Глава 5 · Честность – лучшая политика

Ольга терпеливо дождалась, пока Елизавета нанесет мазь на ее уже наливающуюся красным цветом скулу, равнодушно и коротко кивнула в благодарность «штатному медику» и, молча поднявшись с подстилки из мха, направилась к ручью. Бездумно шагая вдоль журчащей воды, она остановилась у огромного валуна в сотне метров от лагеря и, усевшись на холодный камень, уставилась на медленно текущую воду. Сейчас Оле было плевать на состояние своего лица и саднящую боль в ребрах. Собственно, ей вообще было плевать на все.

Когда Кирилл назначил ее командиром отряда, Ольга ни на секунду не сомневалась в правильности этого действия. А кого же еще? Елизавету? Смешно. Она и в своей-то лаборатории никогда никем не командовала, мастер-евгеник, чтоб ее. Маша? Еще круче. Ни авторитета, ни умений, да и кем она когда командовала? Партнерами на сцене? А вот Ольга, в отличие от тех же близняшек, кстати, опытом руководства обладает, и довольно большим, как-никак с двенадцати лет боярский дом вела, а в этом деле без умения командовать – никуда.

Так она думала. Потому и назначение приняла легко и без сомнений. И руководить отрядом взялась так же, как когда-то командовала домашними в усадьбе. Домочадцы воспринимали приказы двенадцатилетней соплячки как должное. Она была на тот момент единственной женщиной дома Бестужевых, как бы громко ни звучало это словосочетание в отношении сущей девчонки. Тем не менее для прислуги ее слово было последним и обязательным к исполнению, если, конечно, не вмешивался отец. А он предпочитал оставаться в стороне от домашних дел. Традиции.

И этот опыт она перенесла на нынешнюю должность… точнее, теперь уж точно бывшую должность. Девчонки и раньше-то с крайней неохотой воспринимали ее единоличные решения, но до поры до времени не перечили. Но месяц закончился, и, кажется, их терпение тоже пришло к концу. Оля непроизвольно коснулась ноющей скулы, зашипела от укола боли и, мотнув головой, вновь погрузилась в размышления.

Пожалуй, недовольство подчиненные начали проявлять спустя неделю после начала похода. Тогда Ольга ошиблась с выбором направления движения к очередной, на этот раз весьма хитро спрятанной, точке маршрута и… проявила излишнее упрямство, даже когда близняшки указали ей на ошибку. Это вылилось в два дня петляний по болотистой местности. Разумеется, они нашли нужную точку, но время потеряли. Да, наверное, именно после этого события Ольга стала замечать, что девчонки начали своевольничать. Они стали меняться ночными дежурствами, не ставя командира в известность, сами стали определять, кто чем занимается на разбивке очередной стоянки… Ольга пыталась прекратить это своеволие, но девушки даже в спор не вступали. Просто продолжали молча заниматься каждая своим делом, а попытки назначить наказание за ослушание и вовсе привели к пшику. Это она поняла, когда к Елизавете, которой Ольга в качестве воспитательной меры приказала заняться рытьем и последующим закапыванием отхожей ямы, присоединились Мила с Линой. Маша осталась в стороне, но в тот момент она была занята разведением огня, а когда костер запылал, девушки уже закончили с земляными работами. А через день, когда их отряд готовился покинуть стоянку, Вербицкая молча помогла Елизавете закопать ту яму. В общем… отряд начал игнорировать своего командира. Естественно, Ольга не могла снести такого пренебрежения и пошла на обострение.

С того момента она перестала советоваться с остальными девчонками по поводу маршрута. Все подсказки, взятые на точках, хранила при себе и им не демонстрировала, ограничиваясь короткими, абсолютно недвусмысленными приказами… потому что любой иной сокомандницы могли извратить самым неочевидным образом. И ведь извращали же! В пику, в отместку… Да и она хороша. Повела себя как идиотка. А уж финал… О!

