Глава 1 · Всякие умствования

Теплое солнечное утро как нельзя больше способствует расслаблению и неге. За окном поют птицы, шелестит зеленой кроной старая сирень, на небе ни облачка, и кажется, можно вечно валяться в постели, предаваясь ленивому безделью… Эх, если бы оно так и было. К сожалению, такая идиллия просто не может быть вечной, и я уже загривком чую грядущую бурю с грозой, молниями и, может быть, даже хлещущим ливнем.

Первая за месяц встреча с Олей сорвала нам обоим крышу. Эмоции плеснули через край, так что никакая блокировка не помогла, ее просто снесло ураганом чувств. А сегодня невестушка, кажется, уже пришла в себя, так что вскоре меня ждет скандал. Насколько редкий в наших отношениях, настолько же и грандиозный. Не уверен насчет «ливня»-слезоразлива, но молний, думается мне, будет в достатке…

Я приоткрыл один глаз и полюбова… мм, принялся наблюдать за неожиданно прервавшей сборы в ванную сердитой невестой, расхаживающей из угла в угол небольшой спальни в полном неглиже. Нет, но до чего же красива, а! Как там было? «Ах, боярыня, красотою лепа, червлена губами, бровьми союзна…» Видел бы Иван Васильевич сейчас Ольгу, слюною бы изошел, старый греховодник! Высокая, стройная, гибкая… хотя нет, раньше по кумполу своим же посохом схлопотал бы. А нечего на мою обнаженную невесту пялиться. Будь ты князь, царь или император вселенной, утрись и не отсвечивай. Мое!

– Кирилл, кончай притворяться, я же чувствую, что ты не спишь! – воскликнула Ольга, застыв перед кроватью в классической позе суровой жены, встречающей мужа после попойки. Что называется, руки в боки – и плевать, у кого на каком глазу тюбетейка! Сейчас жахнет. – Я кому говорю!

Кубарем скатившись с кровати, я выглянул из-за нее и невольно присвистнул. Прямо посреди перины красовалось солидное выжженное пятно, еще тлеющее и воняющее жженым пером. Но долго рассматривать эту «красоту» Ольга не позволила. Я пригнулся, и очередная молния с треском впилась в стену над моей головой. Эка она разошлась!

Скрип несчастной кровати, на которую запрыгнула Оля, заставил меня метнуться вдоль стены ко входной двери… и я еле успел закрыться кинетическим щитом от удара эфирной волны. Мощно. Всю дурь вложила, кажется, вояка недоделанная! Еще один рывок, на этот раз к окну, в которое тут же врезалась миниатюрная шаровая молния. Это что, она пытается не дать мне уйти? Глупая, не собираюсь я никуда сбегать, мы же только начали веселье… Разгон! И бегом по кругу.

Надо отдать должное невесте, она не стала швыряться техниками наобум. Я с удовольствием отметил, что после первых неудачных попыток Ольга резко успокоилась и вошла в транс. Ага, точно. Наводится на эфирные возмущения… Хлопок!

Ускорившись до предела и проскользнув на коленях по домотканому половичку, нырнул под кровать и невольно хмыкнул, увидев цепочку обожженных проломов в досках пола там, где только что проехался. Разошлась, однако, невестушка. Удары-то точечные, но вот сил она в них вкладывает… и ведь не просто молнией шарахает, она свои удары Эфиром усиливает, иначе черта с два обычные, пусть и мощные, электроразряды проломили бы пол! И вновь прыжок, на этот раз к шкафу… к окну… к кровати… О, кажется, устала. Скорость реакции падает, да и сила последнего удара… вяленько как-то. Что ж, поправим.

Рывок вверх. Шлеп!

– Ай! – Ольга схватилась за левую ягодицу, по которой я только что отвесил смачного леща, а в следующий миг в воздухе отчетливо запахло яростью и… озоном. О, раскочегарилась. Прыжок. Линза. Щит!

