Глава 1 · Планы и их воплощение

Третья точка. Ольга смахнула пот со лба и, внимательно осмотрев поросшую сочной зеленью низинку, окруженную колоннами вековых деревьев, обернулась к застывшим за ее спиной близняшкам. Жестом указав каждой направление движения и получив в ответ два синхронных кивка, девушка осторожно, стараясь не потревожить мягкую, но оттого не менее коварную лесную подстилку, подалась назад. А хруст веток, как успела убедиться команда невольных «выживальщиц», может принести здесь немалые проблемы. Прокол на подходе ко второй точке тому подтверждение. Тогда их команду как раз и поймали на шуме. Три шоковые гранаты, прилетевшие откуда-то со стороны, в один момент научили девушек одной простой истине: подходить к точке нужно тихо и осторожно, а не радуясь на весь лес своей удаче.

Именно поэтому, прежде чем сунуться на полянку, Ольга усадила Марию с Елизаветой медитировать в сотне шагов отсюда, в надежде что им удастся «прощупать» окружающую местность, как учил Кирилл, а на случай, если у них это не получится, чего нельзя исключать, Мила с Линой осторожненько пробегутся по округе, старательно выглядывая любые непонятности.

Добравшись до спрятавшихся за стеной густого кустарника девчонок, с закрытыми глазами восседающих на своих рюкзаках, Оля тихонько, чтобы не сбить концентрацию подруг, присела рядом, старательно мониторя окружающую обстановку через Эфир. На небольшом расстоянии это не требовало особых усилий и даже серьезной сосредоточенности. Именно поэтому она могла позволить себе в этот момент чуть расслабиться и даже подумать о постороннем и не очень.

А поразмыслить было о чем. Первое утро в этом лесу принесло их команде первые же неприятности. И Мила с Линой уверенно утверждали, что эти самые неприятности им устроил Кирилл. Не в смысле организовал, как и сам этот поход в лес. А именно – устроил лично. И выслушав историю, рассказанную Милой о том, как Кирилл однажды отомстил сестрицам и брату, подвесив их в подвале громовского имения, команда была вынуждена согласиться, что в затее с подвешиванием на дереве спящих девушек, забывших выставить перед сном стражу, четко просматривается почерк их учителя. Правда, в этот раз он поступил мягче, и хоть и связал раззяв-учениц за руки-ноги, но подвешивать их лицом вниз, выворачивая конечности, не стал. Пощадил, называется… Впрочем, представив, как они себя чувствовали бы, повтори он тот фокус в точности, Ольга вздрогнула и вынуждена была признать, что в этот раз Кирилл их действительно пощадил. Девчонкам и так пришлось потратить полдня на то, чтобы привести себя в порядок после долгого висения на дереве. Руки-ноги затекли страшно, а если бы Кирилл подвесил их так, как когда-то своих родственничков… выход в лес можно было бы считать проваленным. По крайней мере, завершить поход в срок у них точно не вышло бы.

А второй день? Мало им было проблем с поисками пищи, когда до самого вечера пришлось довольствоваться лишь недозрелой малиной, собранной по ходу движения, да грибами, которые еще следовало приготовить, так еще и те гранаты! А ведь они так радовались, что до второй точки удалось добраться всего за день! Но нет, стоило им вывалиться из лесной чащи на маленькую полянку с установленным посреди нее шестом с оранжевым флажком, как тут же начались неприятности. И только шоковыми зарядами, моментально оглушившими и ослепившими всю команду разом, дело не ограничилось. Стоило им очухаться от такого «приветствия», как поляна заходила ходуном, и лишь мгновенная реакция Елизаветы спасла привязанную к шесту с флажком подсказку от участи быть погребенной под землей.

