Глава 22

Наталья Ростова устало повалилась на большую кровать. Граф Строганов любезно выкупил этот небольшой, ничем не примечательный дом в двух кварталах от частной клиники, где сейчас находилась матушка Ильи Гончарова. Как только сделка была оформлена, они все дружно, не задавая лишних вопросов, съехали из фешенебельной гостиницы.

Девушка прикрыла глаза, чувствуя, как под веками перекатывается песок от хронического недосыпа. Когда она в последний раз спускалась пообедать в ресторан при той самой гостинице, то спиной ощутила целый букет разнообразных взглядов. В основном, разумеется, это было неприкрытое, плотоядное злорадство. Местная аристократия чуяла кровь.

В целом, княжне было плевать на репутацию семьи в ее классическом понимании. С отцом они никогда не были близки, да и о похождениях папеньки, его финансовых махинациях и карточных долгах девушка была прекрасно наслышана от немногочисленных столичных подруг. Но вот к чему конкретно это привело прямо сейчас — об этом думать было физически тошно.

С каждым днем по закрытым каналам связи приходили все более тревожные новости, а сегодня утром гнойник наконец-то лопнул. Отцу официально предъявили обвинение. Но это была лишь половина беды. Юсуповы и Ермоловы — два древних, чудовищно богатых и мстительных рода — тут же подали в имперскую канцелярию прошение о праве на кровную вражду.

Шансы на то, что канцелярия ответит отказом, равнялись даже не нулю, а уверенной отрицательной величине. Императору было невыгодно скормить Ростовых, но требовалось успокоить старую знать, которая жаждала подтверждения дворянских устоев. Это не считая главной подоплеки с технологиями и военными контрактами.

Именно поэтому дед, связавшись с ней по защищенной линии всего час назад, категорически запретил появляться в Петербурге ближайшие три дня. Намек старого интригана был более чем прозрачным: сидеть за широкой спиной Кирилла Строганова, вжаться в плинтус и не отсвечивать. Дед не питал иллюзий. Он прямо сказал, что за ней придут. Вопрос заключался лишь в том, когда именно это произойдет и кто станет исполнителем. Сейчас глава увядающего рода отчаянно раскидывал младших детей по всей огромной Империи, пытаясь спрятать их по дальним убежищам, вплоть до закрытых монастырей, надеясь на чудо.

Но Наталья на чудеса не рассчитывала. Она прекрасно понимала: в живых ее оставят только в одном случае, если впишется Кирилл.

И стоить это будет очень дорого. Даже для графа Строганова. И дело было уже давно не в деньгах. То, что Кирилл неприлично, до одури богат, ни у кого сомнений не вызывало — при желании этот сумасшедший технократ мог насмерть закопать всех своих врагов в банкнотах и золотых слитках. Проблема заключалась в политическом весе Ермоловых и Юсуповых. Бросить им вызов означало начать полноценную корпоративно-аристократическую войну.

Поэтому сейчас Наталья молча лежала в кровати, уставившись в штукатурку на потолке, и пыталась понять, как ей быть. Понемногу она смирялась с парализующей волю мыслью, что следующие три дня могут стать для почти всей ее семьи последними.

Короткий, резкий писк коммуникатора разорвал тишину комнаты. Княжна меланхолично, словно во сне, взяла в руки тяжелый аппарат из темного металла и ткнула на кнопку приема. В ту же секунду свет в комнате погас. Наталья резко села на кровати, инстинктивно подтягивая колени к груди. Сердце ухнуло куда-то в желудок. Неужели убийцы Ермоловых нашли ее так быстро?

Воздух в центре комнаты пошел рябью. Раздался тихий звук, похожий на работу трансформатора. Из ниоткуда, прямо из темноты, начали стягиваться мириады крошечных, светящихся серебром и фиолетовым неоном пылинок. Они кружились в идеальном, математически выверенном танце, уплотняясь, обретая форму и объем.

