Глава 3 · Труба зовет

Сделал меня Бестужев. Как маленького сделал. Впрочем, я не в обиде. Все же опыт старого царедворца и бывшего инструктора не сравнить. Но хоть лицом в грязь не ударил, показал, что умею не только кулаками работать, но и головой. И то хлеб!

Куда больше меня сейчас беспокоит другое. Откуда здесь, на Белом озере, взялся мой ватажник со своей неугомонной сестрицей? И зачем? С этим вопросом я к ним и обратился, едва отправив учениц в спасплатформу.

Как оказалось, идея переправить их поближе ко мне принадлежала все тому же Бестужеву и аргументировалась просто и без затей: «Твои люди – ты и присматривай». Это если коротко и без подробностей пересказать то, что поведал мне Рогов, пока мы добирались до места высадки моих учениц на Долгом озере. Что ж, присмотрю и дело найду. Наверное, оно даже к лучшему, что Роговы оказались здесь, – будет возможность поговорить с Георгием с глазу на глаз, обсудить какие-то дела. Да и вообще пока я сам пропадаю в безвестности, мне позарез нужны «руки» на свету, и Жорик идеально подойдет для этой цели. А Инга… ну, какая бочка меда без ложки дегтя… или без половника?

– Атаман, вышли на точку. – Жора заглушил двигатель, а я вздохнул. Черт знает чего поднабрался наш техник у людей Аристарха.

– Это хорошо, что вышли. Инга, будь любезна, сообщи нашим дамам, что мы прибыли на конечную. Пусть выбираются на свежий воздух.

Георгий, в ответ на мою реплику кивнув, разблокировал двери спасплатформы, а его шебутная сестрица, сняв с держателя «бульбу» микрофона, звонким и радостным голосом попросила сидящих в жилом отсеке девушек на выход. Издевается, точно говорю. Мы-то, как только расположились в кабине, тут же пристегнулись ремнями, а ученицы такую «мелочь» проигнорировали, и это несмотря на то что перед посадкой я достаточно громко и внятно сообщил окружающим, что поедем мы по пересеченной местности. Не поверили? Не приняли во внимание? Их проблемы. Урок уже начался.

Выбравшись из спасплатформы, я полюбовался на потирающих ушибленные бока и локти учениц. М-да. Нехило их по салону пошвыряло.

– Оля, ты командир отряда или погулять вышла? – В ответ получил только недоуменный взгляд. Плохо. Ну ничего, у тебя впереди два месяца, научишься. – Почему дежурный медик до сих пор не осмотрел личный состав? Ах, ты не знаешь, кто у вас сегодня дежурный медик? Еще не думали об этом? Ну-ну. Наверное, вы его выберете, когда кто-нибудь из вас горло себе ножом вскроет… нечаянно. Елизавета, поскольку ваш командир до сих пор тормозит, на ближайшие три дня становишься штатным медиком отряда. А там, глядишь, Ольга в себя придет и назначит нового.

– Поняла, – тихо проговорила Посадская и, стараясь не смотреть в сторону опешившей от моей речи Ольги, принялась за лечение прихрамывающей Марии.

Оставив девушек разбираться с полученными «травмами», я забрался в жилой отсек спасплатформы и, пошарив по салону, принялся вышвыривать в дверь оставленные ученицами рюкзаки.

– Итак, девицы-красавицы, – покинув жилой блок, обратился я к уже разобравшимся с лечением ученицам, сверлящим меня довольно злыми взглядами. – Возможно, вы не услышали… или не захотели услышать те слова, что я сказал перед выездом. Так я не гордый, повторю. Урок начался. Длиться он будет два месяца. Условия первого месяца пребывания на пленэре вам известны, направление на первую точку тоже. Можете идти.

– И все? – вырвалось у Лины.

– Могу еще пожелать удачи и счастливого пути, – пожал я плечами.