На этот раз Ольга приняла некоторые меры предосторожности и, прежде чем команда занялась разбивкой стоянки, назначила очередь ночных дежурств. Может быть, конечно, она несколько перестаралась с командным тоном, но события последних дней основательно ее разозлили, и девочки могли бы это понять, вместо того чтобы дуться на нее следующие сутки. Нет, они не перечат и приказы исполняют точно и в срок, но взгляды, фырканье… особенно отличились в этом плане все те же близняшки. Мира с Линой всем своим видом демонстрировали, что уважать Ольгу, как командира, не намерены. А за ними и Елизавета начала поглядывать на нее с некоторым сомнением. Бесят, стервы!

Мария тронула Ольгу за рукав и кивнула на приближающихся близняшек. Ага, разведка вернулась.

– Ну что? – спросила она.

– Вокруг пусто, – коротко ответила Лина под подтверждающий кивок сестры. Ольга обернулась к Елизавете и Марии.

– В эфире чисто. Вроде бы… – правильно расшифровав взгляд командира, ответила Елизавета.

– Что ж, тогда здесь и устроимся на ночлег, – протянула Ольга. – Лиза, Маша, на вас костер и ужин, а мы с близнецами займемся лагерем. Вопросы? Вопросов нет. Тогда чего сидим? Встали и занялись делом.

Странно переглянувшись, подчиненные поднялись и, ни слова не сказав, направились в сторону только что «обнюханной» поляны. Вальяжно так пошли, не торопясь.

Ольга тихо зарычала и, обогнав девчонок, первой шагнула из-под крон деревьев. Скользнула вниз по пологому склону на залитую солнечным светом лесную прогалину, шаг, другой, под ногой что-то влажно чавкнуло, и Бестужева, вдруг потеряв равновесие, беззвучно ухнула в открывшееся под ногами окно черной воды, только и успев нелепо взмахнуть руками. Но уже через секунду ноги Ольги коснулись твердой поверхности, и, выпрямившись, Бестужева обнаружила, что оказалась по пояс в воде. Какого черта?! Болото?

– Бочаг в ручье, – с готовностью пояснила Мила, с явной насмешкой взирая сверху вниз на обтекающего командира. – Осторожнее нужно быть, Оленька… внимательнее.

Двести пятьдесят тысяч. Ну хорошо, сто пятьдесят четыре, если считать возвращенный Бестужеву долг… и аэродин стоимостью в три четверти миллиона, о котором будущий тесть даже не подозревает. А что делать? Условие Посадской было жестким, и я ее понимаю. Дружба дружбой, а родовые дела врозь… А раз я пока не связан узами брака с Ольгой, то и знать ее семье о нашей с Великой Мегерой договоренности ни к чему.

Удачно получилось. Три дня заочных переговоров, встреч технических специалистов Громовых и Посадских, проверявших состояние техники, а после шесть росчерков пера – и в моем недавно показавшем дно кошельке уже звенят пенёнзы, а в кармане бряцают «виртуальные» ключи сразу от двух экранолетов… собственных. Вот не думал, не гадал, что когда-нибудь стану авиамагнатом, пусть даже и мини-формата!

Впрочем, об «Атланте» на ближайшие пять лет я вполне могу забыть, этот аппарат будет трудиться пчелкой на благо Громовых, не принося мне никакого дохода, но и на кошелек давить не будет. Налоги-то станут платить арендаторы. А вот шлюп останется у меня и Бестужеву будет лишь одалживаться время от времени, по надобности, так сказать. Да и сто пятьдесят четыре тысячи рублей, капнувшие на счет, изрядно греют душу. Призрак банкротства сдавленно пискнул и сгинул в тумане, а перспективы вдруг засияли радугой над ним. Поэзия, чтоб ее!

А уж как был удивлен будущий тесть, когда ему пришло сообщение о возврате на счет недавно одолженных мне девяноста шести тысяч… Правда, пришлось слегка покривить душой, объясняя, откуда взялись эти деньги. Не то чтобы Валентин Эдуардович этого требовал, но зачем мне неясности в отношениях с будущим родственником? А так… ну получил я оплату за обучение близняшек, ничего странного в этом нет. Сумма больше? Так это из расчета предполагаемого срока обучения. Вот тут Бестужев изумился.