Закончилось все сегодня утром. Последний ее выбор направления движения вновь оказался неверным, не без «помощи» назначенных ею разведчиц, как предполагала сама Бестужева. В результате чего команда проблуждала вокруг точки добрых три дня, напрочь выбившись из графика. А утром и без того раздраженная Ольга вспылила окончательно, стоило Вербицкой обронить пару язвительных реплик на эту тему. Марию поддержали близняшки, и результатом стала безобразная драка. Самая натуральная! Кирилл узнает – будет недоволен. Очень. И плевать, что Ольга вышла из противостояния с сестрами победительницей. В смысле оказалась единственной стоящей на ногах к тому моменту, когда спохватившаяся Елизавета окатила их водой из ближайшей заводи, холоднющей и воняющей тиной!

– Обиделась? – Голос Посадской, возникшей рядом, с трудом вырвал Олю из размышлений.

– Думаю, – буркнула она в ответ.

– Это полезно, – кивнула Елизавета.

Ольга с подозрением покосилась на «штатного медика», но, не увидев и намека на насмешку в ее глазах, тяжело вздохнула.

– Надо было раньше сообразить, – тихо проговорила Бестужева.

– Что мы не домочадцы твоего батюшки? – еле заметно улыбнулась Посадская, но в этой улыбке не было ни превосходства, ни злорадства.

– Именно. А вы могли бы и сказать, что я зарываюсь. Тогда не произошло бы… того, что произошло.

– Ты бы не услышала, – произнесла беззвучно подобравшаяся к ним Вербицкая. – Уж слишком сильны командирские замашки, которых никто никогда не окорачивал.

– Иными словами, батюшка и домочадцы меня разбаловали, да? – с вымученной ухмылкой обобщила Ольга собственные выводы и аккуратные намеки Марии.

В ответ Вербицкая только пожала плечами, а Елизавета и вовсе отвела глаза.

Оля тяжело вздохнула и, чуть помедлив, неожиданно резко поднялась с камня.

– Идемте, мне нужно с поговорить с вами… со всеми. Хочу извиниться, – проговорила она и решительно двинулась в лагерь.

Разговор не затянулся надолго. Мила с Линой, конечно, пофыркали, погрозили кулачками, мол, если еще раз, то сразу, и еще как! – но извинения Ольги приняли, как и Мария с Елизаветой.

Бестужева даже не поверила сначала, что все прошло так просто и «безоблачно», но заметившая ее нервное состояние Вербицкая нашла слова для успокоения… или повод для взрыва?

– А теперь ты задумалась о том, нет ли в нашем столь скором согласии какого-нибудь подвоха, да? – Маша хитро сверкнула глазами.

– Пф. – Ольга вздернула подбородок, но тут же стерла высокомерное выражение с лица. – Что, так заметно?

– Не то чтобы так уж заметно… просто на твоем месте я бы повела себя именно так, – честно призналась Вербицкая. – Но могу заверить, у тебя нет повода для беспокойства… по крайней мере до тех пор, пока ты вновь не «напялишь корону», как сказал Кирилл.

– А при чем здесь мой жених? – нахмурилась Ольга.

– Как бы тебе сказать… – с лисьей улыбкой протянула Мария, постукивая пальчиком по губам. – Мм, может быть, дело в том, что он нас настрого предупредил не переходить черту? Чтоб воспитательный эффект не смазывать и не превращать его в вечное противостояние, как он заявил.

– Подожди-ка, подожди… – Ольга нахмурилась. – Хочешь сказать, что всю эту травлю затеял Кирилл?!

– Не травлю, – неожиданно резко заявила Мария. – Урок. И мы, между прочим, поначалу тоже были не в восторге от его затеи. Но когда ты начала себя вести именно так, как предсказывал Кирилл, наше мнение изменилось, и мы довели дело до конца. До логического, прошу заметить, конца.

