Глава 1 · С добрым утром, страна

Сергей, заметив ошеломление своего спутника, резко развернулся, вскидывая стреломет, но, не увидев ничего подозрительного, чуть расслабился. Проводив взглядом хвост удаляющегося поезда, он облегченно вздохнул и, опустив ствол автомата, вновь взглянул на Кратова.

– Что случилось, Кирилл? – спросил он.

– Ничего, Сергей, – ответил тот, но, заметив испытующий взгляд Зотова, вынужден был пояснить: – Просто осознал, с какой верхотуры мы прыгали. Как только ноги не переломали…

– А! – Сергей понимающе кивнул. – Адреналин, братец, это такая штука, что из самого последнего задохлика заправского гимнаста сотворит. На пару секунд, правда.

– Уже убедился, – хмыкнул Кирилл и махнул рукой в сторону города. – Идем?

– Идем, конечно, – согласился боярич. – Не здесь же нам ночевать, правильно? Да и в контору доложить надо как можно скорее, а браслеты в хлам.

Сергей потянулся было рукой к ремню, чтобы снять стреломет с плеча и отдать хозяину, но Кирилл отрицательно покачал головой.

– Не факт, что засадой в поезде дело ограничилось. Пусть побудет у тебя, – проговорил он.

– Ага, не хватало мне еще по городу с автоматом наперевес разгуливать, – фыркнул в ответ Зотов.

– До Кунгура еще добраться надо, – справедливо заметил его спутник. – И желательно не попадаясь никому на глаза.

– И что ты предлагаешь? – скептически поинтересовался боярич.

– Пойдем лесополосой… и быстро, – неожиданно резко закончил фразу Кирилл, а когда увидел вопросительный взгляд спутника, покачал головой. – К Эфиру прислушайся. Ничего не ощущаешь?

Сергей попытался выполнить «просьбу» Кирилла и недоуменно охнул.

– Не получается, – констатировал он. – Хочешь сказать, что они не вагон и не поезд заблокировали, а местность? Но как?

– Каком кверху, – рыкнул Кирилл, поспешно набирая ход и чуть ли не кубарем скатываясь с насыпи. Сергей, озираясь по сторонам, последовал за ним, мысленно костеря себя за глупость. Расслабился, называется. Удрали с поезда, и он тут же решил, что все уже закончилось. А о том, что подобные операции без подстраховки не проводят, даже не подумал. А вот Кратов сообразил! Шестнадцатилетний губошлеп догадался, а порученец цесаревича ушами прохлопал! Стыдоба!

Лесополоса встретила беглецов стеной зелени с густым подлеском и редкими птичьими трелями. Неудивительно. Мало какая птаха обрадуется соседству с железной дорогой…

Как-то так получилось, что, оказавшись в перелеске, Кирилл тут же выдвинулся вперед, и его куратору пришлось взять на себя роль ведомого. Шагая вслед за Кратовым, непривычный к лесу боярич то и дело спотыкался о какие-то коряги и выступающие корни деревьев, цеплялся пиджаком за ветки, но старался смотреть в оба, чтобы не проморгать возможную атаку. Получалось плохо, но Сергей честно старался.

Смахнув с лица невесть откуда взявшуюся паутину, Зотов еле слышно выругался и покосился на идущего впереди юношу. А тот не шел, а словно плыл меж деревьев. Бесшумно, будто призрак. Ни ветка не шелохнется, ни сучок под ногой не хрустнет. Вот как у него это получается, а?

Боярич тяжело вздохнул и вновь зашарил взглядом по сторонам. Но стоило ему сделать пару шагов вперед, как Кирилл вдруг вскинул вверх раскрытую ладонь. Стоп.

– Что там? – невольно понизив тон, спросил Сергей, замерев на месте.

– Не знаю, – еще тише ответил Кратов, опускаясь на колено и настороженно глядя куда-то вперед. – О… Сергей, тихонько подойди сюда. Только тихонько!

Пригнувшись, Зотов подобрался поближе и, остановившись рядом с Кириллом, попытался отыскать взглядом то, что так насторожило его спутника. Но впереди виднелись лишь деревья да густой кустарник.

– Видишь? – почти прошептал Кирилл.

– Нет, – честно признался Сергей.

– Да не там, левее, – взволнованно и потому, наверное, слишком резко ткнув ладонью в плечо спутника, отчего то чуть не онемело, Кратов кивком указал направление. Зотов всмотрелся в заросли, но, так ничего толком и не увидев, кроме разве что какой-то размытой тени, метнувшейся в сторону и исчезнувшей где-то в кустах, он повернулся к Кириллу. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как юноша, закатив глаза, валится наземь.

