Глава 2 · Инопланетяне существуют!

Во время завтрака Ольга была как на иголках, близняшки светились довольными улыбками, а Елизавета с Марией недоуменно переглядывались, явно не понимая происходящего. Я же, исподволь следя за эмоциями невесты из-за приспущенных щитов, вовсю наслаждался завтраком. Все-таки никакой пир, никакая ресторанная еда не сравнятся с домашними блюдами, что называется, «для своих». Спасибо, Лиза.

Рюкзаки, приготовленные по моей просьбе людьми Бестужева, сначала привели учениц в недоумение, а через несколько минут, явно до чего-то додумавшись, Оля с Лизой и Мария облегченно вздохнули. Решили, что выход будет недолгим? Наивные, рюкзаки-то, конечно, классические «трехдневки», но это не значит, что моих учениц ждет лесной пикник с двумя ночевками. А вот Мила с Линой, успевшие перед завтраком распотрошить эти самые рюкзаки, взирали на своих коллег по несчастью с грустью. Ну да, они-то уже успели убедиться, что содержимое ранцев несколько отличается от классического набора. Я бы даже сказал, в корне отличается.

Я не профессиональный «сурвайвер» и не собираюсь учить девочек жрать личинок и пить мочу, но вот охоте и жизни в полевых условиях с минимальным оснащением им придется научиться. Именно поэтому в полупустых рюкзаках болтаются лишь котелки с фляжками, бухты троса, вспененные коврики, соль, чай, аптечки и комплекты рыболовных крючков. Ну и обувь с двойным комплектом одежды, включающим в себя термобелье, костюмы типа «горка» и тактические перчатки.

– Что взгрустнули, красавицы? – обратился я к близняшкам.

– Соли много, – откликнулась Мила, чем заслужила недоуменные взгляды Ольги, Лизы и Марии.

– И чая, – добавила ее сестра.

– И что? – все еще не понимая глубины проблемы, спросила Вербицкая.

– Два килограмма соли на человека – это слишком много для короткого похода в лес, – ответила Мила.

– Молодцы. Сразу видно школу Гдовицкого. Не зря он вас в полевых выходах третировал, – ухмыльнулся я и кивнул. – Да и с логикой все в порядке. Действительно, для трехдневного похода продуктов в этих рюкзаках слишком много.

– Продуктов? – изумилась Мария. – Но здесь же их нет!

– Как нет? – делано удивился я. – А соль? А чай?

– Кирилл, может, хватит издеваться? – В голосе Оли отчетливо послышалось напряжение, и кажется мне, оно мало связано с «пищевой проблемой». Скорее уж невесте не нравятся те взгляды, что я бросаю на до сих пор не переодевшихся близняшек. А там есть чем полюбоваться, честное слово.

– Хватит так хватит, – кивнул я и, стерев с лица улыбку, заговорил уже серьезным тоном: – Как вы уже поняли, нас ждет не обычная прогулка на природе. В этих рюкзаках лежит то, что вам может понадобиться во время похода. Помимо этого каждой из вас я разрешаю взять еще по две вещи на свой выбор. Ограничений три. Первое – никакой еды. Второе – никакого оружия, и третье – кто что взял, тот то и тащит. Это ясно?

– Да, – ответила за всех Елизавета.

– Замечательно. – Я обвел взглядом подобравшихся учениц и, сделав видимым для них экран браслета, развернул на нем топографический план. – А теперь вводная. Перед вами местность, на которой будет проходить наш «урок». Это, как вы уже заметили, квадрат со стороной около тридцати километров, ограниченный озерами Долгое, Кинжозеро, Сокольское, Вещозеро. Начиная с завтрашнего дня вы проведете здесь два месяца своей жизни в полном отрыве от цивилизации. Задача – выжить и выполнить все задания, которые будут поступать на ваши браслеты. Выход за пределы периметра запрещен. Кстати, функционал этих устройств на время похода будет урезан до необходимого минимума. А это значит только экстренная связь, «маячки» и… прием текстовых сообщений. Также с них постоянно будет вестись передача вашей биометрии, а значит, сжульничать, сняв браслет или передав его кому-то из команды, чтобы выйти за периметр незамеченным, не получится. Нет, попробовать, конечно, можете, но если провалитесь, накажу. Вопросы?

– Зачем это все, Кирилл? – хмуро спросила Ольга.

– Обучение, дорогая моя невеста. А кроме того, можешь считать это проверкой ваших умений в реальной, хоть и не боевой, обстановке, – улыбнулся я. – Еще глупые вопросы будут?