– Вот поганец! – Ольга еле сдержалась, чтобы не выругаться крепче. – То есть все эти ваши выходки…

– Были прямой реакцией на твои действия, – перебила Бестужеву самая младшая участница похода. – А то, что Кирилл все это спрогнозировал и заранее дал добро на твое «курощение», не так уж важно. Не находишь?

– Ну, Кир! Ну, женишок… дай только до тебя добраться! – рыкнула Ольга, и волосы на ее голове затрещали от пробежавших по ним искр, на миг придав прическе вид одуванчика.

– Ты сначала с ним помирись, а уж потом новую ссору затевай, – неожиданно вклинилась в их разговор Мила. И вот уж у кого-кого, а у Громовой насмешки в голосе было хоть отбавляй. Впрочем, сама Оля на это не обратила почти никакого внимания. Сейчас ее разум был занят совершенно другими мыслями.

– Ну не сволочь, а? «Я терпеть не могу, когда людей играют втемную»! А сам?! – От избытка чувств Бестужева даже стукнула кулаком по стволу небольшого деревца, тут же осыпавшего ее какой-то трухой и сухими веточками.

– А он никого «втемную» и не играл, – пожала плечами Мария, с интересом энтомолога, рассматривающего новый вид бабочки, наблюдавшая за ярящейся Ольгой. – Кирилл еще во время сборов объяснил нам, чего добивается и как лучше будет тебе досадить. Никогда бы не подумала, что у него такая богатая фантазия, честно говоря…

– А я?! – взвилась Бестужева. – Со мной он что, не играл? Мог бы вообще-то действовать прямо!

– И как ты себе это представляешь? – улыбнулась невозмутимая Маша. – «Дорогая, учти, если в походе не спрячешь свою корону куда подальше, девочки тебя достанут своими выходками, и я их даже наказывать за это не буду». Так, что ли?

– А хоть бы и так! – в запале воскликнула Ольга. – Он же… я… и вообще…

– Он хотел, чтоб ты своим умом дошла и поняла, что такое работа в команде и чем руководство равными отличается от командования слугами. И кстати, именно Кирилл просил, чтобы по окончании «урока» мы рассказали тебе «кто, зачем, за что», – ровным тоном произнесла Мила. – Жестко получилось? Может быть. В чем-то даже жестоко, даже спорить не буду. Зато справедливо, не находишь? Да и Кирилл, между прочим, совсем не любитель «мягкого подхода» в обучении. Уж ты мне поверь, проверено на личном опыте. Да, Лин?

– Абсолютно точно, – хмуро кивнула та.

– И все равно обидно, – уже куда тише проговорила Бестужева.

– Поверь, уж лучше так, чем с переломами рук и ног, – заметила Мила, а ее сестра поежилась, словно вспомнив что-то очень неприятное… и явно связанное с Кириллом.

Ольга насторожилась, но обстановка для расспросов показалась неподходящей, да и близняшки, кажется, совсем не горели желанием продолжать эту тему, если судить по тому, как они, резко замолчав, вернулись к прерванным делам. Разговор завял сам собой, а там к сестрам присоединились и Посадская с Вербицкой.

Заметив, что «подчиненные» заняты делом, задумавшаяся было Бестужева встрепенулась и рванула на помощь, приняв горячее участие в сворачивании лагеря и подготовке выхода к последней точке маршрута, на которой они должны были появиться еще позавчера.

