряжал револьверы. Движения были механическими, отточенными до автоматизма, пока мой мозг, освобожденный от необходимости управлять руками, обрабатывал информацию. Запах пороха, озона от работы нанитов и густой запах свежей крови смешались в тошнотворный коктейль, который больше не вызывал у меня никакой реакции. Мой пульс, зашкаливавший от адреналина и перегрузки, стучал в висках, как метроном, отсчитывающий секунды до следующего шага. Не стал выходить через дверь, одним движением, больше похожим на скольжение тени, я вылетел через разбитое окно, приземлившись на мокрую землю без единого звука.

Вокруг кипел бой, с востока, где сейчас работала группа Соколова, доносились глухие, мощные взрывы. С севера гремела непрекращающаяся канонада, штурмовики Громова, как и было запланировано, ввязались в жестокий уличный бой, оттягивая на себя основные силы бандитов. Весь поселок превратился в кипящий котел, и я был тем раскаленным камнем, который сейчас должен был упасть в самый его центр.

— Следующая казарма, семьдесят метров по прямой, — доложила Алиса, проецируя на мое внутреннее зрение полупрозрачный маршрут, огибающий открытые пространства. — Там веселее, двадцать три ствола, командир. Плюс три Эпсилона в качестве… вишенки на торте. Они уже в курсе, что в поселке чужие, заняли оборону.

— План тот же? — спросил я, перебегая от одного строения к другому, мое тело двигалось на пределе человеческих возможностей, мир вокруг казался смазанным, нечетким.

— Я приготовила кое-что поинтереснее, — в ее голосе прорезались нотки гордости, словно она была инженером, представляющим свое лучшее изобретение. — Протокол «Осколочный рой». Менее энергозатратно, но гораздо… эффектнее. Вместо того чтобы пробивать броню, мы просто проигнорируем ее.

Я достиг глухой стены следующей казармы. Прижался к ней спиной, выравнивая дыхание. Изнутри доносились приглушенные, нервные голоса, лязг затворов.

— Командир, расчет готов, — доложила Алиса. — Дверь слева от вас. Легким движением ноги, как говорится…

Я усмехнулся. Вместо того чтобы тратить время на выбивание, я просто приложил руку к замку. Наниты, вырвавшиеся из моих пальцев, за секунду сожрали металл, превратив его в пыль. Дверь суть скрипнула, но осталась в вертикальном положении внутри коробки.

Сделал несколько шаг назад, разбег, и мое тело, усиленное Пылью и волей, как таран, врезалось в хлипкую деревянную преграду. Дверь разлетелась в щепки, и я кувырком влетел внутрь, в облаке пыли и обломков.

Первое, что я увидел, это десятки расширенных от удивления глаз. Они ждали атаки с улицы, от входа в поселок. Местная гопота укрепила окна, выставили пулемет у главного входа. Но они не ждали, что смерть войдет к ним через заднюю дверь. Но реакция, несмотря на шок, была почти мгновенной. Стволы начали разворачиваться в мою сторону. Трое Эпсилонов, сидевших в центре комнаты, уже начали формировать вокруг себя мерцающие щиты.

— Пуск! — мысленно скомандовал я.

Шар из нанитов, до этого мирно висевший надо мной, как личный спутник, ожил. Расцвел, как хищный, инопланетный цветок. Его поверхность пошла рябью, а затем он развернулся, выбросив во все стороны невидимое, но смертоносное облако.

Звук был неправильным, не похожим на взрыв. Высокий, почти ультразвуковой визг, словно тысячи бритв одновременно полоснули по стеклу. И этот звук потонул в хоре коротких, оборвавшихся на полуслове криков и влажных, рвущихся звуков.

Человек, который первым вскинул карабин, так и застыл с ним в руках. Его оружие, руки, грудь в одно мгновение покрылись сетью тончайших красных линий, а затем он просто развалился на части, как плохо склеенная фарфоровая кукла. Кровь не хлынула, она просто вытекла из тысяч микроскопических порезов, превратив его в мокрую, тряпичную куклу.

Кинетик-Эпсилон, который почти закончил формировать свой щит, с недоумением посмотрел на свои руки. Его щит не лопнул, он просто… испарился, прошитый насквозь. А следом за ним начали испаряться и его руки. Он смотрел, как его пальцы, ладони, предплечья превращаются в кровавый туман, и его крик ужаса был последним, что он издал в своей жизни.

Еще один бандит, сидевший за импровизированным укрытием из перевернутого стола, дернулся, когда рой прошел сквозь него. Он не упал, он просто медленно осел, и его голова, отделившись от шеи, с глухим стуком упала на пол.

Воздух в казарме наполнился красной взвесью, запахом крови. Через три секунды в комнате не осталось ни одного живого человека. Только я, стоящий посреди этого кровавого тумана, и десятки разорванных, искромсанных тел.