Девушки недоуменно переглянулись, но с места так и не тронулись.

– Нет, Кирилл, я передумала, – вдруг подала голос Инга. – Не буду у тебя учиться.

– Почему? – удивился я. – Ты же вроде давно хотела?

– Перехотела. Вот посмотрела на то, как поглупели твои ученицы, и перехотела, – фыркнула эта егоза. Не язык, а жало, что тут еще скажешь?

Со стороны девушек послышался чей-то сдавленный рык, и вся пятерка, подхватив сваленные у их ног рюкзаки, разом развернувшись, потопала прочь с поляны.

– С меня десерт. – Я благодарно кивнул Инге, на что та довольно улыбнулась.

– Два сегодня вечером. И шашлык сейчас, – начала торговаться ехидная девчонка.

– Шашлык и так предполагался, – заметил я.

– А кто тебя знает, вдруг ты и меня решил с ним «прокатить», как своих учениц? – рассмеялась Инга. О! Вот теперь понятно, чего они ждали. Мясом-то заготовленным небось весь жилой блок пропах, пока мы ехали. А я, дурак, не догадался.

Пришлось доказывать делом, что «прокатывать» с шашлыком эту непоседу я и не собирался. А пока я возился с заготовкой дров и установкой мангала, Жорик успел развернуть у борта спасплатформы тент и поставить под ним небольшой раскладной столик и три походных стула. Инга же занялась закуской, и уже через пару часов, сидя в тени, мы лакомились горячим ароматным шашлыком и запивали его холодным морсом. Не вино, конечно, но кто сказал, что пикник без алкоголя – не пикник?

– Кирилл, а ты действительно решил их бросить вот так, без всякой поддержки? – Притихшая было на время трапезы Инга, очевидно наевшись, вновь разговорилась.

– Без поддержки – да. Без присмотра – нет, – ответил я и, ткнув пальцем в браслет, перевел звук с наушника-невидимки в моем ухе на встроенный динамик.

И до сидящих за столом Роговых донесся бубнеж моих учениц. Они как раз в этот момент решили устроить привал и теперь пытались разобраться с тем, кто и чем займется при разбивке бивака. Довольно занимательная беседа, надо сказать. Правда, Ольга порадовала. Она все же вспомнила, кто является командиром их маленького отряда, и тут же принялась раздавать указания. Остальные ученицы фырчали, но подчинились. Впрочем, если суженая не прекратит вести себя с непринужденностью Наполеона, то… Нет, Мария с Лизой, может, и промолчат, а вот близняшки, не выдержав, запросто устроят ей и Березину, и Ватерлоо с островом Святой Елены, да так, что небо Аустерлица с овчинку покажется.

– Интересно-о… – послушав разговоры моих учениц, протянула Инга. Вот уж кто любит подсмотреть-подслушать. Шпионка доморощенная. Ха! – Кирилл, а куда ты их отправил? Что за точки такие?

– Да все просто, – пожал я плечами. – Человек – скотинка ленивая. Пока не пнешь или не заинтересуешь, с места не тронется. А мне не нужно, чтобы ученицы, отыскав удобное место для лагеря, устроили себе отпуск на лоне природы на все время похода. Подгонять их самостоятельно мне совсем не хочется, я все же тоже человек, и ничто человеческое мне не чуждо, в том числе и лень. Вот и обеспечил им постоянную движуху. Двенадцать точек в квадрате, на каждой есть подсказка к нахождению следующих двух точек. Выбор и построение маршрута остаются за ученицами. Учитывая условия местности и расстояния даже между ближайшими точками, скучать им не придется.

– А что за условия? – поинтересовалась наша «почемучка».

– Озера, лес, река Мара с ее болотистыми берегами. Если хотят успеть пройти весь маршрут, то больше пары дней на переход от точки до точки у них не будет.

– Но ведь… поход рассчитан на шестьдесят дней, а точек всего двенадцать, так? – уточнила Инга.

