Глава 21

Тяжелые, свинцовые капли петербургского дождя с ожесточением хлестали по панорамным окнам ресторана «Империал». За толстым стеклом раскинулся погруженный в промозглую морось Невский проспект, по которому торопливо сновали редкие прохожие и шелестели шинами дорогие автомобили. Внутри же, в отдельном ВИП-кабинете, обшитом панелями из мореного дуба, царила гнетущая, почти могильная тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем старинных напольных часов.

Князь Ростов и генерал Воронцов сидели друг напротив друга в глубоких кожаных креслах. Буквально десять минут назад они покинули угрюмое здание Седьмого управления полиции. Новости, которые они оттуда привезли, по вкусу напоминали пепел.

Ростов ссутулился, казалось, физически уменьшившись в размерах. Старый патриарх, чье имя еще недавно заставляло трепетать половину промышленников Империи, сейчас выглядел как человек, которому только что зачитали смертный приговор.

— Они нас сожрут, Саша, — не поднимая глаз, произнес князь. Его пальцы, унизанные тяжелыми перстнями, нервно крутили пузатый бокал с элитным французским коньяком. — Адвокаты родов пытались тянуть время. Лучшие крючкотворы столицы, мать их! Они делали акцент на том, что Игоря опоили. Что он физически не мог контролировать себя, что это подстава чистой воды.

Ростов сделал судорожный глоток, поморщившись так, словно выпил кислоты.

— Только вот экспертиза с ними категорически не согласна, — с горечью продолжил князь. — Бумаги подписаны тремя независимыми светилами медицины. Утверждают, что в крови Игоря только алкоголь и легкие стимуляторы, популярные в светских салонах. Никаких следов подавителей воли. Плюс, как черти из табакерки, нарисовались свидетели. Персонал этого бл…го клуба, швейцары, охрана… И все, как один, поют соловьями, с какой счастливой, маниакальной радостью на лице мой сын тащил эту барышню наверх в номера. Они в один голос твердят, что девка кричала, сопротивлялась, а Игорек смеялся.

Генерал Воронцов слушал молча, его оставалось непроницаемым. Старый вояка повидал на своем веку достаточно крови и предательств, чтобы не впадать в панику от красиво спланированной юридической засады.

— Строганова нет третий день, — тихо, почти шепотом произнес князь. Эта мысль грызла его изнутри сильнее, чем грядущий крах. — Не звонит. Не пишет. Словно сквозь землю провалился.

Ростов поднял на генерала воспаленные, покрасневшие глаза.

— Думаешь, кинул нас? — с отчаянием уточнил он. — Понял, что Ростовы теперь — токсичный актив, и решил дистанцироваться, чтобы спасти свои верфи?

Воронцов медленно поставил свой бокал на стол.

— Не мели чушь, — жестко, по-военному отрезал генерал. — Строганов не из тех, кто бежит с тонущего корабля. Он сам эти корабли строит. И топит чужие.

— Но его видели у Юсуповых! — Ростов подался вперед, опираясь локтями о стол. Паранойя, подогреваемая бессонными ночами, брала свое. — Моя служба безопасности дала точный доклад. Его кортеж заезжал на территорию их особняка. Плюс еще было несколько очень интересных контактов. И все, как один, так или иначе связаны с Юсуповыми или Ермоловыми. Тех самых родов, что прямо сейчас пускают нас на фарш!

Воронцов ничего не ответил. Он задумчиво покрутил в руках стакан, разглядывая янтарные блики коньяка. Логика в словах Ростова была. Для любого стороннего наблюдателя действия Имперского Аудитора в последние дни выглядели как подготовка к сепаратному миру. Встречи с врагами, молчание в эфире, игнорирование союзников.

— Надо готовиться к худшему раскладу, — продолжал настаивать Ростов. Дрожь в его голосе выдавала крайнюю степень нервного истощения. — Если Строганов договорился с Юсуповыми о разделе нашего наследства в обмен на неприкосновенность его контрактов…

— Готовиться так и так надо, — нахмурился генерал, перебивая излияния старика. — Иллюзий строить не будем, ситуация дрянь. А что до Кирилла… Он и так сделал для наших семей больше, чем кто-либо. Ты ведь хотел на самый верх, верно? Получи и распишись! А то, что мы не удержались, это наша проблема.