Спустя пять секунд прямо перед Натальей, удобно устроившись в глубоком кресле, соткалась фигура. Это была девушка. С кошачьими ушками на макушке и длинным, лениво покачивающимся хвостом, который вполне материально постукивал по обивке кресла. Одета гостья была в экстремально короткую юбку и строгую белую блузку, а на ее точеном носике сидела точная копия тех самых очков, которые Строганов подарил княжне перед Уральским балом.

Хвостатая закинула ногу на ногу и внимательно, не моргая, посмотрела на Ростову поверх очков. Ее глаза светились мягким, нечеловеческим светом.

— Ты кто? — напряженно, стараясь не выдать дрожи в голосе, спросила Наталья. Ее рука медленно скользнула под подушку, где лежал заряженный компактный пистолет с пылевыми патронами.

— Алиса, — чуть улыбнувшись, ответила девушка. Голос у нее был приятный, мелодичный, но с едва уловимыми жесткими нотками. — И можешь не дергать свой дамский пугач. Он тебе не поможет, я как бы не совсем живая в общем понимании.

Наталья замерла, сглотнув вставший в горле ком. Вытащила руку из-под подушки.

— Но это неважно, кто я, — продолжила Алиса, изящно поправив очки пальцем. — Важно, чего хочешь ты, княжна.

— А разве это имеет значение? — горько ответила Ростова, откидывая прядь волос со лба. Страх парадоксальным образом сменился фатализмом. Если это убийца — то слишком странная. Если это от Кирилла — то почему тайком? — Вариантов у меня немного. А навязываться Кириллу и виснуть на его шее камнем я не намерена.

— Не хочешь быть в должниках у Кирилла? — хмыкнула хвостатая. Ее ушки дернулись, локализуя какие-то звуки на улице, но взгляд оставался прикованным к лицу Натальи.

— Нет, — шмыгнув носом, Наталья отрицательно покрутила головой. — Он и так по уши завяз из-за моей семейки идиотов. Я не хочу, чтобы из-за фамилии Ростовых под удар попали его заводы, его люди… его близкие.

— Похвально. Глупо, но похвально, — Алиса чуть наклонилась вперед. — Тогда будешь должна мне.

Наталья нервно засмеялась, обхватив плечи руками:

— Тебе? Но что может такого предложить… помощница графа, чего не может сделать сам граф?

— Вот тут я категорически не соглашусь, — прищурилась Алиса. Температура в комнате словно упала на несколько градусов. — После некоторых событий, о которых тебе знать совершенно не обязательно, я теперь могу чуточку больше, чем, скажем, год назад. Мои возможности и зона контроля… расширились.

Она встала с кресла.

— Ты можешь исчезнуть, к примеру. Для всех и навсегда.

Алиса начала медленно прохаживаться по комнате, ее хвост жил своей жизнью, выписывая в воздухе сложные узоры.

— Я дам тебе столько денег, — продолжила хвостатая под ошарашенный взгляд Ростовой, — что ты не сможешь их потратить при всем желании, даже если начнешь скупать дирижабли просто ради того, чтобы их разбивать. А заодно — абсолютно чистую новую личность. Документы, биометрические данные в реестре. Я могу прописать тебя где угодно. Хоть в Аргентине, хоть в Швейцарии, хоть здесь, в родной Российской Империи, под носом у Ермоловых и Юсуповых. Да, выглядеть ты будешь слегка по-другому — придется перестроить кости лица и пигментацию глаз, но это небольшая цена за спасение от кровной мести.

Наталья слушала, затаив дыхание. То, что предлагала эта странная девица, было за гранью фантастики. Но почему-то Ростова ей верила. От Алисы веяло такой мощью, что сомнения отпадали сами собой.

— А что взамен? — тихо, почти шепотом уточнила Наталья. Бесплатного сыра в Империи не бывало со времен Петра Первого.