– Не совсем. «Блуждающая» часть их похода рассчитана на месяц, а после они будут выполнять задания, придуманные мною и людьми Бестужева. Но ведь, помимо движения от точки к точке, им нужно будет еще и стоянки себе обустраивать, еду добывать. Охотиться, рыбачить, ягоды-грибы собирать, уж до чего додумаются, – пояснил я. – И я сильно сомневаюсь, что в начале пути мои ученицы смогут совмещать переходы и заготовку продуктов: сноровки-то почти нет. Разве что Мила с Линой могут похвастаться приличным опытом походной жизни. Так что запас по времени им пригодится. Да и… не все подсказки ведут к ближайшим точкам, между прочим.

– То есть их задача – просто пройти весь маршрут, и все? – чуть разочарованно протянула Инга.

– На первом этапе – да. А потом настанет черед заданий. Каких – не спрашивай, вернутся – сами расскажут.

– Ну, Кирилл! – насупилась егоза.

– Инга, прекрати, – тихо, но неожиданно внушительно произнес ее брат, и, как ни удивительно, девочка его послушалась, тут же обратив все свое внимание на принесенный Жорой пломбир. Минус один десерт, это уже хорошо. Долги надо отдавать.

Вечером, когда набегавшаяся и набултыхавшаяся в Долгом озере Инга уснула, сидя за откидным столиком в жилом блоке спасплатформы, мы с Жорой заговорили о делах. И первым стал подбор места под мастерскую будущих гражданских ТК. Изначально мы планировали ограничиться относительно небольшим гаражом, где должна была производиться доводка единичных моделей, но с развитием темы вышло так, что никакой гараж не вместит всего необходимого оборудования. Один стенд для перетяжки искусственной мускулатуры, обещанный дядей Федором, займет не меньше сотни квадратных метров, что уж тут говорить об остальной машинерии, тоже, кстати, весьма и весьма габаритной.

– А ты уверен, что Ольга согласится? – осторожно поинтересовался Георгий.

– Жора, согласится она или нет, вопрос десятый. Пойдет на принцип – продолжим работу вообще без ее участия, – пожал я плечами.

– Как так? – удивился Рогов.

– А вот так, – вздохнул я. – Идея гражданского ТК принадлежит мне. Оборудование у Громовых закупается на мои деньги, и ты уж извини, что напоминаю, но даже основной технический специалист в этом деле – мой человек. Следовательно…

– Понял, – кивнул Жора, совершенно верно понявший мои слова о специалисте. Ну да, клятву принес? Принес. Атаманом назвал? Назвал. Вот и следуй правилам. Все логично и совершенно прозрачно.

– Я рад, что ты осознал ситуацию.

– А как быть с самими ТК? Если Ольга все же упрется и нам придется развивать дело без нее, то обещанный контракт с Рюмиными горит синим пламенем. Ведь так? – уточнил Рогов. – Или ты рассчитываешь получить его через Бестужева?

– Нет. Валентин Эдуардович, конечно, относится ко мне более чем положительно. Но пойти со мной на сделку в этом случае он не сможет. Будущий зять – это не родная дочь.

– А как же тогда? – нахмурился Жора. Понимаю его волнение: без поставок ТК вся идея заработка на их демилитаризации идет коту под хвост.

– Ну, скажем так. У меня есть на примете места, где можно без помех достать нужные машины. Хоть германских «Визелей», хоть польских «Гусаров», хоть ниппонских «Ронинов» с французскими «Роландами».

Удивление на лице Рогова было написано большими буквами. Очень большими. Но пояснять, как и где я собрался доставать нужные «болванки», я не собирался. Во-первых, была у меня надежда, и немалая, что Ольга образумится и необходимость в претворении именно этого плана в жизнь отпадет сама собой. А во-вторых… ну незачем пока Жоре знать такие вещи, все же законностью там и не пахнет. А то, чего он не знает, ему и не повредит. В общем, отвечать на вопрос ватажника я не стал, а тот не посмел настоять. Ведомый, типичный ведомый. С другой стороны, он исполнителен, вполне надежен и пусть не прыгает выше головы, но свое дело знает туго. А большего мне и не надо, да и ему самому тоже.

