Глава 2 · Прошла мимо, покосилась… · Только коса вжикнула

Как говорится, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Стоило мне оказаться в холле клуба и двинуться к стойке, где с удобством расположилась Настасья… кажется… В общем, узнать точно, кто из дочерей полковника нынче встречает гостей, мне не удалось. Уже на третьем шаге увидевшая мою перекошенную рожу девушка нырнула под стол, а навстречу мне ударила широкая полоса белесого пара.

Уйти в разгон я не успел. Точнее, не так… я даже кинетический щит выставил и уже рванул вперед, чтобы на скорости пройти эту химию, но щит внезапно растаял, а в следующий миг тело стало словно дубовым, ноги подогнулись… и все. Темнота.

В себя я пришел в незнакомом помещении ярко выраженного медицинского назначения. Белые стены, небольшое количество компактных медартефактов в углу. Белый шкаф, пара коек, на одной из которых, кажется, у окна, лежу я в одних трусах… и ни единой живой души поблизости. За одной дверью санузел, за другой коридор. Тоже пустой. Дальше моего восприятия просто не хватило. Железобетон такая штука — через него вообще довольно трудно что-то почуять. А уж когда его много…

Кое-как покрутив головой и прощупав окружающее пространство, насколько мог, я пришел к выводу, что никаких фиксаторов здесь нет, и решил провести, так сказать, тест организма. А то мало ли… Может, пока я пребывал в сладких снах, мне уже успели чего-нибудь вырезать… или пришить, что тоже в общем-то не лучший вариант. Вот и разберусь, пока никого нет. А потом можно будет заняться и остальными насущными проблемами.

И начать я решил с головы. Как ни странно, глупая тыква вела себя вполне прилично и даже не пыталась доказать, что алкоголь — это яд, изображая похмелье. Это действительно странно, поскольку «отключающие» препараты в большинстве своем оставляют за собой именно такой след. А тут…

Я попытался шевельнуться, но понял, что рано радовался. То, что должно было стать энергичным рывком-прыжком с койки, оказалось лишь слабым подергиванием рук и ног. А вот это уже хуже. Очень похоже, что меня приложили чем-то нервно-паралитическим. Гады… А я идиот. Ведь сразу догадался, чьи длинные уши торчат из этой истории с задержанием… и оказавшись на свободе, тут же радостно ломанулся бить морды причастным. И кто я после этого?

Нет, у меня имеется слабое оправдание этой выходке. В том состоянии, в которое ввел меня кубик, соображать трезво я не мог. Быстро — пожалуйста. А вот хорошо — уже не получалось. Ну и результат… соответствующий.

Хотел было треснуть себя по лбу, но рука только слабо дернулась, словно через нее ток пропустили. М-да, этак я еще долго буду мыкаться… Впрочем, а Эфир-то на что?

Волна тепла, сначала еле ощутимая, прокатилась по телу, следом за ней еще одна, уже куда горячее, я сжал руку в кулак и, убедившись, что конечность не собирается дальше бастовать, принялся прогонять энергию по телу, до тех пор пока не почувствовал его полностью. Упоительное ощущение, честное слово. Кажется, я мог определить, где находится и как чувствует себя каждая клеточка моего организма. Я облегченно вздохнул и тут же понял, что перестарался. Запуская процесс очистки, я как-то совсем позабыл о некоторых последствиях этого приема…

На этот раз прыжок получился что надо. Тело слетело с койки, и я, метнувшись из стороны в сторону, матерясь на ходу, что было сил рванул на себя оказавшуюся запертой дверь в санузел. Громко хрупнуло дерево дверного косяка, лязгнула упавшая на кафельный пол собачка замка. А вот и белый друг.

Уже выходя из туалета, я не сдержал недовольного хмыка. Хорош бы я был, застань меня кто в гордой позе горного орла… Нет, все-таки, кажется, история с кубиком не прошла для меня даром. Мог бы спокойно отложить очистку организма, по крайней мере, до тех пор, пока не разобрался бы с происходящим вокруг, хоть чуть-чуть. Так ведь нет, опять сыдиотничал. И откуда только взялась эта бездумная импульсивность? Хотя вопрос некорректный. Откуда — понятно. А вот как с этим бороться?