Алиса остановилась прямо перед кроватью. Нависла над княжной.

— Ты исчезнешь из жизни Кирилла. Тоже навсегда. Ты забудешь его имя, забудешь дорогу к его дому. Попробуешь вернуться через пару лет к нему, когда все уляжется… — Алиса мило улыбнулась, обнажив безупречно белые зубы с чуть удлиненными клыками. — Я лично тебя в порошок сотру. Разберу на атомы и развею над Тихим океаном. И Кирилл даже не узнает, что ты когда-либо существовала после родовой войны.

— Вот так просто? — удивилась Ростова. Предложение было чудовищно прагматичным. Ей предлагали золотую клетку в обмен на амнезию сердца.

— А жизнь вообще простая штука, если захотеть, — пожала плечами хвостатая, возвращаясь в кресло. — Усложняем мы все сами. Люди слишком любят драму. Я предлагаю тебе идеальный алгоритм выживания.

Наталья опустила глаза на свои трясущиеся руки. Бежать. Скрыться. Стать тенью с миллионами на счетах. Никто не осудит. Семье она уже не поможет, дед это ясно дал понять. А Кирилл… Кирилл вздохнет с облегчением, когда проблема исчезнет сама собой.

Но что-то внутри, та самая аристократическая гордость, которую она так презирала в отце, вдруг подняла голову. Или это было нечто иное? Нежелание сдаваться? Нежелание быть стертой из памяти человека, который единственный отнесся к ней не как к трофею, а как к личности?

— Но есть другой путь? — спросила Наталья. Голос перестал дрожать. Она выпрямила спину и уселась на край постели, прямо глядя в светящиеся глаза Алисы.

— Конечно. Выбор есть всегда, — широко улыбнулась Алиса. В ее улыбке промелькнуло неподдельное уважение. — Но предупреждаю: второй вариант имеет крайне низкий процент выживаемости.

— Что я должна сделать? — спросила княжна.

— Превозмогать. Как никогда в своей изнеженной жизни, — еще шире улыбнулась хвостатая бестия. — Забыть о балах, шелках и слугах. Испытывать боль, от которой темнеет в глазах. Задыхаться. Падать обессиленной в грязь, блевать кровью от перегрузок, чтобы снова встать.

— А взамен? — сглотнула княжна, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

— Ничего! — глаза Алисы на мгновение вспыхнули багровым огнем, осветив комнату зловещим светом. — Никаких гарантий в завтрашнем дне. Никакого спокойствия. Только боль и право стоять в первом ряду, когда в нас полетят пули…

— И весь мир… — добавила хвостатая бестия голосом, от которого у Ростовой волосы а затылке встали дыбом.

Наталья закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслись лица столичных аристократов, брезгливые улыбки этих щеголей, отчаяние деда. А потом — спокойный, усталый взгляд Кирилла, который просто решал проблемы.

— Я согласна на второй вариант, — выдохнула Ростова, открывая глаза.

Алиса удовлетворенно кивнула.

— Хорошая девочка. Дорогой хозяин не ошибся в тебе, хотя и не признается в этом даже себе. Только теперь не отвертится, — усмехнулась Алиса.

Хвостатая щелкнула пальцами. Перед Натальей появилась объемная проекция ее тела.

— Раздевайся, — скомандовала Алиса. — Будет очень больно, Наташа. Поэтому, постарайся не кричать слишком громко, чтобы не привлекать внимание патруля полиции. У меня довольно ограниченные в данный момент ресурсы, чтобы отсекать лишний шум…

Глухая уральская ночь за бронированным стеклом кабинета жила своей, совершенно особенной, индустриальной жизнью. Промышленный кластер, выстроенный еще покойным отцом Ильи, раскинулся в долине гигантским, пульсирующим организмом. Из высоких труб в черное небо вырывались клубы дыма. На грани восприятия сейсмических толчков, гудели тяжелые прессы, штампующие детали для военной машины Империи. Вспыхивали и гасли дуги сварочных аппаратов, а по внутренним железнодорожным веткам ползали тяжелогруженые составы.