На обратном пути я все же устроился за рулем спасплатформы, но вести машину старался как можно аккуратнее, чтобы не потревожить спящую в жилом блоке Ингу, а вовсе не потому что опасался встретить служилых Дорожного приказа, как предположил Жорик, заметив мою осторожность. Пришлось пояснить, что места здесь глухие и дорожная полиция – редкость не меньшая, чем разгуливающие по улочкам Липина Бора бояре.

И то, откуда здесь взяться именитым, если земли эти сплошь и рядом государевы, от Вологды и до самого Архангельска. Повелось так еще со времен Новгородской Руси. Нет, бывало, конечно, что тогдашняя Господа пыталась посадить здесь владетелей, вроде как для обороны своей земли, к которой эти места официально относились. Но местные, немалая часть которых как раз и осела здесь в попытке уйти от притеснений Господы, если от кого и защищались, так только от того самого Новгорода, а потому присылавшихся оттуда бояр резали с не меньшим энтузиазмом. Так и пошло. Вольный край, вольные люди. И Иван Третий, собиравший державу, не стал ломать их уклад о колено. Чтил историю государь московский, потому и объявил эти земли государевыми, на веки вечные. Так они до сих пор таковыми и остаются. Нет, конечно, принимая решение, царь руководствовался отнюдь не врожденной добротой, каковой за ним, если верить источникам, вовсе не числилось. Скорее уж, зная историю, не пожелал подрывать свой авторитет и гробить верных людей, вручая им дачи и вотчины в этих местах. Да и не подходят они для земледелия, с которого тогда большинство вотчинников кормилось. Места здесь больше промысловые, рыбный лов да охота. А на убоине вотчиннику ни прожить, ни копейку заработать. Побегут работнички от поборов, попробуй поймай в здешних лесах. Тем более что, в отличие от землепашцев, рыбаки да охотники к той же земле не привязаны. Вот и не водятся в здешних местах бояре. Климат не тот.

Да, собственно, и служилого люда здесь не так чтобы много. В городах разве что, а местные деревушки да села вполне довольны собственным самоуправлением. Что тут говорить, если даже полицейский участок здесь один на все Белое озеро с близлежащими селениями. В Белозерске. Глухие места, в общем, как есть глухомань. Не зря Бестужев именно на Вологодском воеводстве настаивал, когда мы выбирали, где учениц тренировать сподручнее… и наказ цесаревича исполнять, тот, следуя которому, мне предписывалось забиться подальше да поглубже и не отсвечивать. Вот и не отсвечиваю.

Когда мы вернулись в арендованный для девчонок дом, Жорик понес самозабвенно сопящую в обе носопырки сестрицу в спальню, а я, устроившись в беседке с чаем и сигаретой, окружил себя щитом от мошкары и связался с Бестужевым, благо до полуночи еще времени много, а раньше он спать не ложится, так что не разбужу.

– Валентин Эдуардович, добрый вечер. Не помешал? – поприветствовал я будущего тестя, когда экран браслета показал сидящего за рабочим столом боярина.

– Добрый, Кирилл. Слушаю тебя, – отозвался тот, откидываясь на спинку кресла.

– Хочу спросить – зачем вы прислали сюда Роговых? – Я не стал тянуть кота за хвост и сразу перешел к делу.

– А тебе Георгий разве не сказал? – делано удивился Бестужев.

– Объяснение вида «твои люди – тебе за ними и смотреть» кажется мне несколько натянутым… хотя и справедливым, – признал я. – Но почему именно сейчас?