Но долго предаваться грустным и несвоевременным размышлениям мне не дали. В конце коридора появился некто, целенаправленно движущийся в мою сторону.

Растворившись, я замер в дверном проеме меж кабинетом и санузлом и приготовился. К чему? А к чему угодно. Дверная ручка уверенно пошла вниз — и в помещение прогулочным шагом вошел мой клиент.

— Кирилл, я тебе одежду… эм-м… Ки… — Больше ничего сказать Настасья не смогла, потому как в этот момент мои пальцы сжали ей горло, а волна Эфира уверенно заблокировала любые попытки применить какой-либо прием из арсенала одаренных. Конечно, серьезной техники мне не заблокировать, но уж сорвать ее я точно смогу… Доказано на личном опыте.

Ну да, после истории с моими похоронами я был бы полным идиотом, если бы не попытался разобраться в действии подавителей. Собственно, только то, что кубик был построен на каком-то ином принципе, и не позволило мне как следует его разломать. Я просто побоялся лезть в эту круговерть рунных связок.

— Ты ведь будешь умницей и не станешь кричать? — прошептал я на ухо Настасье, судорожно сжимающей в руках какой-то пакет. — Моргни, если я прав.

Моргнула. Действительно, умница. Не ослабляя контроля, я подтолкнул девушку к ближайшей койке и, дождавшись, пока она устроится на краешке, приступил к допросу. Пока вежливому.

Полковник смотрел на стоящего напротив него мальч… молодого человека, наряженного в чуть великоватый ему, но чистый, явно недавно выглаженный камуфляж, и не знал, что сказать. А собеседник, покачиваясь с мыска на пятку, стоял в центре кабинета и следил за каждым жестом бывшего гвардейца в ожидании ответа.

— Кирилл… — Брюхов наконец собрался с мыслями и, вздохнув, заговорил медленно и с расстановкой: — Я не могу объяснить тебе происшедшее. Постой…

Почувствовав, как тяжелеет и без того невеселая атмосфера в комнате, ощутимо давя на восприятие нарастающим напряжением Эфира, бывший полковник выставил вперед руку в останавливающем жесте… Эфир на миг дрогнул, но давление вроде бы чуть ослабло… полковник перевел дух и хотел было заговорить, но Кирилл его перебил:

— Господин Брюхов, я не возражал ни словом, когда вы, несомненно с подачи ваших коллег, начали устраивать мне проверки. Более того, я принимал их как должное. Не дурак, понимаю, что постороннего человека в любой компании будут проверять на вшивость, — глухим, бесстрастным голосом проговорил собеседник Брюхова. — И за прошедшее время я ни разу не просил и не требовал рассказать мне об итогах этих проверок. Но последний эпизод нанес мне вред, которого не простит ни один одаренный. Передайте клубу мой отказ от участия в их междусобойчике.

— Кирилл, это не была проверка! — выпалил бывший полковник. — О том, что ты все это время находился в управлении Преображенского приказа, я узнал только сегодня утром. А уж то, что тебя держали в карцере, — вообще вне моего понимания.

— И кавалерия из-за холмов тоже не была частью проверки, да? — криво ухмыльнулся молодой человек, только взгляд его был совсем невеселым.

— Именно, Кирилл, — покачал головой Брюхов. — В ситуации с нападением на тебя дома имела место накладка. Группу наблюдения заменили вчера утром. Срочное задание. В результате им на смену вышли две оперативные команды… скажем так, бывшие не в курсе дела. Им дали короткий приказ: наблюдать, в случае нештатной ситуации пресечь…

— Я бы вам поверил, если бы один из приказных, тот самый, что меня выпустил, не вручил мне визитную карточку Прутнева. — Кирилл отвел безразличный взгляд в сторону, и Эфир опять дрогнул. Полковник выпустил воздух сквозь плотно сжатые зубы. Кажется, его собеседник совсем не так спокоен, как хочет казаться… но додумать эту мысль ему не удалось: бывший Громов сбил. — Считаете, что при имеющихся фактах я еще могу верить вашим утверждениям о непричастности клуба к моим неприятностям с Преображенским приказом?