Илья Гончаров любил этот вид. Для кого-то это была просто грязная промзона, но молодой граф видел здесь бьющееся сердце. Однако сам его кабинет, расположенный на верхнем этаже административного корпуса, категорически не вписывался в классическое понимание рабочего места топового управленца или аристократа-промышленника. Здесь не было массивных дубовых шкафов с собраниями сочинений, шкур убитых медведей или вычурных венских стульев. Кабинет больше походил на рубку флагманского дредноута или передовую лабораторию. И парень был от этого в полном восторге.

Одна из стен помещения представляла собой сплошную интерактивную панель. Прямо сейчас на матовой поверхности переливались десятки чертежей, графиков и расчетных таблиц. Илья стоял посреди комнаты, закатав рукава белоснежной рубашки. Легким, отработанным движением руки он смахивал данные со стены на центральный стол-проектор. Стоило информации коснуться края стола, как она материализовалась в воздухе, собираясь в детализированную объемную голограмму.

Молодой граф сделал пасс кистями, и над столом, медленно вращаясь вокруг своей оси, повисла модель турбовинтового штурмовика. Машина выглядела мощно и смертоносно. Смещенная вперед кабина, бронированное «брюхо», толстые крылья, способные нести весомую бомбовую нагрузку. Сдвоенные двигатели, работающие на синей Пыли. Илья приблизил проекцию узла крепления курсовых пулеметов, хмурясь и внося мелкие правки в систему охлаждения стволов.

Даже в свои юные годы парень прекрасно понимал: то, что сейчас висит перед ним в виде синеватой проекции — это не просто самолет. Это инструмент, способный перекроить тактику и даже стратегию войны. Штурмовик, способный игнорировать зенитный огонь за счет быстрого набора большой высоты, заодно выставлять барьер, плюс вскрывать вражескую бронетехнику, как консервные банки.

— Угол атаки нужно изменить на полтора градуса, — пробормотал Илья, делая пометку на виртуальной клавиатуре. — Иначе вибрация от залпа рано или поздно разнесет пилону крепления.

Он вздохнул, отступая на шаг и окидывая взглядом модель. Все текущие разработки штурмовых машин на пылевых двигателях, которыми так гордились столичные КБ, были детскими игрушками по сравнению с тем, что он перед собой. При этом Гончаров-старший был параноиком, но параноиком гениальным. И только сейчас Илья начал осознавать, почему отец похоронил эти разработки под многотонным ворохом обычных, проходных рабочих прототипов. Такие технологии меняли баланс сил, а за баланс сил в мире убивали быстро и без разговоров.

Молодой граф оторвался от проекции и воровато выглянул в окно. Внизу, по залитому желтым светом фонарей бетону, размеренно двигался патруль: пятеро крепких парней в тяжелой броне с мерцающими пылевыми щитами. На поводке у старшего группы рвалась вперед овчарка. Убедившись, что внешний периметр функционирует в штатном режиме, Илья подошел к пульту у окна и нажал кнопку.

С тяжелым звуком на все окна кабинета опустились бронированные жалюзи. Толстые листы стали намертво отрезали помещение от внешнего мира, превратив кабинет в неприступный бункер. Замки щелкнули, фиксируя преграду. И только после этого Илья позволил себе запустить главный проект. Он ввел сложный двадцатизначный код, подтвердил доступ личным перстнем-печаткой, и смахнул с панели в центр стола скрытый файл.

Голограмма штурмовика мигнула и рассыпалась тысячами пикселей. На ее месте начало формироваться нечто иное. Воздух над столом загудел, проекция требовала больших вычислительных мощностей серверов.