– Полтора года? – опешил он. – Ты всерьез рассчитываешь дотянуть их до мастерского уровня за столь малое время?

– Честно говоря, нет, – покачал я головой, и боярин расслабился. Рано. – Мастерами они вполне могут стать и за год, на что я очень рассчитываю. Но еще полгода я отвожу на практику, чтобы «отполировать» их умения, а не выводить на экзамен чистых теоретиков или салонных фокусников… Именно в оплату практики Громовы буквально настояли передать тридцать тысяч сверх оговоренной платы за год.

– Кирилл, ты… – Валентин Эдуардович вздохнул, прикрыл глаза и беззвучно зашевелил губами. Досчитав до десяти, боярин одарил меня тяжелым взглядом. – Ты уверен, что разработки Николая действительно способны так значительно повлиять на скорость обучения?

– Несомненно, – уверенно кивнул я в ответ. – Скажу больше, если сейчас провести экзамен, то близняшки, а с ними и Ольга, без особого напряжения получат статус подмастерья. Ну, хорошо… не без напряжения, но такая высота вполне им по силам, в этом я более чем убежден. Елизавета пока не тянет, о Марии и говорить нечего, но и у них прогресс виден невооруженным взглядом.

– Я правильно понимаю, что практику ты разбил на несколько частей? – осведомился Бестужев. – В смысле… устроенный тобой выход девочек на пленэр – это же ее часть, правильно?

– Да. Именно так, – согласился я. – Первый этап, можно так сказать.

– А какие будут следующие? – с прищуром взглянув на меня, поинтересовался Валентин Эдуардович.

– Охрана, разведка, свободная охота, – пожал я плечами. – Что подвернется, на том и будут оттачивать полученные навыки.

– Зная тебя, могу предположить, что «подвернется» им исключительно то, что ты сам захочешь. Не так ли? – Голос Бестужева стал вкрадчивым. Прощупывает возможность влияния? Хм, ну, как отца красавицы-дочери я его понимаю, а как учитель…

– А это уже как пойдет, Валентин Эдуардович, – не менее елейным тоном ответил я.

Бестужев моргнул. Что, облом? А вот не надо лезть в учебный процесс. Я этого и в школе не намерен позволять, если она состоится, а уж в личном обучении и подавно.

– Я понял тебя, Кирилл, – вздохнув, кивнул мой собеседник. – Надеюсь только, что твоя забота об учениках…

Я приподнял бровь. Будь на месте Бестужева незнакомый мне человек, уже через час по окончании этой фразы он получил бы картель, оформленный по всем правилам здешних обычаев и традиций. Сомнение в учителе, когда заказчик УЖЕ отдал ему в обучение своего человека, будь то родственник или подчиненный, это как минимум повод для разрыва ряда, а максимум – оскорбление, смываемое кровью, как ни пафосно это звучит. И дело здесь не в моей кровожадности, наглости или обидчивости, ничего подобного. Просто как учитель я не имею права не отреагировать на подобные слова. Глупость? Нет, традиция, на которую нельзя плюнуть. Ученики мне достались по такому же замшелому обычаю, давно считающемуся пережитком эпохи и чуть ли не варварством. И здесь, как говорится, сказал «А» – говори «Б». Другими словами, раз уж выкопали подобный анахронизм из глубины седых веков, то и придерживаться его надо от и до. Иначе грош цена всей затее с личным ученичеством.

И кажется, Бестужев вовремя вспомнил о том же самом. Фразу не договорил, и можно считать, что ничего не было. Ну, мелкое неудобство, скажем так… не больше. Уже хорошо.

– Прости, Кирилл. Чуть ерунду не спорол. – Бестужев откинулся на спинку огромного, обитого скрипучей кожей кресла.

– Проехали, – махнул я рукой. – Вы отец и беспокоитесь за свою дочь, не вижу здесь ничего оскорбительного.