– Кирилл, ты же неплохо соображаешь, – устало потерев переносицу, заговорил боярин. – Ну так подумай немного и попытайся сам ответить на этот вопрос.

– Хм, полагаю, это как-то связано с моим статусом пропавшего без вести, – заметил я. Тут и думать нечего.

– Правильно, – кивнул мой будущий тесть. – И не просто связано. В глазах цесаревича все выглядит так, словно я убрал Роговых с глаз долой, чтобы их не могли взять те же люди, что похитили тебя самого, и не смогли давить ими на тебя. Собственно, и с твоими ученицами мы проделали сегодня тот же финт.

– То есть? – не понял я.

– Кирилл… – печально покачал головой боярин. – Ты меня разочаровываешь. Вспомни, как мне пришлось мотать туда-сюда того же Аристарха, чтобы он не контактировал с Ольгой и случайно не пересекся с тобой, пока мы этот фарс разыгрывали? Думаешь, Громовым пришлось легче? Конечно, Гдовицкой сейчас вне обоймы эфирников, но кто знает, сколько еще наблюдателей может быть в их окружении. Да и Вербицкому пришлось несладко, правда, там было прикрытие в виде свиданий его дочери с Леонидом… но это столько мороки! А так тебя «похитили» – и мы убрали своих детей, как возможное средство давления на тебя, спрятали их куда подальше. И цесаревичу нечего возразить. Для остальных же твои ученики и подчиненные до сих пор живут затворниками в нашем костромском имении, пока ты валяешься в коме.

– А ведь ему захочется… – задумчиво произнес я.

– Кому захочется? Чего захочется? – не понял Бестужев.

– Цесаревичу. Возразить, – ответил я и пояснил: – Если Михаилу я так нужен, а ведь нужен, согласитесь? Иначе зачем ему устраивать такие пляски с бубном вокруг моей персоны? Так вот если я ему так нужен, он постарается выйти на «похитителей». И какой способ для этого будет самым простым? Ловить их на живца, то есть на то самое возможное «средство давления». Но вы увели у него из-под носа практически всю «приманку».

– Это да, – довольно кивнул боярин, но тут же посерьезнел. – И все-таки, Кирилл, пусть это спектакль и сплошная игра теней для цесаревича, но нельзя забывать, что кто-то действительно уничтожил Аркажский монастырь и кто-то же влез в наше больничное крыло в костромском имении. Так, может быть, мне и Леньку к тебе отправить, на всякий случай и во избежание, так сказать?

– Ага. И Алексея Громова заодно, – фыркнул я. – Не перегибайте палку, Валентин Эдуардович. Леонид – ваш наследник, так же как и Алексей наследник Громовых. Попытка их похищения для воздействия на меня приведет к тому, что все боярство станет на уши. Землю рыть будут, но похитителей отыщут, и уничтоживших Аркажский монастырь, люди не могут этого не понимать. Все же одно дело разнести в клочки старую безвестную крепость, о значении которой мало кто подозревает, и совсем другое – наступить на мозоль самой влиятельной части общества. Да и цесаревич не настолько заигрался в великого манипулятора, чтобы превращать наследников двух владетельных родов в наживку и доводить дело до ссоры с вами и Громовыми. Нет, он, конечно, может попросить вас оказать содействие, а вы можете ему отказать, поскольку это несет угрозу жизни наследника. Но действовать исподтишка, использовать их втемную в этом конкретном случае он не станет. Что же до неизвестной нам третьей стороны… это проблема эфирников. Вот пусть сами ее и решают.

– Не любишь ты их, – заметно успокоившись, усмехнулся Бестужев.

– Есть за что, – сухо отозвался я. – Пока ничего, кроме проблем, мне их игры и затеи не принесли. Так что пусть держатся подальше.

– Хм, а ведь Михаил может попросить содействия, апеллируя именно к тому, что это единственный способ тебя «спасти», – протянул боярин. – И что хуже всего, он вполне способен обратиться к Леониду и Алексею напрямую.