Когда формирование объекта завершилось, Илья невольно сглотнул. Это было воистину чудовищное творение сумрачного гения. В сопроводительной документации, всплывшей рядом с моделью, Гончаров-старший честно признавался, что автор концепции не он. Илья понимал, откуда отец взял эти схемы. Гончарову-старшему удалось адаптировать лишь часть производственных цепочек, хотя бы в теории переложив на рельсы человеческой инженерии.

— Чтобы собрать хотя бы силовой каркас этого монстра… — Илья приблизил секцию несущей рамы, — нужна промышленность, способная создавать другую промышленность.

И такие мощности в Российской Империи были только у одного человека, у графа Строганова. Кирилл уже совершил революцию, но даже его заводы работали на пределе. Впрочем, Илья был уверен: та часть требований к металлургии и сверхточной обработке материалов, что осталась нереализованной, для Строганова не станет препятствием. Если Кирилл Андреевич увидит этот проект, он построит новые цеха. Вырвет ресурсы из-под земли, но построит.

Рядом с проектом развернулась проекция карты, причем очень странной.

Илья нахмурился, вглядываясь в светящиеся точки. Он ожидал увидеть схемы логистики, залежи редких металлов, но это было нечто иное. Точек для работы этой махины по всей Империи было всего три. Но что поражало больше всего: три таких же красных маркера были разбросаны над океаном. В местах, где не было ни островов, ни судоходных маршрутов.

В этот момент размышления Илья услышал шорох.

Звук был почти неразличим на границе слуха. С учетом того, что в помещении только монотонно шелестели системы охлаждения серверов, звук был однозначно инородный. Тихий скрежет подошвы по ворсу ковра.

Илья замер. Краем глаза он уловил, как на полированной поверхности стеновой панели медленно качнулась тень от массивного шкафа. Гончаров-младший был готов поклясться, что уже однажды видел нечто подобное — эту неестественную текучесть мрака, словно тень жила своей жизнью и не зависела от источника света. Но он никак не мог вспомнить, где именно.

Разум кричал об опасности, требовал броситься к столу, ударить по тревожной кнопке, выхватить револьвер из ящика. Но тело отреагировало иначе. Илья вдруг почувствовал, как по нервам разливается странное, почти наркотическое расслабление. Напряжение в мышцах исчезло. Парень был в полной, абсолютно иррациональной уверенности, что ему ничего не грозит. Он удивлялся сам себе, своему спокойствию, особенно в тот момент, когда в отражении экрана увидел, как из густой тени за его спиной бесшумно отделяется человеческий силуэт.

Из мрака показалась рука, затянутая в черную перчатку, сжимающая узкий нож с маслянисто поблескивающим лезвием — явный признак нанесения чего-то точно неприятного для организма.

Илья, сохраняя задумчивое выражение лица, продолжил увлеченно вертеть модель штурмовика на голограмме, показательно повернувшись к убийце спиной. Он просто менял масштаб деталей, словно находился в абсолютном одиночестве. Молодой граф так и продолжал стоять, даже когда за его спиной внезапно, без всякого перехода, раздался сдавленный крик.

Воздух в кабинете резко похолодел, запахло чем-то неуловимо сладким, напоминающим цветущую вишню. За спиной Ильи взвизгнула разрезаемая сталь, раздался влажный хруст ломающихся костей. Кто-то тяжело рухнул на ковер, сбив дыхание, затем последовал глухой удар, и хрип оборвался.

Илья замер, опершись дрожащей рукой о край стола-проектора. Морок спокойствия начал спадать, адреналин ударил в кровь, но какой-то первобытный инстинкт четко говорил: нельзя поворачиваться. Чтобы там ни происходило, на эту мясорубку лучше не смотреть.