А спустя час маленький отряд из пяти изрядно потрепанных скитаниями по лесу, но вполне жизнерадостных девчонок, привычно и почти незаметно для самих себя построившихся «уступом», двинулся к цели, до которой оставалось всего каких-то семь с половиной километров. Если, конечно, совместные выводы всех участниц похода были верны…

Месяц, точнее, пять недель, когда я был предоставлен сам себе и своим планам, до майской свистопляски значившимся под ярлыком «обязательно к исполнению через год», прошли. За это время ученицы научились если не жить в лесу, то выживать точно, что меня, несомненно, радует, но теперь нужно уделить им несколько больше времени. Иными словами, на этом этапе мне не удастся ограничиться парой вылазок к ним в гости, докладами наблюдателей да редкими прослушиваниями самых интересных разговоров. Теперь придется самому хотя бы раз в неделю наведываться на «полигон» и, наверное, устроить девчонкам пару-тройку обломов. А то после трехдневного отдыха на лесной заимке, что я организовал им в награду за успехи, они так рьяно взялись за вторую часть нашего «балета», что, исполняя переданные им задания, уже дважды выносили «защитников флага». Без потерь, чисто на кураже. Могут и загордиться, а мне это совсем ни к чему. Рано им носы задирать, рано… и опасно, могут обжечься. Так пусть уж лучше проиграют пару раз сейчас, чем во время реального дела. Самолюбие пострадает? Зато живы останутся, а мне другого и не надо.

Хотя тот факт, что дружинники Бестужева, приехавшие ради этих испытаний из тобольского имения семьи, были в шоке, греет мое сердце. Впрочем, сами виноваты, если бы они изначально подошли к делу серьезно и, прежде чем садиться «в крепость», посоветовались с наблюдателями, следившими за действиями моих учениц весь прошлый месяц, глядишь, и не проиграли бы так бездарно два боя подряд.

Хм, вот интересно, а если бы девчонки уложились в срок и отдыхали на заимке не три дня, как вышло, а всю неделю, как я предполагал, они бы вдвое быстрее дружинников вынесли или нет? Как бы то ни было, а в третьем задании мне явно придется поучаствовать лично. На учениц полюбуюсь… и бестужевских бойцов проконтролирую, чтобы им башни не посрывало. А то ведь со злости начнут еще девок всерьез лупасить, нехорошо может получиться. А в том, что дружинники сейчас злы, как черти, я почти уверен. Мало того что их девчонки-малолетки «прилюдно» высекли, так и товарищи, посмотревшие записи обоих столкновений, теперь проходу не дают насмешками. В общем, решено: откладываю дела и выдвигаюсь в лес.

Решил, ага. Стоило мне начать собираться, как рядом возникло сердито сопящее, лохматое со сна нечто, сверлящее меня о-очень подозрительным взглядом. Да куда же я от тебя денусь-то? Эх, а ведь действительно не денусь. Придется брать Ингу с собой. Ну да, наверное, оно и к лучшему. А то лето на улице, а девчонка над рунами корпит день и ночь, вместо того чтобы гулять да в озере плескаться. Точно, беру ее с собой, хоть проветрится ребенок, лесным воздухом подышит. А вечерком после «боя» шашлыки устроим.

Визг, писк и искры. Таким был результат сообщения Инге о том, что мы вместе наведаемся в гости к ученицам. Визжала мелкая, пищал ее коммуникатор, на который как раз поступил звонок от братца, а искрили руны, выцарапанные на металлических пластинках, присобаченных Ингой с внешней стороны невесть откуда ею вытащенных перчаток с обрезанными пальцами. Ага, вместо кастетов. Умная девочка, а уж какая добрая – просто что-то с чем-то.

К моему удивлению и нескрываемой радости Инги, в атаке дружинники Бестужева показали себя куда лучше, чем в защите. Что действительно странно, поскольку именно охрана и оборона поместья и являются их профессиональной задачей, так сказать. И тем удивительнее их прошлые проигрыши Ольге и ее команде. Нет, я понимаю, что ребятки просто расслабились и не восприняли задачу всерьез, но… как так-то?!