Зависнув под потолком, я окинул взглядом поле боя и невольно хмыкнул. На кровати в полный рост стоит Ольга, а вокруг нее, с треском облизывая стены, пол и мебель, пляшут огни знакомого «синего невода». Редкие молнии бьют вверх, истощая щит, прикрывающий мою «подушку»-линзу. Электрический ад!

Техника истощилась, и Ольга, недоуменно оглядевшись по сторонам, слезла с подпаленной постели. Заглянула под кровать… эх, какой вид! Я аж языком цокнул. Невеста услышала и подняла голову. А глаза-то как горят. Убьет, не пожалеет. Пришлось отлепляться от потолка, спрыгивать вниз и тут же рвать когти с места приземления. Кровать жалобно скрипнула и… рухнула с подломившихся ножек, не выдержавших кинетического удара ученицы.

Простимулированной мною Ольги хватило еще на пять минут гонок по спальне, прежде чем она полностью исчерпала свой резерв и тяжело осела на пол. Впрочем, я не дал ей коснуться покрытых копотью досок и, подхватив невесту на руки, метнулся в ванную комнату.

Опустив тяжело дышащую, пребывающую практически на грани обморока Ольгу в еще не успевшую остыть воду, я пробежался пальцами по позвоночнику невесты, надавил на пару точек и, заметив, как прояснился ее взгляд, удовлетворенно кивнул. Теперь не отключится.

– Приводи себя в порядок и спускайся вниз. Завтраком покормлю, – произнес я.

– Сволочь, – тихо ответила она. Ну, хоть нападать не стала. – Тебе, кстати, тоже не помешало бы освежиться.

– Мне летнего душа хватит, – откликнулся я и, не дожидаясь язвительного замечания, явно готового сорваться с алых уст уже начавшей приходить в себя Оли, открыл в полу окно в сад… куда и провалился под потемневшим взглядом невесты. Кажется, до нее дошло, что смотаться из спальни я мог в любой момент. М-да, об этом я как-то не подумал. Ну да ладно, чего уж теперь…

– Ну что, теперь ты в состоянии вести конструктивный разговор? – спросил я Ольгу, когда мы устроились за накрытым мною столом.

– Вполне, – ответила она.

Окинув взглядом невесту и прислушавшись к ее эмоциям, я даже немного удивился. Она действительно успокоилась! А всего-то и надо было спустить пар… И ведь это не усталое безразличие, вовсе нет. После ванны и медитации Ольга так и пышет энергией, но при этом не проявляет и сотой доли той ярости, что час назад ураганом прошлась по спальне. Эх, придется возмещать хозяевам ущерб…

Пока я приглядывался и прислушивался, моя невестушка успела соорудить себе пару солидных бутербродов и уже вцепилась зубами в один из них. Мне оставалось только подвинуть поближе к Ольге огромную кружку чая с лимоном, на что та благодарно кивнула и… оказалась потеряна для общения. А ведь только что утверждала, будто готова к беседе. М-да… уж, видимо, придется отложить серьезный разговор еще на некоторое время, а его у нас не так уж много.

Глянув на стремительно исчезающую со стола еду, я поторопился присоединиться к Ольге, пока она не смела все подчистую. Все же наши ночные и утренние экзерсисы и у меня отняли немало сил, которые следовало бы восполнить.

После плотного завтрака мы с невестой устроились в беседке за домом.

– Итак… – Ольга воткнула в меня прокурорский взгляд. – Маша с Лизой сказали, что автором затеи с неподчинением отряда командиру был ты. В принципе я понимаю, зачем ты так поступил со мной, но… неужели нельзя было обойтись без таких радикальных методов? Может быть, следовало просто объяснить, что к чему, а не устраивать этот спектакль?

– Трижды.

– Что «трижды»? – не поняла Оля.

– Еще до начала вашей лесной практики мы с Валентином Эдуардовичем трижды пытались достучаться до твоего разума. Но слов о недопустимости подобного поведения и отношения к окружающим ты просто не слышала. В упор. Это первое.