Медленно поднялся на ноги. Мир качнулся, перед глазами поплыли черные точки. Ноги стали ватными, а в затылке, словно раскаленный гвоздь, застучала острая, пульсирующая боль.

— Серьёзное напряжение организма, командир! — голос Алисы был полон неподдельной тревоги. Ее аватарка в интерфейсе больше не была в тактическом костюме, она снова была той самой испуганной девочкой-кошкой, которую я видел при первой встрече. — Еще несколько таких фокусов, и вы отключитесь! Центральная нервная система на грани!

— Принято, — прохрипел я, опираясь на стену, чтобы не упасть. Вкус крови во рту был уже не чужим, а моим собственным, лопнувшие от перенапряжения капилляры.

Я знал, что она права. Протокол «Жнец» давал мне нечеловеческую силу, но и цена за нее была чудовищной. Я сжигал себя, как свечу с обоих концов.

Но передышки мне не дали. В тот самый момент, когда я попытался выровнять дыхание, внешняя стена казармы, та, что выходила на центральную площадь, с оглушительным треском разлетелась на куски. Бревна, щепки, комья земли — все это ураганом ворвалось внутрь, смешавшись с кровавым туманом.

В образовавшийся пролом, окутанные плотными, мерцающими аурами своих щитов, медленно, с уверенностью хищников, входящих в свою клетку, вошли три Кинетика ранга Дельта.

Они не суетились, первый, огромный, почти двухметровый гигант с бычьей шеей, весь покрытый татуировками. Второй, жилистый и поджарый, с длинным шрамом через все лицо, его глаза горели холодной ненавистью. Третий, самый опасный на вид, был одет в дорогой кожаный плащ поверх бронежилета, его движения были плавными и грациозными, как у танцора. Он и был их лидером.

Алиса выжимала из моего тела и остатков Пыли из контейнера последние соки, пытаясь восстановить мой щит до боевого уровня.

Последние наниты из контейнера, который я закинул в подсумок, и из той сферы, что еще вибрировала вокруг меня, устремились ко мне, обтекая тело, формируя новую, более плотную защиту. В правой руке, словно из воздуха, сплелся длинный, вибрирующий от скрытой мощи пылевой клинок. А в левую я инстинктивно вложил тяжелый пистолет полковника, мой последний, веский аргумент.

Трое Дельта, видя эту трансформацию, не испугались, наоборот. На их лицах появились хищные, предвкушающие улыбки. Они окружили меня, отрезая все пути к отступлению.

Первым молчание нарушил тот, что был в кожаном плаще. Его лицо, красивое и породистое, не вязалось с кровавой бойней вокруг. Он медленно, с ленцой аристократа, которому наскучил очередной бал, оглядел разорванные тела своих подчиненных, затем перевел взгляд на меня. В его глазах не было ни ярости, ни удивления. Только холодное, пресыщенное любопытство патологоанатома, разглядывающего интересный экземпляр.

— А вот и наша маленькая крыса, — его голос был бархатным, с легкой хрипотцой, и от этого контраста с окружающей обстановкой по спине пробежал холодок. — Я уж было подумал, что в Корпусе Жандармерии перевелись интересные особи. Только безмозглые солдатики и тупые служаки. А тут такое… — он сделал неопределенный жест рукой, обводя мою работу. — Почти элегантно. Ты не похож на них. Кто ты?

Я не ответил, все мои силы, все мое внимание были сконцентрированы на них троих. На огромном быке с татуировками, который стоял справа, перекатываясь с ноги на ногу, как зверь в клетке. Его массивные кулаки то сжимались, то разжимались. Слева застыл жилистый, он стоял неподвижно, как статуя, но я чувствовал исходящую от него угрозу, как чувствуют холод от куска льда. Он был охотником, терпеливым и смертоносным.

— Не хочешь говорить? — он театрально вздохнул. — Жаль. Мне бы хотелось узнать имя того, чье сердце я вырву через минуту. Ну что ж, Бугай, он твой. Только не сломай его сразу, я хочу поиграть.

Первым, как я и ожидал, сорвался с места бык. Детина несся, и пол под его ногами дрожал. Это был не человек, а живой таран, сгусток ярости и мышц, окутанный плотной, почти осязаемой аурой пылевого щита. Одновременно с ним, без команды, без звука, в сторону метнулся жилистый со шрамом, заходя мне во фланг. Но они не учли одного, я был не один.

— Командир, Бык — чистая сила, щит плотный, но медленный. Шрам скорость, его атаки будут быстрыми и точечными. Лидер контроль и дальнобойные атаки. Не дай им работать вместе!' — голос Алисы в моей голове был спокоен и четок, как у авиадиспетчера.