— Не понимаю. — Брюхов опустился в свое монументальное кресло и озадаченно потер рукой лоб. — Я совершенно точно знаю, что никто ничего подобного не планировал…

— Это уже ваши собственные заморочки. Меня они не касаются. Всего хорошего, господин Брюхов. Надеюсь, больше ни ваших коллег, ни вас я не увижу. — Попрощавшись коротким кивком, Кирилл развернулся и вышел из кабинета, увлекая за собой грозовую тучу напряженного до предела Эфира.

Бывший гвардии полковник молча проводил взглядом удаляющуюся фигуру и, прикрыв глаза, откинулся на спинку кресла. У него только что появились очень большие проблемы… и нужно было хорошенько подумать, прежде чем браться за их решение. А еще переговорить кое с кем из клуба на тему своеволия и головотяпства приказных. Но прежде…

— Таня, Настя, зайдите! — Раздавшийся по громкой связи голос заставил сестер переглянуться. Кажется, папа не в духе.

— Думаешь, это из-за нашего вундеркинда? — поинтересовалась Татьяна.

— А из-за кого? Он когда очнулся, чуть душу из меня не вытряс… — поежилась Настя и неожиданно призналась: — Я ошиблась. Не надо было его парализатором глушить… Но от Кирилла, когда он пришел, так жутью несло, что я просто перепугалась.

— Ой, ладно тебе. Не может быть все так плохо, — ободряюще подмигнула Татьяна. — Ну, приложила ты его газом, и что?

— Хм… Что? Боюсь, теперь он с нами вообще работать не захочет. Прикрыть от атаки его не смогли, хоть и обещали, а потом еще и на сутки в камеру законопатили. И ладно бы, оно, может, все и обошлось бы, да вот только когда Кирилл явился разобраться в происходящем, я его еще и газом траванула. Как, тянет это на честное сотрудничество? — грустно вздохнула Настя.

— Подожди, а разве в камеру его мы запихнули? — удивилась сестра.

— Нет, конечно, но попробуй это докажи, — развела руками Настя, поднимаясь с кресла и направляясь к кабинету отца.

— А чего тут пробовать? Найти того, кто это придумал, да и представить его Кириллу перевязанным подарочной ленточкой, — пожала плечами Татьяна.

Сестра споткнулась и, замерев на месте, окинула Таню изучающим взглядом.

— Ленточка… да. Надо проверить. Не факт, конечно, но… ищи, кому выгодно…

— Имеешь в виду конкурентов на руку и сердце Бестужевой? — медленно проговорила Татьяна.

Сестра в ответ только коротко кивнула.

Один плюс у этого моего боевого разворота с последующей ретирадой все-таки имелся. А именно — в результате эскапады я полностью успокоился, так что по возвращении домой смог мыслить трезво и не поддаваясь эмоциям. А подумать было о чем. Поведение полковника, его речь и искреннее недоумение, тревожившее Эфир, свидетельствовали о том, что он действительно был не в курсе происходившего со мной, начиная с той вечерней атаки неизвестных. Другое дело, что это вовсе не показатель честности клуба. Могли его участники провернуть подобную операцию, не ставя в известность моего куратора? Запросто. Сам Брюхов не имеет никакого отношения к Преображенскому приказу, кроме разве что совпадения названия этого учреждения и его любимого гвардейского полка… да и сведения о наблюдателях он мне представлял как человек, не имеющий к ним прямого отношения. Не показатель, конечно, но… думаю, среди эфирников имеются люди, куда более подходящие для организации подобного взаимодействия. Игры внутри клуба? Ради одного пятнадцатилетнего капи… мастера? Хм. Сомневаюсь что-то. Но отбрасывать этот вариант с ходу тоже не стоит.

Что еще? Ухажеры Ольги… Кто-то из дуэлянтов или из не решившихся на вызов? М-да. И как это определить? Стоп. С этим позже. Еще варианты… Громов-старший? Но в роду сейчас идет такая дележка власти, что ему должно быть совсем не до меня. Томилины? Хм… Вспомнили о Роме Вышневецком и моем участии в его судьбе? Совсем-совсем вряд ли. После поражения в войне родов их очень быстро догрызли. Те же Винокуровы неплохо подсуетились. Так что сейчас от рода Томилиных осталось пять человек, больше озабоченных поиском хлеба насущного, чем местью за дальнего родственника-наемника с подмоченной репутацией. Кто еще? А все, если я, конечно, чего-то или кого-то не забыл… Ну что ж, с этим уже можно работать.