– А если не глупые? – спросила Мила.

– Задавай, разберемся.

– Мы будем действовать командой или каждый сам за себя?

– Действительно, совсем неглупый вопрос, – кивнул я. – Общая задача рассчитана на командную работу, но некоторые задания в ее рамках могут быть индивидуальными… и состязательными.

– Командира мы должны выбрать сами? – тут же подключилась Лина.

– Теперь нет, – ответил я. – Если бы не задали этот вопрос, решение осталось бы за вами, а так… Ольга! Отныне и до окончания похода ты командир группы. Ну или до тех пор, пока твой отряд не взбунтуется.

Покривил душой, конечно, эффекта ради… все равно, как бы ни повернулось дело, командиром их группы в походе будет Ольга. Вне зависимости от желаний остальных участниц. Я же обещал провести воспитательную работу? Вот пусть теперь и не жалуется.

Суженая глянула на меня, как на врага народа, но ничего не сказала. Что ж, молчание – знак согласия, верно?

– Кирилл, извини, но я никогда не была в походе. Тем более в таком, – тихо проговорила Вербицкая.

– Ничего страшного, Маша. Лина с Милой тебе помогут, если что. Да и Лиза, как уверяла меня боярыня Посадская, тоже не раз выходила в поле, пусть и не на такой долгий срок… Не переживай, все не так плохо, как тебе кажется, – успокоил я нервничающую ученицу.

– Ага, все еще хуже, – тут же фыркнула Лина, но, поймав в бок удар локтем от сестры, стушевалась. – Извини, Маш. Дурная шутка.

– Кирилл прав, Машуль, – улыбнулась Оля. – Не волнуйся, мы будем рядом, и если будет нужно, поможем. Да, девочки?

– Именно, – одновременно кивнули Лиза с Милой.

– Вот и замечательно. Так, завтрак переварили, о делах поговорили… а теперь – бегом на тренировку. – Я хлопнул в ладоши. – Вперед, будущие амазонки. О выбранных в поход вещах сообщите по окончании занятия.

Ольга пнула огромное колесо когда-то оранжевой, а сейчас перекрашенной в утилитарный серый цвет спасплатформы и тяжело вздохнула.

– Подруга, ты чего вдруг загрустила? – Неслышно появившаяся рядом Елизавета коснулась плеча Бестужевой, но та лишь мотнула головой. – Эй, да что с тобой?

– Кирилл, – тихо проговорила Ольга.

– Он так и не открылся, да? – понимающе кивнула Лиза.

– Хуже, – буркнула в ответ Бестужева, комкая в руках платок.

– То есть? – не поняла Посадская.

– Он ослабил блок, а я… – Оля резким движением смахнула с ресницы слезинку и замолкла.

– Подожди, но это же здорово! – воскликнула Елизавета. – Ты же сама говорила, что…

– Да-а, здорово… как же! – скривилась Бестужева и быстро, зло договорила: – Он его нечаянно ослабил, а я почуяла. Так там такое удовольствие от вида близняшек было! А ты же видела, как они сегодня вырядились… Он меня разлюбил, Лиз?

Посадская отступила на шаг, окинула взглядом замершую на месте подругу и, не удовлетворившись увиденным, обошла ее по кругу.

– Что? – нервно спросила Ольга, не понимая действий Елизаветы.

– Да вот хочу рассмотреть получше, – хмыкнула та. – Давно таких дур не видела.

– Издеваешься, – мрачно произнесла Бестужева. – Давай, мне уже все равно.

– Оля, не страдай ерундой. Подумай, у тебя же есть мозги, я точно знаю, – вздохнула Посадская.

– О чем? – скептически вопросила Оля.

– Ты говоришь о гранде, о нашем учителе, о Кирилле, – раздраженно заметила Елизавета. – А теперь сопоставь его статус, положение и слова «случайно ослабленный эмоциональный блок». Как, сочетаются они в одном предложении? Без отрицаний, я имею в виду.

– Э-э… – Ольга зависла, но тут же пришла в себя и, невольно улыбнувшись, покачала головой. – Не очень.

– А значит… – продолжила Лиза и выжидающе посмотрела на подругу.

– Он сделал это специально, да? Чтобы меня позлить? – неуверенно проговорила Ольга.

– Браво, – демонстративно изобразив аплодисменты, кивнула Елизавета и вздохнула: – Парни хоть и говорят, что терпеть не могут «женских штучек», но иногда способны выкинуть такое, что не всякой стерве в голову придет. Но насчет позлить – думаю, ты не права. По крайней мере, это не было самоцелью. Подобное не в стиле Кирилла, насколько мне известно. Скорее всего, ему зачем-то нужно было вывести тебя из равновесия.