После поездок к Посадским и Громовым Жорик пропал из виду любых возможных наблюдателей, чтобы объявиться в Липином Бору как раз в тот момент, когда мы с Ингой перешли от повторения расширенного рунного «алфавита» к составлению на его основе простейших цепочек – рунескриптов. Объявился и тут же был припахан к чтению лекций на тему рунных воздействий.

Как и Георгий, его сестра почти лишена дара, ей даже статус новика не светит, не говорю о чем-то большем. С чувствительностью к Эфиру у девочки тоже дела обстоят не очень хорошо. Бывает… таких людей в этом мире вообще-то большинство. Но кто сказал, что этот недостаток мешает в освоении рунных воздействий? Никто. Вот ими-то мы и занимались, тем более что еще со времен нашей беготни от боярского мятежа я заметил, что Инга очень интересуется этой темой. На складах «Девяточки» ее от рунных систем за хвост было не оттащить. Так что когда я со скуки предложил ей занятия по этой теме, сестрица Жорика ухватилась за идею руками и ногами… а у меня резко поубавилось свободного времени, которого, как я вскоре понял, было и так не слишком много, особенно учитывая мой постоянный присмотр за похождениями учениц в «глухих и страшных лесах».

Но помимо обучения сестрицы Жорика рунике, есть у меня одна идея, появившаяся, когда я увидел, с каким упорством Инга учится. Идея, которую мне очень хотелось бы проверить. Не сейчас, конечно, пока девчушка слишком мала, но года через два-три я хотел бы заполучить ее в ученики. Зачем? Здесь считается, что любой одаренный теоретически способен развиться в гранда, а я, вспоминая своих учеников в прошлом мире, предполагаю, что даже такой почти лишенный дара человек, как Георгий или Инга, может добиться успехов в оперировании Эфиром. Больших или малых – это уже другой вопрос, наверняка там найдутся свои ограничения… но есть у меня подозрение, что поставленная задача вполне выполнима. Вот воплощением этой идеи в жизнь я и займусь, но так, чтобы клубные придурки нас не зашибли, как «рэволюционэров». Или Рюриковичи головы не открутили… во избежание, так сказать. Об иезуитах вообще молчу. Этим в принципе любой одаренный, не воспитанный под присмотром Нового Ватикана, как кость в горле. А ведь есть еще ребятки, что устроили охоту на эфирников. В общем, здесь нужно действовать без шума, болтовни и не торопясь. Тихой сапой.

– Я нашел. – Ворвавшийся в беседку Георгий ткнул в невидимый нам с Ингой экран коммуникатора, и мой браслет отозвался короткой вибрацией. Развернув сообщение, я пробежал взглядом по тексту и кивнул.

– Молодец. Интересный вариант, – улыбнулся я довольному Рогову. – На осмотр поедем вместе. Отпиши этому… Ракоци, да? Отпиши, что мы готовы встретиться в любое время, в любом месте. Пусть выбирает.

– Сделаю, – кивнул Жорик и, чуть помявшись, спросил: – А все же, атаман, почему червонные земли?

– Георгий, давай поговорим об этом позже. – Я указал ему на Ингу, делающую вид, что полностью поглощена выполнением моего задания, но исподтишка бросающую на нас любопытные взгляды. Рогов ухмыльнулся и, кивнув, исчез из беседки так же скоро, как появился.

Поговорить с Жориком без помех в виде одной излишне любопытной егозы нам удалось только поздним вечером, когда ватажник, уложив сестру спать, явился «на доклад», по его собственному выражению.

– Ну что, договорился? – спросил я Рогова.

– Да. Встречаемся через три дня в Водице, это городок в сорока верстах езды от Рахова… – ответил он. – Но это было непросто. Чертов Ракоци мне все нервы вымотал.

– Что, такой въедливый?