– А есть еще и второе? – хмуро спросила невеста.

– Есть, конечно, – кивнул я. – Вопреки твоим представлениям, я не действовал за твоей спиной и не устраивал никакого спектакля. Всего лишь разрешил ученицам наглядно выказать свое «фэ», если ты зарвешься на посту командира, ну и подсказал им пару способов воздействия в такой ситуации. Ты же не кричала о недопустимых манипуляциях и не возмущалась, когда я присылал тебе рекомендации по тренировкам Вербицкой, например? Здесь то же самое…

– А если бы я… продолжила вести себя по-прежнему? – на миг запнувшись, проговорила она.

– Разжаловал бы. – Я ткнул пальцем в коммуникатор и продемонстрировал на экране одну из целого списка вводных, загодя приготовленных мною для шастающего по лесам девчачьего отряда и подразумевающих самые разные варианты развития событий. В частности, сейчас я показал Ольге вводную, согласно которой нынешний командир лишается должности, а выборы нового ложатся на плечи учениц. Убедившись, что Ольга внимательно прочла весь текст, я договорил: – И дал бы твоей преемнице несколько рекомендаций по дальнейшему отношению к ее бывшему командиру. Конечно, пришлось бы потратить немного больше времени, но к концу вашей практики я бы все равно добился нужного результата. Уж поверь.

– Вот так, да? – протянула невеста.

– Именно, – кивнул я. – Так или иначе, но ты перестала бы относиться к подчиненным как к неодушевленным кускам мяса, не имеющим права на собственное мнение и чувства. Самодурство – оно, знаешь ли, никогда до добра не доводит.

– Воспитывать, значит, решил, да? – прищурившись, ядовито осведомилась Ольга. – Покладистость во мне выпестовать захотел?

– Не моя задача, – усмехнулся я в ответ. – Воспитывать тебя должен твой любезный батюшка. А я всего лишь учу. Учу думать, учу правильно использовать предоставленные возможности и расширяю их спектр, применяя для этого все доступные методы. Тебе они кажутся жесткими? Увы, ты со всей очевидностью доказала, что мягкие меры не всегда оказывают на тебя нужное воздействие. Далеко не всегда. А мне хочется видеть в своей ученице некоторую долю… не покладистости, нет, она с боярским званием не сочетается. Но толику здравомыслия, понимания окружения, пределов своих сил и влияния – определенно да.

– И какое же отношение имеет к Эфиру это самое «понимание»?

– Самое прямое, – улыбнулся я в ответ и поднялся с лавки. – Смотри внимательно…

Раз. Дыхание замедляется. Два. Сознание раскрывается, охватывая всю беседку разом. Три. Течение энергий замедляется, подстраиваясь под эфирное излучение этого места. И шаг назад.

– Кир? – Ольга ошарашенно закрутила головой, пытаясь найти меня взглядом, но уже через секунду опомнилась и постаралась прочувствовать окружающий Эфир. Естественно, без результата.

Оказавшись у нее за спиной, я скинул отвод глаз, и невеста негромко вскрикнула, обнаружив «пропажу».

– Видишь, я скрыл свое тело, и ты меня потеряла, упустив, что Эфир – это не только энергия, доступная для манипуляции, но еще и информация, которую можно и нужно читать. Вспомни хотя бы наши уроки по чтению истории различных предметов. Со своим отношением к подчиненным, как неодушевленным исполнительным механизмам, ты отбрасываешь целый пласт этой информации в виде эмоций людей, их мыслей, мироощущения, в конце концов, и таким образом сама урезаешь собственные возможности.

Порка, нотация и очень конкретный стимулирующий пример с эмоциональной встряской на закуску. Это сочетание неплохо показало себя еще в Той жизни и здесь сработало с не меньшим успехом. Ольга задумалась, а значит, как минимум половина дела сделана. Остальное… до остального она должна дойти сама, своими мозгами, иначе грош цена ее учителю. С другой стороны, что мешает мне проконтролировать этот процесс? Ничего, кроме отсутствия достаточного времени для наблюдения за ситуацией… эх.