– Кирилл, что…

В глазах боярича потемнело, и земля толкнулась навстречу.

– Ну, рассказывайте, как вы додумались до такого! – вздохнул я, увеличив изображение на экране браслета.

– А что тебя не устроило? – в деланом недоумении приподнял бровь мой собеседник.

– Ретрансляторы, – честно ответил я. – Кому вообще пришла в голову идея использовать оборудование особого учета для этого спектакля? А если бы Сергей их узнал?

– Кирилл, я удивлен, что ТЫ их узнал, – покачал головой Бестужев. – Кстати, а в самом деле, откуда ты знаешь, что это такое?

– Почуял знакомое возмущение, точно такое же, как в подземельях Александровского кремля, где я разговаривал с цесаревичем. А присмотревшись, увидел не менее знакомые коробки на столбах вдоль пути. Сложить два и два проблем не составило, – пожав плечами, произнес я.

– Понятно. Ну так я могу тебя успокоить: сенсоров, подобных тебе, способных уловить источник таких возмущений, в стране раз-два и обчелся. Как и людей, знающих, как именно выглядит прибор, генерирующий эти самые возмущения. Так что насчет Сергея можешь не переживать, он точно не в курсе дела, – объяснил Бестужев.

– Мне уже спокойнее, – фыркнул я в ответ. – И все же где вы их взяли, Валентин Эдуардович?

– Позаимствовал в своем хозяйстве для испытания, – улыбнулся тот. – В «Аквариуме» должна работать только проверенная техника, знаешь ли.

– Не засекут? – нахмурился я.

– Кирилл, давай ты не будешь задавать идиотских вопросов? – покачал головой боярин. – Все сделано без помарок. Комар носу не подточит. Тем более что техника уже возвращена, а определить ее применение на местности невозможно. В общем, не кипеши. Так, кажется, ты говоришь?

– И не только так, – вздохнул я и, покрутив на запястье новенький браслет, ткнул в него пальцем. – А у вас в хозяйстве не найдется чего-нибудь попрочнее, а? А то надоело уже коммуникаторы менять.

– Сам виноват, – хмыкнул будущий тесть. – Нечего было палить всю аппаратуру при бегстве. У Громовых попробуй купить… штук пять. Себе и окружающим, а то мои люди, знаешь ли, жаловались на ту же проблему. Ты в следующий раз силушку соразмеряй, а то ведь давеча не только в своем купе всю аппаратуру пожег, но и соседей зацепил. Михаила помнишь? Крестника Аристархова? Так вот, ты ему теперь полсотни рублей должен за коммуникатор.

– Ого! Да ну на фиг! Обломится! – невольно вырвалось у меня. – Будет знать в следующий раз, как на серьезное дело понтовые цацки таскать!

– Я ему передам, – хохотнул Бестужев. – Но все равно, Кирилл. С тем импульсом в купе ты перестарался.

– Валентин Эдуардович, но мне же нужно было наверняка уничтожить все возможные «жучки» и «маячки», правильно? Вот я и жахнул так, чтоб наверняка.

– Да это-то понятно, – вздохнул боярин. – Но люди-то все равно ворчат.

– Их проблемы. Премии по сотне рублей на каждую наглую морду они получили? Получили. Вот пусть на премиальные себе новые браслеты и покупают. В следующий раз умнее будут. Так можете и сказать. Кстати, о людях… – Я щелкнул пальцами. – Как там, среди «нападавших» никто не пострадал?

– Нет, все в порядке, – отмахнулся боярин. – Кроме финансовых потерь от уничтоженных браслетов, ничего серьезного. Работали со страховкой, так что под поезд никто не угодил, да и твои резиновые пули себя неплохо показали, как ни странно. Зря я тогда настаивал, чтобы ты оружия не брал.

– Я же понимал, что Зотов не может не взять с собой хотя бы пистолет, – пожал я плечами. – И начни он палить из своего ствола, кто знает, как бы оно обернулось. Тем более что мы не знали, какое именно оружие он предпочитает. А вдруг это оказался бы «слонобой»? Никакой бронежилет не спасет. А так…

– Да-да, ты был прав, признаю, – замахал руками Бестужев, но почти тут же нахмурился. – Кстати, Кирилл, а куда ты своего куратора дел?

– В ливневку спустил, – честно ответил я, и боярин замер, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

– К-как «в ливневку»? – выдавил он. – Грохнул, что ли?