– Нет, – качнул головой Георгий. – Просто высокомерная сволочь. Уж на что наши вотчинники бывают надменными, но им до этого потомка хустского сидельца как до луны.

– Хустский сиделец? Это кто? – не понял я.

– Был такой исторический персонаж, Дьердь Ракоци, младший сын трансильванского князя Ференца Второго, воспитанника «короля куруцев» Имре Текели. – Георгий откашлялся и заговорил ставшим ему привычным по урокам с Ингой лекторским тоном: – Ференц известен тем, что поднял восстание против Габсбургов на рубеже семнадцатого и восемнадцатого веков и восстановил независимость Венгерского королевства. В отличие от папеньки, воспитанного в ненависти к австрийцам, и старшего брата Йожефа, принявшего из рук умиравшего Ференца корону венгерских королей, Дьердь оказался слеплен из другого теста. Он умудрился каким-то образом про… потерять не только земли, управлявшиеся им от имени короля Венгрии, но и те, что были отданы ему во владение, в том числе и Мукачевский замок князей Ракоци – Паланок, который у него отобрали австрийцы, так и не простившие трансильванским князьям потери Карпат и Венгрии. Самого же Дьердя Габсбурги заперли в Хустском замке. Тогда, согласно заключенному его отцом договору, Россия оказала помощь венгерскому королю и выпнула из Карпат австрияков, уже собравшихся идти дальше, воевать Венгрию. Официально король Йожеф передал отвоеванные у Габсбургов имения своей семьи в Карпатах русскому царю в благодарность за помощь в освобождении венгерских земель от австрийцев. А неофициально… ходили слухи, что Йожеф Первый был в бешенстве от действий младшего брата, сдававшего родовые и королевские земли Габсбургам почти без боя, и именно поэтому отдал его владения русской короне, а непутевому братцу всучил во владение гору Апецка – дескать, уж ее-то у него никто не отберет – и отдал «в управление» тот самый Хустский замок, в котором Дьердь провел два года в плену у австрийцев… И говорят, условия проживания младшего брата венгерского короля в том замке после освобождения не сильно-то отличались от тех, в которых он жил, будучи в плену[8]. Отсюда и прозвище «хустского сидельца».

Рогов закончил экскурс в историю и, шумно выдохнув, присосался к стакану с морсом, выставленному мною на стол в награду за рассказ.

– А ты немало знаешь об этих Ракоци, – уважительно качнул я головой. – Не ожидал.

– Ерунда, – отмахнулся Георгий. – Просто перед тем как связаться с возможным арендодателем, я немного покопался в паутинке. Подготовился, как мог, и… в результате мне еще больше стало интересно, почему ты выбрал такое странное место, атаман. Там же сумбура больше, чем в СБТ!

– Ну, насчет сумбура ты несколько преувеличиваешь, но именно из-за царящей в тех местах вольницы я и выбрал их для размещения базы, – развел я руками. – Русины, чехи, венгры, ляхи. Бояре, паны, баны, наемники… в этом котле сам черт ногу сломит. И затеряться в этой круговерти десятку людей будет проще, чем в русских воеводствах.

– А Карпаты, можно подумать, не русские? – фыркнул Жорик.

– Сказал бы ты «русинские» или «червоннорусские» – я бы согласился, – развернув над коммуникатором карту, проговорил я. – А так… говорю же: плавильный котел, а не воеводство. К тому же граница в тех местах довольно рыхлая, более того, реальный и, кстати, чрезвычайно жесткий пограничный контроль установлен не по Тисе, как оно следовало бы, исходя из официальных соглашений о границах сопредельных держав, а по линии Перечин – Воловец – Колочава – Ясиня – Путила. Отсеченная же территория представляет собой этакий анклав-накопитель. Именно здесь собираются наемники с нашей стороны, формируются и зачастую экипируются отряды для работы в СБТ, организуются домашние базы этих отрядов. Здесь же проще всего приобрести снаряжение, технику и оружие, причем не только разрешенное, но и то, за обладание которым на остальной территории России можно оказаться если не на плахе, то «во глубине сибирских руд» точно.