Мое тело, подчиняясь холодным расчетам, пришло в движение. Я не стал отступать, шагнул навстречу несущемуся на меня Быку. Мир снова замедлился, я видел, как напряглись мышцы на его лице, как в глазах горело предвкушение того, как он сейчас размажет меня по стене. Пистолет в левой руке ожил, синяя пуля ушла не в Быка. Ударила в щит Шрама, который как раз заходил мне слева, формируя на ходу длинный, узкий клинок из Пыли. Его щит замерцал, подернулся рябью, и он на долю секунды замедлил движение, удивленный неожиданной атакой.

Этого мгновения мне хватило.

Резко сместился вправо, пропуская мимо себя несущуюся тушу Быка. Воздух прорезал рев, когда он понял, что промахнулся. В тот же момент развернулся, и мой пылевой клинок, вибрируя и шипя, встретил клинок Шрама, который все же успел нанести свой удар. Электрический импульс, прошедший по моему клинку, заставил его отшатнуться, его рука дернулась в судороге. И в эту же секунду я почувствовал новую угрозу.

— Командир, снизу!

Лидер, стоявший в стороне, лениво повел рукой. Из деревянного пола, проламывая доски, как ростки адского бамбука, в мою сторону рванулся частокол каменных шипов. Алиса среагировала мгновенно, мой щит, до этого бывший сферой, сжался, уплотнился внизу, превратившись в бронеплиту под ногами. Удар был такой силы, что меня подбросило в воздух. Шипы с отвратительным скрежетом проскребли по щиту, не сумев его пробить, но инерция была чудовищной, я приземлился, с трудом удержав равновесие.

Три атаки с трех сторон за три секунды. Они были хороши, чертовски хороши.

— А он и вправду интересный, — протянул Лидер, и его улыбка стала шире. — Хватит играть, пора с ним заканчивать.

И они пошли в атаку снова, но теперь слаженно, без пауз. Бык, развернувшись, снова пошел на таран, но на этот раз он не просто бежал. Он формировал на ходу массивный молот, замахиваясь им для удара, который мог бы проломить стену. Шрам, оправившись от шока, заходил с другой стороны, его клинок превратился в два, он двигался, как танцор, ища брешь в моей обороне. А Лидер, стоя на месте, превратился в дирижера этого оркестра смерти, обрушивая на меня то град ледяных осколков, то огненные шары, заставляя Алису постоянно перестраивать мой щит, тратя драгоценную энергию.

— Командир, нагрузка на систему семьдесят процентов! Щит долго не выдержит! Нужно убирать одного!' — голос Алисы звенел от напряжения.

Я сделал финт, бросившись навстречу Быку, словно собираясь принять его удар на клинок. Он улыбнулся от предвкушения, вкладывая в удар всю свою бычью силу. Но в последнюю секунду, когда молот уже начал опускаться, я резко, против всякой логики, изменил траекторию, уйдя не в сторону, а вниз, в скользящем подкате проскальзывая под его рукой и снова выстрелил.

Синий сгусток Пыли, мой маленький хаос, ударил в щит Шрама, который как раз наносил свой колющий удар, целясь мне в спину. Его защита снова замерцала, ослабевая. Я, выходя из подката, уже разворачивался, и мой пылевой клинок, описывая смертоносную дугу, пошел ему навстречу. Шрам пытался выставить свой клинок для парирования. Но мое лезвие, шипя и потрескивая от электричества, прошло в сантиметре от его оружия и вошло ему в грудь по самую рукоять.

На лице Шрама отразилось детское, искреннее недоумение. Он посмотрел на клинок, торчащий из его груди, потом на меня. Хотел что-то сказать, но изо рта у него хлынула кровь. Его щит лопнул, осыпавшись дождем тусклых искр, и он тяжело, как мешок с костями, рухнул на пол.

— ТВАРЬ! — яростный крик Быка и Лидера слился в один.

Теперь их было двое, но их ярость удвоилась. Бык, метнув в меня свой каменный молот, просто пер вперёд, размахивая кулаками размером с мою голову. Каждый его удар, даже пришедшийся в щит, отдавался болью в моей голове. Лидер перестал играть в дирижера. Он сам вступил в бой, его кожаный плащ развевался, когда он, сократив дистанцию, обрушил на меня серию ударов пылевым клинком, таким же, как у меня, но черным, как сама ночь.

Бой превратился в адский, смертельный танец. Я уворачивался, парировал, стрелял, снова уворачивался. Мир превратился в калейдоскоп вспышек, ударов, лязга металла и рева.

— Критическая перегрузка! Командир, еще немного, и вы потеряете сознание! Отдача от протокола сжигает вашу нервную систему! — кричала Алиса в моей голове.

Руки налились свинцом, в глазах начало темнеть. Я пропустил удар, кулак Быка, пробив ослабевший щит, врезался мне в плечо. Хруст костей, вспышка боли, от которой потемнело в глазах. Меня отбросило к стене, чудом удержавшись на ногах.