– Типун вам на язык! – возмутился я. – Что я, маньяк, по-вашему?! Вырубил, связал небрежно и спрятал в трубе ливнестока под железнодорожной насыпью, чтобы людям на глаза раньше времени не попался.

– Жестоко, – протянул Бестужев.

– На вас не угодишь, – фыркнул я. – Убил – жестоко, в живых оставил – тоже жестоко. Может, мне его с собой надо было взять?

– У меня свободных камер нет, – тут же открестился боярин и, подумав, добавил: – Да и держать в плену порученца цесаревича – это, знаешь ли…

– Жестоко? – наивно поинтересовался я.

– Да тьфу на тебя, скоморох! – рыкнул Бестужев, но тут же успокоился. – Ладно… поплевались, и будет. Теперь серьезно. Когда тебя ждать?

– Хм, надо посчитать. Так, сейчас я в Нижнем, после обеда прыгну в Кострому, сил должно хватить, оттуда вечерним поездом рвану до Вологды, а там уже открою окно прямиком к Ольге.

– Ты уже в Новгороде?! – удивился Валентин Эдуардович.

– Ну так зря я, что ли, почти на каждой станции «курить» выходил? – улыбнулся я. – Метки от самой Москвы ставил, теперь по ним и прыгаю. Так что, думаю, на месте буду еще до того, как Зотов шум поднимет.

– Умно, – кивнул Бестужев. – Что ж, тогда до связи, Кирилл! Девочек о твоем прибытии предупредить?

– Не стоит. Скорее всего, я появлюсь уже ночью, – покачав головой, ответил я. – Пусть отдохнут напоследок. Выспятся.

– Я уже начинаю им сочувствовать. Удачи, Кирилл! – хохотнул мой собеседник и, кивнув мне на прощание, отключился.

– Спасибо, – произнес я в пустоту и, поднявшись с лавки, отправился на поиски кафе. Перед следующим прыжком неплохо было бы подзаправиться. С утра маковой росинки во рту не было.

Нижний – шумный город, что неудивительно: как-никак один из крупнейших городов страны. И различных ресторанов, кафе и забегаловок здесь хоть пруд пруди. Так что подыскать местечко для перекуса труда на составило. А после плотного обеда и короткого отдыха я открыл очередное окно и шагнул в Кострому, но не в дом Бестужевых, а сразу на вокзал.

Договориться с проводником, чтобы тот подыскал местечко в своем вагоне для едущего к родственникам паренька, решившего сэкономить пару рублей на билете, оказалось не сложнее, чем в Том мире. Можно было бы, конечно, воспользоваться отводом глаз, но хотелось ехать с комфортом, не прыгая с места на место и не таясь по углам, пусть даже всего три с половиной часа. Да и вымотался я, открывая окна чуть ли не одно за другим. А тут есть возможность хоть немного отдохнуть. Хорошо Зотову, спит себе в трубе и в ус не дует. И еще часов пять спать будет, по крайней мере должен. Отключил я его основательно и фору во времени обеспечил себе неплохую.

Вологда оглушила неумолкающим даже ночью шумом и гамом вокзальной суеты, грохотом товарных поездов и почти столичным гулом несущегося по улицам автомобильного потока. Да, здешняя Вологда в корне отличается от памятного мне города. Она больше, суетливее и совсем не производит впечатления провинциальной. Здесь это действительно торговый центр, город-миллионник, мало уступающий по размерам Великому Новгороду. И я бы с удовольствием погулял по его улицам, полюбовался бы на столицу опричнины – Насон-город, наведался бы в Троицкий и Спасо-Прилуцкий монастыри, но… время!

Я окинул взглядом ярко освещенную Привокзальную площадь, здесь никогда не переименованную ни в площадь Шмидта, ни в площадь Бабушкина, и, с сожалением вздохнув, открыл окно к Ольге, предварительно бросив на себя отвод глаз. Вопреки моим предположениям, оказался я вовсе не в гостинице, а в чьем-то деревенском доме. С другой стороны, а с чего я вообще взял, что в этом населенном пункте имеется отель? Все же Липин Бор – это далеко не Вологда. Село на берегу Белого озера встретило меня сонной ночной тишиной, характерной лишь для таких вот маленьких провинциальных городков, где жизнь замирает на закате, с закрытием магазинов и лавок, и мелким моросящим дождем. Впрочем, и черт с ним. Дождь на улице, а я в доме, и мне это нравится.

Привыкнув к темноте, я огляделся по сторонам, отметив и домотканые цветастые дорожки, укрывающие пол, и кружевные салфетки на всех доступных поверхностях, и кровать с высокой периной и пятком подушек, из-за завала которых доносилось знакомое тихое сопение. Умиротворенное такое… Очень захотелось нырнуть в ту же перину, сграбастать в объятия сладко спящую Ольгу и самому вырубиться часов на десять. Но пришлось себя одернуть.