Голос Воронцова дрогнул. Старый генерал не договорил. Ему было физически тяжело признать саму возможность того, что Кирилл, муж его дочери, мог пойти на сделку за их спинами. Но армейский прагматизм требовал учитывать все переменные. И переменная «предательство» имела ненулевую вероятность в мире высшей аристократии.

И так все было понятно: без финансовых и силовых ресурсов Строганова шансы Ростовых и Воронцовых отбиться от объединенной коалиции в судах и на улицах были почти на нуле.

— Я выведу детей из рода, — вдруг резко заговорил князь. Его глаза лихорадочно заблестели. — Наталью, младших… Я официально лишу их фамилии, отрекусь от них. Перепишу на них часть европейских счетов. Время должно хватить, пока бумаги гуляют по канцеляриям. Плевать на статус, плевать на титулы! Хоть живы будут. Уверен, Император не откажет им в личной защите, опыт уже есть…

— Забудь, Игорь, — тяжело покачал головой Воронцов, глядя на старого друга с нескрываемой жалостью. — Ты почти вне закона. Ни один имперский судья не подпишет эти твои бумажки. Печать твоего рода сейчас — это черная метка. Любые попытки отчуждения активов или изменения статуса наследников будут немедленно заблокированы ИСБ по запросу Ермоловых или Юсуповых, как попытка ухода от уплаты виры. Будь уверен в этом. Они просчитали этот ход.

Генерал медленно поднялся, поправляя китель.

— Лучше чисти свой старый ствол, князь. Если нас будут убивать, давай хотя бы заберем с собой побольше этих ублюдков…

Вскоре два патриарха разъехались. Кортежи охраны, разбежались в разные стороны по залитому дождем Петербургу. Князь Ростов, оказавшись в своем кабинете в загородном поместье, приказал никого к нему не пускать. Старик долго, не моргая, смотрел в темное окно, по которому стекали потоки воды. Сквозь толстое стекло были видны усиленные патрули его личной гвардии, курсирующие вдоль высокого забора. Поместье находилось на осадном положении.

Затем, вспомнив слова старого генерала, князь горько усмехнулся. Иллюзии рухнули. Дипломатия закончилась в кабинетах следователей. Впереди оставался только закон силы.

Ростов отошел от окна и направился к массивному оружейному шкафу, встроенному в стену за книжными полками. Приложив ладонь к сканеру, он дождался щелчка и распахнул тяжелые стальные створки.

Среди современных штурмовых комплексов и пылевых излучателей взгляд старика выцепил то, что он искал. На отдельной полке, на бархатной подложке, покоился легендарный Маузер С96 в потертой деревянной кобуре-прикладе. Только от стандартной, заводской модели его отличал серьезно увеличенный калибр и интегрированный в ствол пылевой компенсатор. К оружию прилагалась коробка с дорогущими, изготовленными на заказ артефактными патронами, способными прошивать барьеры Гамма-Кинетиков.

Князь достал тяжелый пистолет, с любовью огладив холодную сталь. Он принес на рабочий стол все, что нужно для чистки и смазки оружия, разложил ветошь, масленку и шомпол. Старик меланхолично, с почти медитативным спокойствием принялся за дело.

Каждое движение было выверено годами. Сборка-разборка механизма возвращала его в те далекие времена, когда он получил от своего отца этот ствол в подарок.

— Да, была знатная заварушка, — усмехнулся старик, глядя на отражение настольной лампы в окне. — Тогда мы зажали своих кровников под Казанью. Как и эта… только в этот раз мы с другой стороны. Дичь с билетом в один конец. Может, это действительно расплата за все мои грехи… за гордыню… за то, что недосмотрел за Игорем.

Он щелкнул затвором, проверяя механику. В этот момент тишину кабинета разорвал грохот распахиваемой двери. В помещение, игнорируя прямой приказ о неприкосновенности, буквально влетел начальник службы безопасности рода.

— Гриша? — удивленно произнес князь, не отрываясь от протирки ствола. — Рановато скакать сайгаком. У нас еще несколько дней имеется до официального объявления войны. Юсуповы будут ждать решения суда однозначно.