А вот с нападением на «крепость», в которой засели мои ученицы, у них все вышло куда лучше. Девушкам даже старательно развиваемая сенсорика не особо помогла. Их противники, очевидно, учли некоторые применявшиеся ученицами в прошлых столкновениях эфирные приемы и сделали из этого факта верный вывод о повышенной «внимательности» девушек. А потому к бревенчатым, наскоро сложенным стенам «форта» они подходили с максимальной осторожностью, закрываясь в стихии Тверди. Это не мой отвод глаз, поскольку действует совсем иначе, но предназначение у приема то же самое: ускользать от внимания возможных наблюдателей, прикрывшись фоном основной окружающей стихии. Правда, с воздухом это не прокатывает – слишком он «легок» и прозрачен для сенсоров, а потому приходится извращаться. Я, точнее, Тот Кирилл, перед попаданием в реанимацию, помнится, подкрадывался к Алексею вдоль ручья, старательно используя все свое мизерное сродство с Водой, а дружинники закрылись Твердью. Ну, им-то проще. Сил немерено, вот и… эх.

К ограде они подошли незамеченными, а вот в последнем броске спалились. Им бы растянуться и переваливать через стену по одному, а они решили сыграть разом… и нарвались, естественно. Ученицы начали бить по ним еще до того, как нападающие приземлились, по-моему. И одному из шести бойцов не повезло. Попал под сдвоенный удар огненной плети от близняшек. «Стальной щит», прикрывавший дружинника, не выдержал атаки двух старших воев и потек. Парень кубарем ушел в сторону и тут же попал под «синий невод». Ковер из молний, организованный затаившейся чуть в стороне Ольгой, только и ждавшей подходящего момента, накрыл его с головой, да еще и соседа зацепил. Выбыли оба под недовольное фырканье Инги. Она на дружинников два десерта поставила. Говорю же, добрая душа у девочки.

Понятное дело, что бойцы не стали вести себя как тетерева на току. Они защищались, огрызались и, уже через пару секунд перестроившись, пошли в атаку. Вот тут девушкам пришлось тяжко. Дружинники били мощно, скоординированно и зачастую совмещали атаки, демонстрируя великолепное взаимодействие. А Ольгу так и вовсе глушили втроем, отдавая четвертому на откуп щиты… и очень удивились, когда она, настроившись на потоки Эфира, закрыла глаза, качнулась, словно ветка на ветру, и с видимой легкостью «просквозила» через их атаку. Я аж загордился…

Мила с Линой от моей невесты не отставали и устроили настоящую огненную карусель, отвлекая дружинников, пытавшихся очередной слаженной атакой выбить Ольгу. А там и Елизавета присоединилась. Втроем девушки быстро раздербанили «каток» атакующих, разбив бой на поединки и дав время Ольге на передышку. Дружинники сначала даже обрадовались… потом взвыли.

Близняшки действовали вроде бы поодиночке, но уж я-то помню, как обманчиво это их «незамечание» друг друга. И вскоре один из бойцов Бестужевых познал коварство огненных сестричек на себе. Мила технично развернула бедолагу спиной к сестре, вроде как занятой боем с другим противником, а в следующую секунду Лина, шагнув на созданную в воздухе эфирную линзу, спружинила и врубилась ногами в спину противника Милы, отправив того точно под удар сестрички. Счет – три-ноль.

Оставшиеся на ногах дружинники поняли, что дело швах, и… закончили игры. Первой выбыла Елизавета, получив в плечо «каменным ядром», разрушившим ее щит и отшвырнувшим девушку к самой ограде. Но и сама она успела «приласкать» своего противника «воем баньши», модифицированной эфирной техникой, изначально очень слабой и предназначенной лишь для усиления звука. От звукового удара, щедро сдобренного эфирным возмущением, защищавший бойца «каменный доспех» осыпался пылью, а следом и его носитель уплыл по волнам беспамятства, схлопотав легкий сенсорный шок. Ничего, очухается, Лиза его вполсилы приложила. Четыре-один.

Следом досталось Ольге, пытавшейся подобраться к кружащим вокруг застывших близняшек дружинникам. Не успела уйти из-под удара льдом по площади и отрубилась. Четыре-два. Остались два дружинника и близняшки. Вербицкая, понятное дело, в бою не участвовала вовсе. На этом я настоял еще до начала действа, и возражений ни от одной из сторон не было.