Окунувшись в Эфир, я определился с количеством людей в доме и, убедившись, что среди них нет ни одного незнакомого человека, тихо вышел из комнаты Оли в коридор. Лестница вниз, скрипучая, зараза, поворот – и я в гостиной. Здесь уже можно особо не осторожничать из опасения разбудить учеников, но повесить звукоизолирующий конструкт все же не помешает.

Включив свет в комнате, я скинул с себя изрядно запылившуюся за сутки одежду и прошлепал босиком в ванную комнату. Душ! Лучше бы, конечно, в баньку, тем более что я явно ощутил ее наличие на заднем дворе этого дома, но топить баню в третьем часу ночи у меня нет ни малейшего желания.

Выбравшись из душа и переодевшись в чистое, благо в моей сумке нашлось место не только оружию, я, умытый и посвежевший, потопал на кухню, где уже через пять минут запыхтел небольшой полуведерный толстяк-самовар, а ночной белый алтарь одарил меня колбаской, сыром и маслом. Чай с лимоном и бутерброды с колбасой и сыром – что может быть лучше для ночного жора?

Ну а пока самовар не загудел, я вернулся в гостиную и, открыв свою походную сумку, принялся выкладывать на стол оружие. До этого времени у меня не было возможности его почистить и привести в порядок, ну а сейчас… перекушу и займусь. Да и боеприпас сменить надо бы, а то забуду – вот радости гипотетическому супостату будет, когда его очередью из резиновых пуль попотчуют.

Расправившись с перекусом, я закончил чистку стрелометов, не забыв и про свои рюгеры, и, с чувством выполненного долга, вооружившись кружкой с крепким кофе и сигаретой, выбрался на веранду. Усевшись на ее ступени, отхлебнул из полулитровой кружки ароматного напитка и, затянувшись первой за прошедшие сутки сигаретой, уставился в темноту, в которой даже с моим зрением едва удается рассмотреть силуэты окружающих домов и темные громады возвышающихся над ними деревьев. Сквозь пелену дождя пятачки освещенных перекрестков смотрятся зыбко и нереально, словно вырванные кусочки чьих-то миров в пустоте. А вот серебряную змею Боровки, местной речки, шипением откликающуюся на «приставания» дождя, то тут, то там освещенную светом, льющимся из окон выходящих на нее домов, видно куда лучше, хотя и окон тех, по позднему времени, раз-два и обчелся. И над всем этим царит неумолчный шум дождя и потоки прохладного ветра, накатывающего с озера. Лепота… так и сидел бы здесь до утра, но увы. Завтра будет непростой день, и перед его наступлением мне не мешало бы отдохнуть не только морально, но физически. То есть нужно выспаться.

Хлопнув ладонями по коленям, я поднялся со ступеней крыльца, затушил бычок в стоящей на веранде пепельнице и, прихватив опустевшую кружку, вернулся в дом. Искать свободную спальню я не стал, тем более что здесь таких и нет. Вместо этого я внаглую устроился на диване в гостиной, сунул под голову небольшую думку и, отгородив свое лежбище отдельными звукоизолирующим и кинетическим щитами, закрыл глаза. Опасность? Здесь? Ха, и соседние два дома пышут вниманием и настороженностью просто так, да? Ни на секунду не удивлюсь, если узнаю, что за нами здесь присматривают и Громовы, и Посадские… а возможно, и Вербицкие с Бестужевыми, тихонько так, ненавязчиво… И это правильно, это замечательно. Будет моим ученичкам от кого побегать, ха!

Утро началось с грохота. Открыв глаза, я обвел сонным взглядом гостиную и цокнул языком.

– И что это вы здесь устроили? – поинтересовался я у запыхавшихся и раскрасневшихся учениц, сверкающих в мою сторону злыми взглядами. Ну, по крайней мере, звукоизолирующий щит им пробить удалось. Правда, при этом комната приобрела такой вид, словно по ней ураган прошелся. Сдвинутая с мест мебель и опрокинутые стулья, сорванные со стен картины и летающий тут и там пух из невесть откуда взявшейся и основательно подранной подушки. Мамаево побоище какое-то, честное слово!

– Мы?! – Близняшки тут же изобразили невинность… и дружно ткнули пальцами: Мила в Елизавету, а Лина в Ольгу. – Это они. А мы их отговаривали тебя будить.