– Не знал. В сети этого нет, – покачав головой, констатировал Рогов.

– Неудивительно. Государевым людям это неинтересно… если, конечно, они сами не желают встать на путь наемника, что, согласись, бывает довольно редко. Чаще всего ряды этой братии пополняются за счет бывших военных, детей боярских, по тем или иным причинам оставивших службу, или отпрысков боярских родов, по настоянию родичей отправляющихся на военную практику в те же СБТ.

– И ты собираешься там жить? – пробормотал Георгий.

– Работать, Жорик. Ра-бо-тать, – ухмыльнулся я в ответ. – Представь себе территорию, где тактические комплексы так же обыденны, как… скажем, легкие экранопланы в Новгородском воеводстве, а специализированных мастерских по их ремонту нет, как и серьезных специалистов, одна сплошная кустарщина, да и та в полуподвальных условиях. Об инструментах и ремонтном оборудовании я и вовсе молчу.

– Наша рембаза, – охнул Георгий.

– Я рад, что ты меня понял, – кивнул я. – Спортивные ТК – это, конечно, хорошо и здорово, но дорого и мало. А мне не хотелось бы, чтобы присланные нам рюминские стенды стояли без дела.

– А… Ольга в курсе? – осторожно поинтересовался Рогов.

– Пока – нет. Вот обустроимся на месте, тогда и сообщу. А сейчас – рано. К тому же ей и без того есть чем заняться… в ближайшие полтора месяца, по крайней мере. А там как раз и база будет готова.

– О-о! – протянул Жорик, но, заметив мой взгляд, тут же помотал головой. – Нет-нет, ничего. Это я так…

Впрочем, понять его было несложно. Уж кому-кому, а Рогову прекрасно известен характер моей невестушки, он же с ней не один день бок о бок работал.

– Ну-ну.

– Атаман, а ты уверен, что там действительно все так плохо с ремонтом техники? – Поняв, что причины его беспокойства не остались для меня тайной, Жорик решил сменить тему.

– Более чем, – кивнул я. – Серьезное оборудование стоит немалых денег, требует соответствующего обращения и, как следствие, немалых знаний техников, что выливается в серьезную стоимость содержания такой «экипированной» мастерской. Для подавляющего большинства местных это дорого. Конечно, есть еще и наемники, которые могут позволить себе подобные траты, но у них совсем другой круг задач, и, честно говоря, многим из них проще купить новый ТК вместо пострадавшего в бою, чем содержать специальную мастерскую и штат техников для ремонта.

– То есть конкурентов у нас не предвидится, – проговорил Рогов.

– Я этого не говорил, – покачал я головой. – Тамошние паны-баны и бояре, из тех что побогаче, вполне могут позволить себе содержание подобных мастерских. Но я ведь и не собираюсь отбирать их хлеб.

– Это как? – не понял Жорик.

– Просто. Сам подумай, у нас есть спасплатформа и «Борей». Мы можем эвакуировать пострадавших людей и технику прямо с поля боя. Не всякую, конечно, но те же ТК запросто. Особенно если ты не будешь филонить и как следует вооружишь шлюп, чтобы было чем огрызнуться, если мы окажемся под огнем.

– Значит, будем заниматься эвакуацией техники и ее последующим ремонтом, – вздохнул Рогов.

– Именно, – согласился я и позволил себе чуть-чуть помечтать: – А в идеале хотелось бы, чтобы на нашей будущей базе имелось и медицинское крыло. Сам понимаешь, это уже совсем другой уровень. Впрочем, медицина – это не твоя головная боль. Ею, скорее всего, займется Елизавета… и не сразу. Но как только база будет отстроена, я обязательно привлеку ее к этой затее.

– М-да, планы немалые, – констатировал Рогов.

Я в ответ развел руками:

– Кто не мечтает о большем, не получит и малого.