А звуки боя, тем временем, выплеснулись за пределы кабинета. На территории промышленного кластера взвыла сирена тревоги, пронзительно и надрывно. Толстые стены и бронированные жалюзи приглушали звуки, но Илья отчетливо услышал, как вдалеке, со стороны главных ворот, загрохотали длинные очереди крупнокалиберных пулеметов и бахнули гранаты. Оборона кластера вступила в бой.

Илья упрямо смотрел на голограмму, хотя перед глазами все плыло.

— Ну, здравствуй, мой маленький друг, — внезапно раздался из-за спины приятный женский голос. В нем сквозила ленивая насмешка охотника, только что убившего добычу. — Нет-нет! Не поворачивайся. Пока еще рановато…

Илья сглотнул ком в горле и молча кивнул, продолжая сверлить взглядом синеватую проекцию турбины.

— Силён. И выдержка хорошая, — раздался другой женский голос, чуть левее и звонче. — Большинство на его месте уже испортили бы штаны.

— Не волнуйся, — мягко произнесла первая девушка. Прямо сквозь ее слова снаружи донесся раскатистый взрыв, от которого мелко завибрировал пол кабинета. — Ты в полной безопасности. Охрана добивает остатки диверсантов на периметре. Они были неплохо экипированы, но против ребят твоего Джексона им ловить нечего. Главная проблема была здесь, внутри.

— И она устранена, — добавил второй голос. Раздался тихий звук, похожий на то, как клинок вытирают о ткань. — Но у меня будет одна маленькая просьба к тебе, Илья.

Граф все так же молча кивнул, боясь, что если заговорит, голос сорвется на писк.

— Нас здесь не было… Понимаешь?

Илья позволил себе скупую улыбку. Он чуть повернул голову и перевел взгляд на светящуюся панель стены. Прямо по графику производственных мощностей медленно сползали блестящие потеки свежей крови.

— Понимаю, — хрипло, но твердо ответил парень.

Справа от него, в поле зрения, из-за плеча появилась рука. Изящная женская рука, облаченная в темную ткань, протягивала ему клинок. Илья удивленно уставился на оружие. Это был не нож, скорее короткий меч. Но главное в этом оружии— лезвие. По матово-черному металлу пробегали золотистые искры активной Пыли, формируя сложный рунический узор. Артефактное оружие такого класса стоило как половина того штурмовика, что висел в голограмме.

— Уверена, вы знаете, как с ним обращаться, дорогой граф, — произнес второй голос с ноткой уважения. — Держите, считайте это заслуженным трофеем за все перенесенные невзгоды.

Илья с шумом выдохнул. Он оторвал руку от стола и уверенно перехватил рукоять. Клинок лег в ладонь как влитой.

— Не прощаемся, граф, — произнесла первая незнакомка. Звук ее шагов удалялся в сторону вентиляционной шахты, где дальше была только глухая стена.

— А он красавчик, — хохотнул второй голос совсем тихо, почти шепотом. — Надо будет навестить его позже. Строганов же не обидится?

Илья не удержался. Как только давление чужого присутствия начало рассеиваться, он резко повернул голову к теням в углу кабинета. Он был готов поклясться всем своим состоянием, что в растворяющемся мареве портала или оптического камуфляжа мелькнул белый, невероятно пушистый лисий хвост. А затем видение исчезло, оставив после себя лишь запах свежей крови.

Тяжелые двустворчатые двери в кабинет распахнулись. В помещение лавиной ввалились пятеро бойцов в тяжелой штурмовой броне. Забрала шлемов были опущены, стволы автоматов рыскали по сторонам, выискивая цели. Впереди, с парными крупнокалиберными пистолетами в руках, двигался сам Джексон.

Командир наемников, чья броня была густо посечена свежими царапинами от осколков резко остановился. Его взгляд метнулся от фигуры живого и невредимого Ильи к тому, что лежало на дорогом персидском ковре.

Там, в неестественной позе, раскинув руки, валялось три тела в черных комбинезонах. Голова одного из убийц была вывернута под невозможным углом, остальные представляли собой сплошное кровавое месиво. По полу и стенам растекалась темная кровь.