Разговор с Ольгой постепенно свернул с темы ее учебы на новости, которых у меня за прошедшее с начала лесной практики время накопилось весьма изрядное количество.

Известие о начале строительства мастерской и ремонтной базы Оля встретила радостным писком, плавно перешедшим в задумчивое «мм…».

– Что такое? – спросил я. – Какие-то непонятки?

– Да, – резко кивнула она, вынырнув из водоворота мыслей. – Кто и когда будет там работать? У нас же учеба впереди. А Павловский университет – не то место, где легко спустят прогулы лекций или неявки на семинары.

– Бестужев уже решил вопрос с продолжением академического отпуска для тебя и Жорика, а близняшки и Мария, с подачи их родителей, переведены на домашнее обучение, – ответил я. – Кроме того, Рогов обещал подобрать в училище при вашем университете толковых выпускников из мещан или отказников, готовых пойти под нашу руку. Но это будет ближе к концу семестра, благо у них как раз зимний выпуск.

– И кто их будет проверять на… профпригодность? – осведомилась Ольга.

– Вы же с Роговым ими командовать будете, так кому, как не вам, экзаменовать своих будущих подчиненных? – невозмутимо произнес я.

– А ты? – вскинулась невеста.

– Оленька, в отличие от тебя и Жорика, мои познания в технике мизерны. Рунную схематику отдельных узлов и деталей того же «Визеля», да и то не всех, я еще потяну, но что-то более серьезное – увы, это уже ваш жернов, вам его и крутить. А у меня хватит и иных дел на базе. Снабжение, обслуживание, ремонт… за всем этим тоже кто-то следить должен, знаешь ли. Да и обязанностей учителя с меня никто не снимал. Так что не волнуйся, работа там всем найдется. И мне, и тебе, и остальным девчонкам. Кстати, имей в виду, сразу по окончании здешней практики мы всем кагалом полетим туда. Предупреждаю заранее, чтобы потом не было ненужной суеты и лишних телодвижений.

– Полетим? – Ольга приподняла изящно очерченную бровь.

– Именно. Так быстрее получится, – улыбнулся я в ответ. – Да и обновкой похвастаться хочется. Разжился я тут интересным транспортом с подачи Валентина Эдуардовича, вот и продемонстрирую его заодно.

– Тебе спасплатформы мало? – покачав головой, вздохнула невеста.

– Она не летает, – развел я руками, констатировав очевидное. – Да и места, где база расположена, не слишком удобны для подобного транспорта. Аэродин куда сподручнее.

– Ты купил экранолет?! – изумилась Ольга.

– Ну да, – кивнул я. – Десантный шлюп «Борей» из запасов Посадских. Хорошая, надежная машина, Рогов в нее уже даже две спарки воткнул, для пущей безопасности.

– Это что за места такие, если туда без тяжелого стрелкового соваться нельзя? – пробормотала Ольга. – СБТ, что ли?

– Почти. Червоннорусское воеводство, – уточнил я.

– Мастерская будет находиться в Карпатах? Там же кругом одни бандиты и наемники! – Нет, вот это и есть настоящее изумление. А то, что продемонстрировала Ольга минуту назад, было так… намеком.

– Зато там нас будет труднее достать, в случае чего, да и лишним любопытным пробраться в мастерскую будет совсем не просто. Особенно если за построение сигнальных и защитных систем возьмется кто-то вроде сидящей у меня на коленях боярышни, – ответил я невесте. – А кроме того, ваш отъезд в те места и соответственно уход из-под возможного наблюдения удачно прикрывается идеей обкатки приобретенных вами навыков в боевых условиях, как это принято в некоторых боярских родах. С родителями я эту тему уже обсудил, и идея почти не встретила возражений.