— Там!.. — Начальник СБ рода, он же дальний, но преданный родственник князя, не мог выговорить ни слова. Мужчина, прошедший две кампании на границе аномалий, тяжело дышал, его лицо пошло красными пятнами. Причем, к удивлению князя, отнюдь не от страха. Это была крайняя степень возмущения.

— Ты чего, Гриша? Опять пресса на забор лезет? — озабоченно спросил Ростов, откладывая ветошь и чувствуя, как внутри сжимается пружина тревоги.

Григорий Ростов, молча, выхватил из кармана планшет, синхронизированный с наружным контуром наблюдения, и в несколько касаний перевел изображение с камер возле главных ворот на большой настенный экран кабинета.

— Да чтоб я сдох… — только и смог выдохнуть Ростов-старший, когда картинка сфокусировалась.

Князь в мгновение ока преобразился. Старческая немощь и депрессия слетели с него, как шелуха. Руки, еще секунду назад дрожавшие, на рефлексах вогнали тяжелую обойму с бронебойно-пылевыми патронами в Маузер. Дослал патрон в патронник, примкнул деревянную кобуру к рукояти пистолета, и быстрым шагом, почти переходя на бег, устремился к выходу из кабинета.

— Прикажи, чтобы пустили на территорию эту напомаженную дрянь! — крикнул он на ходу остолбеневшему Грише. — И стяни к плацу охрану!

Дождь лил стеной, когда князь Ростов выскочил на крыльцо своего особняка. Над головой хлопнул невидимый зонт пылевого барьера, выставленный подоспевшей охраной. На широком подъездном плацу, залитом светом мощных прожекторов, наблюдалась картина, от которой у старого патриарха потемнело в глазах от ярости.

В десяти метрах от него, не обращая внимания на десяток наведенных на нее стволов винтовок гвардии Ростовых, стояла девушка.

Князь буравил ненавистным взглядом высокую темноволосую барышню, полностью игнорируя двух ее молчаливых спутниц, застывших по бокам в плащах. Брюнетка была одета с вызывающей элегантностью: кожаный приталенный плащ, высокие сапоги, а в руках она изящно крутила ручку дорогого зонта-трости, словно прогуливалась по Летнему саду.

— Ты… ты… — возмущенно заговорил князь, сжимая цевье Маузера. Он полностью повторял реакцию своего начальника безопасности. — Как ты посмела⁈ Насколько надо быть отбитой на всю голову, чтобы прийти в мой дом, после тех событий⁈

Брюнетка театрально вскинула идеальные брови и звонко рассмеялась. Звук ее смеха сквозь шум дождя резанул Ростова по обнаженным нервам.

— Полно вам, княже! — весело воскликнула она, слегка склонив голову набок. — Сколько лет прошло! Десять? Двенадцать? А все так же обижены на меня, что я свернула шею вашему драгоценному племяннику в Макао? Он же сам напросился, руки распускал, да еще и играл краплеными картами!

Ростов вскинул Маузер, ловя красивое лицо наемницы на мушку прицела. Щелкнул предохранитель. Ствол пистолета, пропитанный пылевой энергией, тускло засветился.

— У тебя всего один шанс, чтобы выйти отсюда живой, сука! — прорычал патриарх, чувствуя, как палец сам ложится на спусковой крючок. И плевать, что она стоит на открытом пространстве.

— Конечно, ваша светлость, — брюнетка тут же изменилась в лице, мгновенно натянув на себя маску смиренной, испуганной пай-девочки. Переход был настолько фальшивым, что граничил с издевательством. — Только прошу без резких движений. Мне нужно достать кое-что из сумочки.

— Одно лишнее движение, и я снесу тебе башку, — предупредил подошедший сбоку Гриша.

Брюнетка медленно, демонстрируя открытые ладони, опустила руку в изящный клатч. Десяток гвардейцев Ростова и сам старый князь напряглись, готовые открыть шквальный огонь при малейшем намеке на пылевой выброс или оружие.

— Прошу вас, князь, — произнесла Виктория, извлекая руку и протягивая вперед небольшой, тускло поблескивающий в свете прожекторов предмет.

Григорий, не спуская с наемницы глаз, сделал осторожный шаг вперед и с опаской принял вещь из ее изящных пальцев. Девушка тем временем невинно улыбалась и часто хлопала длинными ресницами.