Естественно, профессиональные бойцы дожали близняшек, переведя бой в позиционный. Просто вымотали их непрерывными атаками на дистанции, всякий раз пресекая попытки сестер сблизиться. В конце концов, они заперли девушек в каменной ловушке, воздвигнутой одним из дружинников, пока напарник осыпал Громовых градом ударов, заставляя их «танцевать» на одном месте и не давая разбежаться в стороны. Филигранная работа на самом деле. После чего оба дружинника торжественно прошагали через половину «форта» и, поднявшись на вышку, сорвали флаг.

К этому времени мы с Вербицкой уже привели в порядок выбывших из боя участников и, убедившись, что никто не получил серьезных ранений, принялись обрабатывать полученные ими ушибы и синяки. И лишь закончив с медициной и извлечением близняшек из устроенного им «зиндана», всей толпой принялись накрывать на стол. Как говорится, война войной, а обед по расписанию. Точнее, ужин.

Поедая шашлык в большой, оживленно общающейся компании, я пребывал в абсолютном довольстве. Пусть успехов учениц в стихийном противостоянии я себе приписать не могу, за них нужно благодарить прежних учителей девушек, но вот продемонстрированное сегодня Ольгой скольжение на волнах Эфира, «вой баньши» Лизы, эфирный «батут» Лины и другие приемы, неоднократно и крайне неприятно удивлявшие дружинников как сегодня, так и в прошлых двух стычках, это чисто моя заслуга. И я искренне рад, что мои ученицы не просто научились кое-каким эфирным воздействиям, но и применяют их с толком и вовремя!

Конечно, в их действиях были огрехи и откровенные ошибки, но они касаются тактики боя и общего взаимодействия команды, а это нормально на данном этапе обучения, иначе и быть не могло. В остальном же девушки действовали уверенно, не терялись, свободно применяли все, чему научились, в том числе и у меня, и даже импровизировали в Эфире. Вспомнить хотя бы скольжение Ольги… это же не техника, не прием, просто четкое ощущение эфирных возмущений. Мне действительно есть чем гордиться в самом деле. И даже два проигранных десерта, о которых Инга напоминала чуть ли не каждые полчаса, не могли испортить мне ни настроения, ни аппетита. А может, дело было в прижавшейся к моему боку Оле? Черт, я даже подумать не мог, что так соскучился по ней…

– И все-таки мы проиграли, – вздохнула Мила, лениво подбирая с тарелки кусочек помидора.

Дружинники переглянулись и, фыркнув, весело расхохотались.

– Что? – нахмурилась Лина.

– Четыре пигалицы, недавно сдавшие на воя, против четырех старших воев и двух опытных гридней. Как думаешь, стоит ли стыдиться такого проигрыша? – подал голос Кирилл, поднимаясь с бревна и поднимая следом за собой невесту.

– Гридни? – Брови Милы поднялись высоко-высоко.

– Они самые, – кивнул один из дружинников… Сергей, кажется. – А если учесть, что первые два столкновения мы позорно слили, не уследив за флагом… флагом, спрятанным в тайнике, прошу заметить, то еще вопрос, кто должен быть в депрессии!

– Валентин Эдуардович отправит нас на переэкзаменовку, однозначно, – отозвался черноволосый Хасан, тот самый, что запер близняшек в каменной ловушке.

– Это вряд ли, – усмехнулся Кирилл. – Кому, как не эфирникам, до́лжно уметь находить скрытое, приходить незамеченным и уходить, не потревожив охраны?

– В том случае, когда речь идет о подмастерьях как минимум, – тихо произнес старший из дружинников.

– Так вот же они. Все четверо, – рассмеялся Кирилл, окинул взглядом резко замолчавшую в ошеломлении компанию и, подхватив на руки льнущую к нему Ольгу… исчез вместе с ней. Соскучились же.