– Хочешь сказать, что Громовы, Вербицкие, Посадские… и мой отец вот так запросто отпустят нас в регион, где боевые действия – норма жизни, а перестрелки – неотъемлемая часть серых будней?

– Разумеется, убедить их в этом было не так уж просто, – вздохнул я. – Мне пришлось пойти на определенные уступки и дать некоторые обещания, чтобы успокоить родителей, но как учитель я имею полное право самостоятельно определять место, способы и методы вашей подготовки. И с этим они поспорить не могли. Хотя им очень хотелось, да…

– Дела-а… – как-то совсем по-простецки протянула Оля, но тут же встрепенулась: – Нет, в принципе я понимаю твой выбор места и не возражаю против него, но… а что там с твоими обещаниями?

– Ну, ваши родители прекрасно понимают, что я, как учитель, не могу упустить такой возможности поднатаскать вас в боевке, и выставили несколько условий, которые я предпочел принять, в качестве жеста доброй воли, так сказать. Никаких контрактов на захват владений или их защиту, ликвидацию или охрану людей. Вообще Валентин Эдуардович настоятельно рекомендовал воздержаться от чисто боевых заказов. А поскольку я и так не намеревался делать из вас штурмовиков, то и спорить с будущим тестем не стал. Нам хватит и контрактов поддержки, – ответил я, мысленно порадовавшись, что Ольга не стала артачиться и критиковать мою затею с размещением базы в Карпатских горах. Впрочем, она же пока не видела подобранного нами с Жориком места. А там посмотрит, оценит, глядишь, еще и устроит «концерт по заявкам». Ну да ладно, придет время – разберемся, если что. А сейчас… пора собираться. Через два часа прибудет шлюп, и к этому времени Ольга должна быть уже в лесном лагере, а я готов к вылету. И не только я. Обещал ведь Инге не оставлять ее в одиночестве. Эх…

К прибытию «Борея» мы с младшей сестрой ватажника успели едва-едва. Сначала долгое «прощание» с Ольгой, потом прыжок окном в лагерь и суматошные сборы… в общем, в шлюп мы с Ингой забирались изрядно запыхавшись, что, впрочем, не помешало мелкой с радостным визгом повиснуть на старшем брате, встретившем нас в десантном отсеке «Борея».

Кстати, за время подготовки шлюпа к работе в приграничье и СБТ Рогов успел не только обеспечить его вооружением и комплексом рунных щитов, которыми он тут же не преминул похвастать, но и несколько облагородил десантный отсек, закрыв прежде обнаженные ребра фюзеляжа пластиковыми панелями. Кроме того, этот дизайнер срезал длиннющие сварные лавки вдоль бортов и установил вместо них два комплекта по шесть кресел в носовой части отсека, расположив их, словно в сидячем вагоне поезда, лицом друг к другу, по три штуки с каждой стороны от центрального прохода, ведущего в кабину пилотов. И даже про столики не забыл. А на освободившемся пространстве в центральной и хвостовой части отсека я заметил комплекты универсальных креплений в переборках, настиле и подволоке.

– Увидел уже? – гордо улыбнулся Георгий, когда Инга наконец оставила его шею в покое и отправилась обследовать шлюп. – Это для оборудования. Хочешь – крепи мобильный медкомплекс на трех человек, хочешь – разворачивай походную мастерскую с парой унистендов для ТК.

– Толково, – кивнул я, хотя идея устраивать в «Борее» рембокс меня не радует. Проще доставить на нем раздолбанную технику на базу и уже там приводить ее в порядок. С другой стороны, мало ли как дело может обернуться. – Ты уже небось и аппаратуру для установки присмотреть успел?

– Ну, было дело, – потупился наш маньяк от техники, но тут же улыбнулся. – Да ты не переживай, атаман, она недорогая, в пределах пары тысяч рублей за полный комплект.

– Это что за стенд такой? – удивился я, краем глаза поглядывая за нацелившейся на вскрытие какого-то люка Ингой. – Китай-тайван, что ли?