Начальник СБ поднес предмет к свету и застыл.

Это был массивный жетон Имперского Аудитора. Вещь, которую подделать было физически невозможно из-за уникальной биометрической привязки.

— Как… Где ты его взяла? — Ростова-старшего снова заклинило. Он опустил ствол Маузера, не веря своим глазам. Разум отказывался соединять воедино личность наемной убийцы и личный жетон Кирилла.

— О, он был очень убедителен! — широко улыбнувшись, ответила брюнетка, поправляя воротник плаща. — И весьма щедр. Но, признаться, методы ведения переговоров у вашего… родственничка весьма специфичные.

Она сделала шажок вперед, игнорируя напрягшуюся охрану.

— И обещайте мне одну вещь, ваше сиятельство, — ее голос приобрел интимные нотки.

— Какую еще? — буркнул Ростов, окончательно опуская оружие и подавая знак своим людям расслабиться. Глубокое облегчение от того, что Кирилл не сбежал, а начал партию, смешалось с крайним раздражением из-за личности, что стояла перед ним.

— Познакомите меня с ним лично! Желательно в неформальной обстановке, — с придыханием и томным вздохом ответила брюнетка. — Мужчина, который может загнать меня в угол за три минуты по закрытым каналам связи, а затем лишить всех денег по всему миру, заслуживает как минимум ужина!

— В очередь становись, — тяжело вздохнул князь. Напряжение начало отпускать, сменяясь дикой усталостью. Он уже жалел, что не пристрелил дамочку сразу — болтливость наемницы раздражала. — Пошли в дом. Вас разместят в гостевом крыле, там переговорим о сути вашего… контракта.

— Контракта? Какого, ваше сиятельство⁈ Разве вы не узнаете своих вассалов? — картинно взмахнула руками девушка, загоняя в ступор всех присутствующих со стороны Ростовых.

Князь одарил брюнетку долгим взглядом, пока она протягивала ему папку с документами, которую ей вручила помощница. Ростов бегло пробежался по документам, особенно его впечатлили даты вассалитета. Оказывается, род Бобровых, который канул в лету, много лет назад во время очередных разборок князя, не прервался, а перед ним сейчас стоит вассал князя, баронесса Боброва.

— Идем уже, — Почти страдальчески произнес старик, развернувшись к дверям особняка.

— А моих людей? — хитро улыбнувшись, спросила брюнетка в спину князю.

Ростов остановился на верхней ступеньке крыльца и медленно обернулся.

— Каких еще лю… — начал было он, но осекся.

Виктория изящным жестом руки с зажатым в ней зонтом указала за спины гвардейцев, в сторону массивных кованых ворот поместья.

Сквозь пелену дождя и тьму к воротам бесшумно, с выключенными фарами, выкатывались тяжелые армейские грузовики. Техника не несла на себе ни гербов, ни опознавательных знаков Имперской армии. Это был абсолютно «черный легион» частной военной компании.

Григорий Ростов и его подчиненные стояли с открытыми ртами

— Дружина барона может быть не более трех сотен штыков, — наконец, отлип начальник СБ.

— Все так, Григорий, Алексеевич, — кивнула «Виктория Боброва», — но там еще повара, садовники… И дворецкий, да! Он, кстати, очень хорош в ближнем бою…

— А это… — Ростов старший перевел взгляд на двух других дамочек.

— Баронесса Андреева.

— Графиня Стоцкая.

— Сейчас еще подтянутся трое, — продолжая улыбаться, добавила Боброва, озвучив фамилии старых вассальных родов Ростовых, которые уже все успели забыть.

— Ваш благодетель просил передать, — голос Виктории внезапно потерял всю игривость, став сухим и деловым. — Что пока он занимается финансами ваших врагов, моя задача — обеспечить, чтобы этот кусок земли не превратился в пепелище. У меня контракт на полное обеспечение безопасности периметра от… В общем-то от кого угодно… И еще, вот это письмо лично вам в руки.

Князь Ростов перевел взгляд с колонны наемников на мерцающий платиновый жетон в руках своего начальника СБ. Губы старика дрогнули, и он впервые за последние несколько суток искренне, с облегчением рассмеялся.

— Значит, воюем, — произнес патриарх. — Загоняй своих на территорию, Виктория. Времени осталось немного…