– Понятно, – вздохнул я, переводя взгляд на опешивших от такого наглого предательства Бестужеву и Посадскую. – Разбудили? Молодцы. Завтрак где?

Елизавета пришла в себя первой. Весело рассмеявшись, она отсалютовала и, промаршировав через всю гостиную, исчезла за дверью, ведущей на кухню. Ольга же, глянув на ехидно улыбающихся близняшек, что-то тихо прошипела и, вздернув подбородок, уплыла на веранду. Дела-а…

Я аккуратно ослабил блок и, прислушавшись к эмоциям суженой, довольно кивнул. Кажется, до нее уже дошла вся глупость ее недавнего поведения, а признать ошибку не дает лишь гордость. Что ж, это поправимо, и наши грядущие занятия должны помочь ей и с этим небольшим препятствием. Главное, не перестараться… С другой стороны, по выносливости ученицы уже мало уступают тамошним моим ученикам, а по возможностям, пожалуй, превосходят их на голову, так что я могу их особо не щадить во время дальнейших занятий. Как говорится, «жалеющий розог портит ребенка». Девчонки, конечно, уже далеко не дети, о чем их фигурки даже не намекают, а вопят в голос, но и до взрослых им далеко, и поведение Ольги тому лучшее доказательство, а значит… Будет весело.

– Кирилл? – как-то настороженно в один голос проговорили близняшки.

– Да? – Я отвлекся от размышлений и взглянул на Милу с Линой.

– Ты что задумал? – спросила Мила.

– Ничего. Ровным счетом ничего, – открестился я и тут же перевел тему: – Сестрицы, а вы что, на пляж собрались?

– Мм, почему ты так решил? – поинтересовалась Лина.

– Ну как же, шортики на полпопы, рубашки узлом под грудь завязаны… Самый вид, чтоб всех парней, купающихся в Белом озере, заставить захлебнуться – не слюной, так водой, – ответил я.

– Спасибо за комплимент, – довольно улыбнулись близняшки.

– Всегда пожалуйста, – кивнул я, искренне любуясь формами сестричек, а заметив их торжествующие взгляды, вздохнул. – Но вам придется переодеться. Через час после завтрака пойдем на тренировку, так что у местных мачо будет возможность пожить подольше, не рискуя угодить в гости к хозяину озера.

Энтузиазм сестер резко поубавился, но они не были бы Громовыми, если бы не попытались настоять на своем.

– Но у нас ничего иного нет, – протянула Мила.

– В спасплатформе есть, – отмахнулся я и, чуть подумав, договорил: – Нет, если вы уверены в том, что такой одежды будет достаточно, я не стану настаивать. Мошка́, думаю, тоже только порадуется такому вашему выбору. Пир с доставкой на дом…

– Мошка? – переглянулись сестры. – Какая мошка?

– Лесная. Или вы думали, что мы забрались в эти места, чтобы наслаждаться отдыхом в деревне? – ухмыльнулся я.

Близняшки застыли на месте. Ступор, что ли?

– А ведь это было так просто, – первой отмерла Мила. Ее сестрица согласно кивнула.

– И надолго мы уйдем в леса? – спросила Лина.

– Пока не скажу, – ответил я, поднимаясь с дивана, и добавил: – В спасплатформе лежат приготовленные для вас рюкзаки. Пока Елизавета колдует на кухне, притащите их в дом и распотрошите здесь, в гостиной. После завтрака разберемся с их содержимым, а еще через сорок минут я буду ждать всю вашу компанию в саду. Пленэр пленэром, но тренировок никто не отменял. Все ясно?

– Да, наставник, – в один голос пропели близняшки, только тон у них был очень невеселым.

– Тогда почему я еще вижу вас здесь?

– Уже ушли. – Мила подхватила сестру под локоток и утащила прочь из комнаты, пока я не придумал им еще пару поручений. Хм, чуйка есть, гонор в минус, остальное приложится. С течением времени мне все больше нравится возиться с этой парочкой. Умнеют на глазах. А если бы еще прекратили попытки меня соблазнить, вообще цены бы им не было. Хотя… нет, это было бы уже не так интересно.

Закончив с приведением себя в порядок, я взглянул на свое отражение в зеркале ванной комнаты и усмехнулся. Кобелизм это или нет, не знаю, но точно уверен, что игнорировать внимание женщины могут только «звездуны» и заднеприводные. А я ни тот и ни другой, и лгать себе и окружающим, уверяя, что такой интерес меня напрягает, не стану. Наоборот, меня он радует… по крайней мере, когда речь идет о таких красавицах, как мои ученицы.