Джексон опустил пистолеты и беззвучно, но крайне выразительно выругался. Опытный наемник прекрасно понимал: они просто эпически накосячили с охраной молодого графа. Ильи упал хоть волос… Строганов за такое по головке не погладит. Барон — а теперь уже граф— заживо снимет с Джексона шкуру, высушит ее на солнце и натянет на барабан, чтобы бить в него по праздникам.

— Все в порядке? — даже слишком бодро рапортовал Илья, поворачиваясь к бойцам. — Противник отступил?

— Так точно, ваше сиятельство, — хрипло, возвращая себе самообладание, ответил Джексон. Наемник перевел взгляд на клинок в руках паренька. Как и все остальные бойцы в комнате.

— Хренасе у графа аппарат для нарезки колбасы, — хмыкнул кто-то из штурмовиков в заднем ряду, опуская ствол автомата. Оптика его шлема сфокусировалась на золотистых рунах. — Да эта зубочистка стоит как легкий дирижабль!

Илья с абсолютным покерфейсом подошел к рабочему столу, где среди бумаг кто-то заботливо оставил пустые ножны. Затем молодой граф неспешно подошел к Джексону, аккуратно перешагнув через лужу крови.

— Некоторые вещи, господин Джексон, графу Строганову знать совершенно необязательно, — тихо, чтобы слышал только командир наемников, произнес Илья. Он посмотрел снизу вверх в глаза тертому вояке. Взгляд парня был тяжелым и совсем не детским. — По крайней мере, в ближайший месяц. У Кирилла Андреевича и так забот хватает на всех фронтах, не стоит отвлекать его мелочами вроде пробитого периметра. Верно?

Джексон на секунду замер, переваривая услышанное. Он бросил еще один взгляд на растерзанных убийц, затем на Илью, который даже не вспотел, и на ножны с дорогущим артефактом. В голове наемника сложился пазл: пацан сам (или не сам, что еще страшнее, кто вообще здесь бродит в тенях⁈) уложил элитных киллеров, а теперь предлагает сделку, прикрывая задницу службы безопасности.

Джексон убрал пистолеты, медленно поднял правую руку и привычным жестом провел двумя пальцами по краю ковбойской шляпы — подарку самого Строганова. Он салютовал молодому графу, выражая высшую степень своего признания.

— Как скажете, босс, — так же тихо ответил Джексон, и уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. Сделка была заключена.

Он резко развернулся к своим людям.

— Убрать тела! Быстро! Химчистку сюда, стереть все пятна с панелей! — рявкнул командир наемников так, что задрожали стекла за жалюзи. Бойцы тут же бросились выполнять приказ. — Чего встали, как гимназистки на балу⁈ Спать будем потом, в следующей жизни! Шевелитесь, засранцы!

Кирилл сидел в своем любимом кресле, и просматривал сводку, которую собрала Консоль. Граф искал любую зацепку, где может ударить его противник в следующий раз. От этого увлекательного до головной боли занятия его отвлекла Алиса.

— Кирилл, княжна Ростова похищена на Урале. Противник фактически устроил газовую атаку на целый квартал. Хорошо хоть просто усыпил всех вокруг, — произнесла хвостатая.

Кирилл долго смотрел в одну точку, закрыв глаза, Алиса терпеливо ждала указаний.

— Время? — спросил Строганов. В углу интерфейса зажегся обратный отсчет, показывая тридцать шесть часов и сорок минут.

— В этот раз в барабане пять патронов из шести, — внимательно посмотрел на Алису Кирилл. — Второго шанса не будет.

— Я все просчитала, вплоть до малейших вероятностей, — твердо ответила Алиса.

Кирилл кивнул хвостатой, и взял в руки коммуникатор. Абонент взял после первого гудка.

— Три нуля, — произнес Строганов и оборвал вызов…