– Да зачем?! – воскликнула Ольга. – Я и так из-за этой ссоры места себе не нахожу!

– Не знаю, – пожала плечами Лиза. – Но если тебя это так беспокоит, то нужно просто с ним поговорить. Да и вообще ты бы с ним помирилась уже, что ли. А то ведь с той вашей ссоры он как с цепи сорвался. Что ни тренировка, то ад кромешный. Близняшки и те уже взвыть готовы.

– Ну, ты скажешь тоже, «ад»… – фыркнула Бестужева.

– А что, нет? – вскинулась Посадская. – Да хоть сегодняшнее занятие возьми! Сколько щитов одновременно он заставил нас держать, забыла? Так я напомню: шесть. Шесть одновременных техник, Оля! Это, если ты не знала, уровень подмастерья, между прочим. Мирись с ним, подруга. Иначе, боюсь, из леса нас вынесут на носилках и отправят не в больницу даже, а прямиком в родовые усыпальницы.

– Я… постараюсь, – тихо ответила Ольга и совсем уж неслышно добавила: – Мне без него плохо, Лиз.

– Ему без тебя тоже, – ответила та.

– Не заметно что-то, – пробормотала Бестужева, на что «штатный психолог группы», как недавно окрестил ее Кирилл, закатила глаза.

– Тебе не заметно. Те-бе, – проговорила Посадская. – А вот я замечала, как он на тебя смотрит, когда ты не видишь. В общем, подруга, прекращай страдать ерундой и мирись со своим женихом, пока мы все еще живы…

– Не поможет. – Возникшая словно из ниоткуда Маша присела на подножку спасплатформы и уставилась куда-то в пространство.

– Что значит «не поможет»? – нахмурилась Елизавета. – Кирилл не станет мириться?

– Нет, ты права в своих наблюдениях насчет Кирилла. Но в лесу их примирение нам ничем не поможет. Я подслушала разговор Кирилла с Валентином Эдуардовичем, так вот, Бестужеву не удалось убедить нашего учителя сбавить обороты. – Маша перевела взгляд с Елизаветы на Ольгу и вздохнула: – Девочки, мне страшно.

Просторный кабинет с высокими окнами, через которые лился яркий солнечный свет, был полон… тишиной. Именно полон. По мнению гостя, застывшего навытяжку посреди комнаты, ее можно было ложкой есть. Но мысль о еде и ложке вызывала у молодого человека дрожь. Особенно когда он ловил на себе взгляд хозяина кабинета. Неприятный такой взгляд, полный интереса… гастрономического. Нет, поначалу, когда гость докладывал о происшедшем с ним за последние два дня, владелец кабинета проявлял разве что любопытство и недоумение, но когда до него полностью дошел весь смысл сбивчивой речи докладчика… истину говорят, Рюриковичи буйны в гневе! Вот и Сергей Александрович Зотов ощутил на себе это буйство в полной мере. И сейчас пятая точка настойчиво сигнализировала ему, что цесаревич действительно готов чуть ли не сожрать своего с таким оглушительным треском провалившегося конфидента.

– Свободен, – явно с большим трудом задавив гнев, прошипел Михаил. И Зотова как ветром сдуло. Если бы цесаревич не был уверен, что его помощник еле тянет на подмастерье Эфира, он бы точно заподозрил, что тот ушел из кабинета окном грандов… или как ярый с большой склонностью к воздушным манипуляциям. Цесаревич покачал головой и, вздохнув, вызвал своего секретаря. – Полковник, свяжите меня с главой Преображенского приказа боярином Бестужевым и… нет, все. Связь на мой личный вычислитель под гриф «Корона», через полчаса.

– Будет исполнено, ваше высочество, – кивнул тот и бесшумно исчез за высокими двойными дверьми.

Дождавшись щелчка дверного замка, цесаревич поднялся из-за стола и принялся наматывать круги по кабинету. Такой скорости реакции от своих противников он не ожидал. И ведь вроде бы все было предусмотрено, аналитики давали девяносто процентов гарантии, что игра в Неуловимого Джо с Николаевым в главной роли даст столь необходимое для подготовки время и впоследствии позволит вывести на свет как минимум пару крупных «донных рыб». И такой провал! Как, как они смогли так быстро среагировать?! Опять «кроты»? Но среди готовивших игру их в принципе быть не может! Слишком мало людей, слишком явный прокол… разве что «крот» решил сыграть последний аккорд и исчезнуть? А что, вполне возможно.