Бык, видя свою удачу, взревел и бросился на меня, чтобы добить. Он был силен, но прямолинеен, и в этом была его слабость. Я не стал встречать, когда он был уже в двух шагах, просто шагнул в сторону пнув ему под ноги обломок стола, который лежал на полу. Споткнувшись, Кинетик потерял равновесие и с грохотом полетел вперед, выставив руки. В этот момент я уже был рядом. Мой клинок, который держал израненной, но все еще сильной рукой, с хрустом вошел ему в основание черепа. Бык дернулся раз, другой и затих навсегда.

Мы остались одни. Он стоял посреди комнаты, и на его лице больше не было улыбки, только холодная сосредоточенность Мое плечо горело огнем, из разбитой губы текла кровь. Дыхание было рваным, прерывистым.

— Ты меня удивил, крыса, — прошипел он.

Он не стал ждать, черный клинок метнулся ко мне змеей. Из последних сил парировал удар. Наши клинки скрестились, и нас окутал сноп искр. В моменте он был сильнее и свежее. Давил, нанося удар за ударом, заставляя меня отступать. Каждый его выпад был точным, выверенным, смертоносным. Я только защищался, из последних сил отводя его клинок от своего горла, от сердца.

Потолок над головой издал протяжный, жалобный стон. Взрывы гранат, атаки Кинетиков, все это не прошло даром для старого строения. Сверху посыпалась труха и пыль. Но нам было не до этого.

Лидер сделал выпад, я увернулся, но край его клинка все же достал меня, распоров бок. Новая вспышка боли, я пошатнулся. Увидев это, мой противник бросился вперед для решающего удара.

В этот момент, собрав последние остатки воли и сил, я сделал то, чего он не ожидал. Я не стал защищаться, просто шагнул ему навстречу, прямо на его клинок. Лезвие с хрустом вошло мне в левое плечо, но я этого уже не чувствовал, Алиса блокировала часть нервных окончаний. Сократив дистанцию, оказавшись с ним вплотную, мой собственный клинок, вибрирующий от последней вложенной в него энергии, пошел вперед. Прямо ему в сердце.

— Как… — только и смог выдохнуть он, когда мой клинок распался на отдельные точки.

Потолок не выдержал. С оглушительным, нарастающим треском балки над нашими головами начали ломаться.

— Кирилл, обрушение! — крик Алисы был последним, что я услышал.

Тьма, ускользающее сознание и оглушительный грохот, который, казалось, разорвал саму реальность на части…

Сознание вернулось не сразу, оно просачивалось тонкой, мучительной струйкой сквозь толщу боли и забытья. Первым был звук, низкий, утробный гул, от которого вибрировало все тело. Затем запах и, наконец, боль, тупая, всеобъемлющая, она горела в плече, рвала бок и раскаленным гвоздем стучала в затылке.

Я попытался открыть глаза, но веки, казалось, были отлиты из свинца.

— Очнулся! Командир очнулся!

— Живой, твою мать! Живой!

Голоса. Знакомые, родные. Матвеев… Ворон… Они прорвались сквозь пелену боли, и это было лучшим лекарством. Я сделал еще одно усилие, и мир сфокусировался в размытое, качающееся пятно. Надо мной склонились грязные, обветренные, но до боли родные лица. Они улыбались, кто-то плакал, не стесняясь. Матвеев, огромный, как скала, смахнул со щеки то ли грязь, то ли слезу.

Я хотел что-то сказать, спросить, но из горла вырвался лишь хрип. Мир снова начал плыть, утягивая меня обратно во тьму, но прежде, чем я окончательно провалился, в сознание врезался другой голос. Спокойный, ледяной, не допускающий возражений. Голос капитана Громова.

— А теперь все дружно забыли про фокусы поручика. Кто откроет рот на эту тему, неважно где, в батальоне, кабаке, верхом на путане, лично башку оторву. Не слышу!

— Так точно, господин капитан! — бодро ответил взвод.

— Ты чуть не угробила его, кошка драная! — гремел мужской голос — ты даже не представляешь, чего мне стоило вернуть Строганова на эту нить. Чтобы снова потерять?

— У меня не было выбора! — ревела в голос Алиса — их было слишком много. К тому же, я не могу нарушить прямой приказ, долбанная Консоль!.. — всхлипнув, добавила хвостатая.

— Ещё одна ошибка — прошипел голос — и я…Ай! За что⁈ — эхо знатного подзатыльника раздался в пустоте.

— Не дави на девочку, старый козёл! — рявкнул новый женский голос — лучше бы помог, вместо нравоучений! Она просидела в одиночестве почти две тысячи лет не по своей воле. Кто угодно потеряет хватку.

— Главное, что он жив, милая — голос говорившей смягчился — покажи мне его сознание…