– Значит, ваша задача объяснить им всю опасность участия в этой бредовой постановке, – развел я руками, при этом чуть не столкнув пиалу с остывающим чаем. – Тем более что они оба в курсе реального положения дел.

– Но смогут ли они отказать цесаревичу? – вздохнул Бестужев.

– Валентин Эдуардович, я вас не узнаю, – покачал я головой. – Что, Леониду трудно будет продемонстрировать свою обиду на меня за то, что я так и не взялся толком за его тренировки? Плюс недовольство от моего романа с его сестрой… да мало ли что придумать можно? Про Алексея вообще молчу. Мы с ним никогда не были дружны, если не сказать хуже.

– Ну, насчет Громова я не переживаю. Он, как я успел заметить, парень себе на уме. А вот Леонид… после ваших приключений, прошедших на глазах Аристарха, убедить цесаревича в том, что мой сын не желает участвовать в твоем «спасении», будет непросто.

– М-да, с этим не поспоришь, – кивнул я и добавил после небольшой паузы: – Что ж, значит, нужно сделать так, чтобы вы присутствовали при встрече сына с Михаилом, если она, конечно, вообще состоится. Это будет несложно, тем более что сам Леня пока еще несовершеннолетний. В крайнем случае, если финт не удастся, можно будет разыграть взбешенного отца, узнавшего, что его малолетний оболтус-сын влип в придворную интригу.

– Что ж, неплохо, – после недолгого размышления согласился боярин и усмехнулся: – Пяток лет поднатаскать – и из тебя выйдет неплохая замена.

– Че-его?!! – Меня аж на скамейке подкинуло. – НИ ЗА ЧТО!

– О как! – рассмеялся Бестужев. – Ладно-ладно, Кирилл. Успокойся. Шучу я. Пока шучу.

– А можно без «пока»? – настороженно глянув на развеселившегося собеседника, попросил я.

– Можно, конечно. Но к этому разговору мы еще вернемся. Лет через пять, если не возражаешь, – довольно улыбаясь, продолжил подкалывать боярин. Ему хиханьки да хаханьки, а меня реально передернуло от возможной перспективы. Мало мне затеи со школой и тактическими комплексами…

– Говорю же, шутка это, Кирилл. Угомонись уже, – с легкостью расшифровав мой взгляд, вздохнул Бестужев и посерьезнел. – Неужели ты и в самом деле думаешь, что можно так просто и легко занять должность, подобную моей?

– Да кто вас знает, с этим вашим боярским непотизмом? – пробурчал я.

– Нашим, Кирюша, нашим боярским непотизмом, – нравоучительным тоном проговорил мой будущий тесть.

– Нет уж, пока еще, слава всем богам, именно «вашим», – открестился я.

– Вот упрямый, – хмыкнул Бестужев. – Ладно, пусть так… опять же заметь, ПОКА так.

– Валентин Эдуардович, вам, похоже, доставляет удовольствие меня пугать, – заметил я, мельком глянув на часы. – Хотите, чтобы мне ночью кошмары снились?

– Можно подумать, у тебя такая тонкая и ранимая психика, – рассмеялся боярин, но уже через секунду договорил совершенно другим тоном: – Нет, Кирилл. Я просто хочу, чтобы ты был готов к тем передрягам, что преподносит тебе жизнь. К сожалению, мне не удалось заменить тебе отца, как он, да и я, того хотели бы. И времени у нас немного, уж больно ты шустрый. Но я постараюсь. Так что терпи, казак, – атаманом будешь.

– Уже, – откликнулся я и, заметив его недоуменный взгляд, пояснил: – Я уже атаман, если верить Рогову. Он же мне клятву ватажника принес.

– А, ну да, – кивнул Бестужев. – Тем более, Кирилл. Значит, учиться придется еще быстрее.