Михаил прищурился и, набрав на браслете знакомый номер, заговорил резко и отрывисто, не разворачивая экрана. А зачем, если тот все равно не покажет ничего, кроме серой пелены?

– Группу «А» под контроль по всем направлениям. Передвижения, встречи, звонки. Отсечка… два месяца от текущей даты. Отпуска отменить, дублеров на казарменное положение. Всю информацию выводить на основную систему вычислителей, без каких-либо исключений. Всей обработанной присваивать статус «нуждается в проверке», потоку с фиксаторов – статус «верно».

– Ищем «крота»? – раздался сухой безэмоциональный голос из динамика браслета.

– Именно. Нам сломали «Неуловимого Джо». И похоже, это были наши основные оппоненты, – ответил Михаил.

– Это точно? – после недолгой паузы произнес его собеседник.

– Куратор только что отчитался. Доклад высылаю, – скривившись, проговорил цесаревич и парой движений пальцев отослал собеседнику запись разговора с Зотовым. – Еще и куратора в живых оставили. Издеваются, сволочи.

– Очень похоже на то. К тому же сомневаюсь, что в загашнике у наших родовитых найдется глушилка, способная лишить гранда возможности уйти. Редкая вещь, слишком редкая… и безумно дорогая. – После еще одной, на этот раз куда более долгой, паузы согласился абонент Михаила, в голосе которого на этот раз проскользнули странные нотки. Но в следующую секунду цесаревич понял, что ошибся. Тон собеседника так и остался сухим и безэмоциональным. – Приказ понял, ваше высочество. Приступаю к исполнению.

– Найдите мне этого «крота». Живым. И размотайте всю цепочку. Проколов не прощу, – резко произнес наследник престола и отключил связь. Вовремя. В тот же миг вычислитель на его столе развернул большой экран и сигнализировал о подключении двух абонентов.

Цесаревич вздохнул. Его ждал тяжелый разговор. И Вербицкий и Бестужев связывали с Кириллом Николаевым немалые планы, а новости, которые Михаил собирался им сообщить, поставят эти планы под удар… если вообще не порушат ко всем чертям. Учитывая же, что в эту ситуацию Кирилла втянул сам цесаревич, м-да!.. Этот провал здорово аукнется в их отношениях. О любой доверительности можно будет забыть если не навсегда, то очень надолго. Впрочем, в случае с Вербицким еще есть шанс откупиться титулом, а вот Бестужев… Кажется, в Посольском приказе сегодня образуется вакансия, и заткнуть эту дыру нечем. Учитывая же, что этот факт был единственной причиной, по которой «Медведю» до сих пор не предложили сменить свиток и меч окольничего на горлатную шапку комнатного боярина… Отец будет в ярости.

Хотя, если поторговаться, может, и удастся не испортить отношений с этим рвачом. А оно того стоит, определенно. И дело даже не в гневе государя, просто терять ТАКИХ людей Михаил себе позволить не мог, по крайней мере… впрочем, нет, без всяких «по крайней мере», «сейчас» или «в ближайшее время». Специалистов, подобных Бестужеву, нужно выращивать самому, долго и скрупулезно, либо так же долго и скрупулезно искать уже готовых уникумов, но тут даже знаменитая и легендарная княжья удача может спасовать. Ну и время, время будет безнадежно упущено, а значит, и влияние в том террариуме, что «опекает» Бестужев с его казановами и паткулями, рассекающими по вощеным паркетам дворцов и замков, можно считать утерянным на годы, что абсолютно неприемлемо. Вывод? Нужно крутиться ужом на сковороде, но не позволить боярину сыграть обиду. Черт, ну как же подгадили эти твари, а?! По всем уровням вскрыли защиту Николаева, словно гнилой орех хрупнули, в момент. Поневоле задумаешься о замене аналитического отдела, а с ней и половины личной службы.

Цесаревич несколько раз глубоко вздохнул, успокаивая нервы, тряхнул головой и, усевшись обратно за стол, активировал связь.

– Ваше высочество… – Появившиеся на экране боярин и генерал склонили головы, в унисон приветствуя Михаила. А тот внутренне поморщился. Ситуация с Николаевым явно слишком сильно выбила его из колеи, иначе он непременно сообразил бы, что говорить с вызванными абонентами лучше по отдельности. Может, еще не поздно переиграть, или… Да нет, поздно. Придется играть теми картами, что пришли.

– Господа, у меня для вас очень неприятное известие, – тихо заговорил цесаревич.