– Э? – не понял Рогов.

– Не бери в голову, это я так, о своем, – поморщившись от собственного промаха, вздохнул я. Здесь Китай никогда не был империей подделок, это «гордое» звание давно и надежно застолбило за собой западное побережье САСШ, так что если кто-то хочет указать на отвратительное качество предмета, ему достаточно сказать «сделано на Западе», и всем все становится ясно. – Откуда такие цены, Жорик?

– Да там же ничего сложного или особо дорогого, – пожал он плечами. – Четыре балки-распора, откидной рабочий стол, ручной инструмент да генератор для питания тестового оборудования и точечника.

– Понятно, – кивнул я в ответ, выуживая из открытого люка почти нырнувшую туда Ингу. Георгий взглянул на успевшую перемазаться в машинной смазке сестру и, вздохнув, потянул ее к креслам, на ходу вытаскивая из кармана чистый платок.

– Горе мое! Пятнадцать минут со взлета не прошло, а ты уже выглядишь так, словно вручную разобрала двигатель этого шлюпа, – бормотал он насупленной егозе, старательно оттирая ее лицо и руки. М-да, а ведь если ставить реанимокомплекс, то придется озаботиться водой. Не таскать же с собой магазинные кеги?

Место будущей базы встретило нас гомоном и суетой. По расчищенной площадке, рокоча, раскатывает строительная техника, слышны крики рабочих и редкий, но оттого не менее смачный мат бригадиров. Работа идет, и здесь, на границе букового леса и полонины, уже можно видеть кое-какие результаты. В частности, короткую стометровую ВПП, на которую сел наш «Борей», сэкономив на режиме вертикального взлета далеко не вечный ресурс двигателей. Чуть в стороне от полосы виден ангар, в который пилоты уже закатили шлюп, а рядом с ним строение поменьше. Судя по антенному полю на крыше, там должен находиться центр управления.

Впрочем, я приехал сюда не для того, чтобы осматривать стройку. Точнее, эту стройку.

– Георгий! – Окликнувший моего ватажника Северский обошел груду строительного мусора и с открытой улыбкой протянул руку Рогову. Меня он, как можно догадаться, не увидел вовсе. Отвод глаз – наше все. А расхаживать здесь без него я не собирался, как раз во избежание встречи с Игорем Сергеевичем.

В принципе я мог бы и не прилетать сюда, ограничившись получением информации с фиксатора Жорика, но уж очень хотелось пройтись своими ногами по будущей базе, лично поприсутствовать при беседах со строителями и с Северским. Не из недоверия к ватажнику, совсем нет. Но, в конце концов, реальным заказчиком строительства являюсь именно я, а значит, и контроль происходящего здесь тоже лежит на мне. В противном случае придется взвалить ответственность за любой провал на Рогова, что было бы как минимум нечестно, учитывая его нулевой опыт в подобных вещах и то, что сам Жорик не имел возможности отказаться от выполнения порученной ему работы. Заодно, кстати, посмотрю, как он справляется с задачей.

Зал оказался огромен и темен. А еще здесь царила тишина. Полная, абсолютная. Но с появлением в нем нашей небольшой компании все изменилось. Тихо зарокотал генератор, и на пятиметровой высоте вдоль стен вспыхнула цепочка ярких ламп, моментально осветивших полусферу зала. Полированные своды заискрили, заиграли бликами, бросая яркие отсветы на невыразительно-серый, словно рифленый, пол. И мы замерли.

– Ну и как вам результат моего труда? – с гордостью осведомился Северский.

– Это потрясающе. Вы действительно настоящий мастер Тверди, – ошеломленно произнес Георгий. Полностью поддерживаю. Создать такое всего за месяц… я в восторге! Какие «вои», какие «гридни»?! «Каменные шипы», «стены», «шрапнель»… ерунда все это. Игрушечки-войнушечки. Куда им до этого шедевра, созданного волей одного-единственного человека! Шедевра, что может простоять века, если не тысячелетия.