– Ну что, поздравляю тебя, Кирилл, – усмехнулся Бестужев. – Считай, что зачет по краткосрочному прогнозированию ты сдал.

– Не понял, – недоуменно произнес я, глядя на экран браслета, звонок с которого пришел аккурат к окончанию финального инструктажа учениц.

– Да чего здесь непонятного? – пожал плечами довольный как слон боярин. – Добрался твой курьер до Москвы и доложился по инстанции.

– Долго он что-то, – заметил я.

– А чего ты хотел от штафирки? – фыркнул мой будущий тесть. – Ну да не о нем речь. Четверть часа назад цесаревич связался со мной и Вербицким, чтобы сообщить о твоем исчезновении.

– Понятно, – кивнул я. – И что вам удалось с него стрясти?

– Для Вербицкого слово о передаче титула Скуратовых первенцу Марии, при условии что у ребенка будет ярко выраженная линия Скуратовых, а сама она к совершеннолетию получит как минимум статус подмастерья.

– Логично. Бельские после недавнего афронта бучу поднимать не станут. Им сейчас перечить государю не с руки, – кивнул я. – А вас каким печеньем купили?

– Поддержкой царской семьи в принятии законопроекта о частных ТК, званием поставщика государева двора для вашей с Ольгой фирмы… и моей отставкой не позже чем через пять лет, при условии что смогу подготовить за этот срок достойного преемника, – с явным удовольствием проговорил Бестужев. Да какой он медведь? Котяра же натуральный! По морде видно, что только-только жбан сметаны навернул и хозяину в тапки наделал…

Отставка, значит? Ну-ну. Вот я не я буду, если цесаревич себе соломки не подстелил. Он вообще, как я заметил, большой любитель комфорта.

– А его высочество не уточнил, о какой отставке шла речь? – поинтересовался я.

– С должности, конечно, о какой еще? – пожал плечами Бестужев.

– Понятно, – отозвался я, и будущий тесть ощутимо напрягся.

– Что?

Я отмахнулся:

– Ничего-ничего.

– Уши надеру. На правах будущего родственника, – предупредил Бестужев. – Ты явно видишь здесь какой-то подвох. Говори.

– Ну, это же только предположение. – Я хотел было потянуть время, но наткнулся на выжидающий взгляд боярина и… передумал. – Ладно-ладно. Я просто хотел сказать, что это исключительно для служилых бояр отставка с должности означает автоматический выход на пенсион, да и то если они высоких чинов не выслужили, там уже и варианты возможны. Редко, конечно, но бывает. А вы, Валентин Эдуардович, хоть и привыкли себя видеть именно служилым боярином, но занимаете «генеральскую» должность и к тому же, по всем законам, совмещаете статус с владетельным. Иными словами, кто мешает цесаревичу после вашей отставки предложить вам должность, не входящую в служилую роспись? Скажем, место в комнатных боярах…

Чем дольше я говорил, тем отчетливее понимал, что все мои выводы для Бестужева уже пройденный этап. Опять проверяет. Зачем?

– Молодец, Кирилл. Плюсик к своему зачету ты заработал. Отставку с должности просчитал замечательно. Но только с одной стороны, – усмехнулся боярин и, встретив мой недоумевающий взгляд, пояснил: – Я выбил себе пять лет отсрочки, благодаря которой войду в комнатные бояре уже другого государя, не будучи связанным с тем кровавым маховиком, что продолжает раскручивать нынешний. Понимаешь?

– Более чем, – кивнул я. – Репутация – наше все, да?

– Именно так, Кирилл. Именно так, – покивал Бестужев и, явно глянув мне за спину, усмехнулся. – Урок окончен, ученик. Тебя дела ждут не дождутся. До связи.

Экран погас, и я, обернувшись, хмыкнул. Действительно ждут. В количестве пяти с половиной штук. Стоп! А эта что здесь делает?!

Кажется, Инга только и дожидалась момента, когда я завершу разговор, потому что стоило мне погасить экран коммуникатора, как она тут же сорвалась с места и, во мгновение ока оказавшись рядом, повисла на моей шее! А ведь она не такая уж и малявка.

Крякнув, я перехватил радостно визжащую девчонку и, кое-как отодрав ее от своей многострадальной шеи, аккуратно поставил на пол.

– И как ты здесь оказалась, мелкая? – спросил я. Та надулась и, прищурившись, смерила меня долгим взглядом. Понятно. Будет мстить и поднимет цену с десертов до тортиков. Эх, язык мой – враг мой.