Я потер виски и, прикрыв глаза, откинулся на спинку дивана. Работать — это хорошо, вопрос в другом. С чего начать? По логике, неплохо было бы допросить уцелевшего визитера, и пообстоятельней, чем первого. А то его коллега, кроме подтверждения участия в слежке, мне ничего толкового не сообщил. Отрубился. Эх, мне бы тогда побольше времени. Впрочем, судя по тому, что мой клиент благополучно подох, вряд ли пара-тройка лишних минут сильно мне помогли бы. Расколоть второго подранка я бы за такой срок не успел. Минут за десять — пятнадцать — еще туда-сюда, хоть как-то, но тогда уж точно без следов не обошлось бы, а это не есть гут. М-да, было бы здорово добиться возможности пообщаться с ним сейчас, желательно часа два и без свидетелей, но… кто же мне такое позволит-то? Стоп. А это еще кто?

— Привет, Кирилл. — Ольгу я почуял, когда ее авто почти добралось до ворот моего дома, и встретил свою пассию на пороге. Да, после всех событий я решил, что, несмотря на сложность, буду удерживать чутье постоянно. Можно было бы и раньше, но кто бы знал, как это тяжело. Не физически, нет. Морально тяжело постоянно пребывать в Эфире.

Но тут… в общем, я решил поступиться своим комфортом и наплевать на головную боль, которая гарантирована мне вечером… И начал сразу по выходе из так и не разнесенного в щебень стрелкового клуба. Скажу честно, удерживать в голове окружающее пространство куда легче сидя в доме на отшибе, чем в городе. Пока добирался до парка, я чуть сознание не потерял от количества информации, что на меня свалилось. Но ничего, справился. Даже головную боль сумел угомонить. А сегодня мне уже даже почти не нужно следить за тем, чтобы чутье работало постоянно. Правда, к вечеру усталость все-таки дала о себе знать, и это притом, что весь этот субботний день я просидел дома. А уж что будет, когда придется выйти со включенной чуйкой в людные места… брр. С другой стороны, иного выхода у меня все равно нет, а значит… справлюсь. Не впервой.

Поцеловав девушку, я обменялся приветственным кивком с сопровождавшим ее Хромовым, пригласил обоих в дом, и, пока гвардеец Бестужевых устраивался за столом, мы с Ольгой, не сговариваясь, взялись за приготовление чая. К счастью, самовар у меня был горячий, так что осталось только чуть-чуть его подогреть да бросить свежей заварки в чайник. Чем я и занялся, пока Ольга перерывала шкафы и холодильник в поиске сластей и печива.

— Ты какой-то заморенный, Кирюш. Что-то случилось? — поинтересовалась Оля, когда мы устроились на лавках, а в руках у нас появились огромные цветастые кружки с горячим дегтярно-черным чаем, сдобренным малиновым листом и мятой.

— Ты же меня знаешь, Оленька, — вздохнул я, разводя руками. — Со мной постоянно что-то случается.

— Поэтому ты вчера не появился в гимназии, да?

— А что, Леонид не догадался прикрыть меня перед учителями? — делано удивился я, на что Ольга звонко рассмеялась, а охватившее ее беспокойство изрядно сбавило в силе, почти перестав давить мне на мозги. Уже хорошо.

— Перед учителями — да. А вот твоим сестрам он головы задурить не смог, — пожала плечами девушка. Я тяжело вздохнул, и молча сидевший рядом Хромов не сдержал легкой ухмылки. — Так что вчера вечером они заглянули к нам в усадьбу, вполне резонно предположив, что именно там ты и обретаешься, забив на реноме прилежного гимназиста, старосты и их учителя.

— Понятненько. Значит, скоро эти две… ученицы заявятся сюда? — Я ткнул пальцем в браслет на руке Оли. В ответ умница-красавица смущенно кивнула, но, тут же вспомнив, что при нашей с ней связи никакой маской меня не обмануть, стерла с лица смущение и примирительно улыбнулась.

— Ну, у тебя же опять браслет не отвечает. Вот я и… Кстати, а что случилось с твоим браслетом? — переключилась Ольга.

— Хм. Я бы предпочел поговорить на эту тему в присутствии Валентина Эдуардовича, — медленно проговорил я. Ну а что? Логичный выбор. Уж на его счет я могу быть уверен, что никаких планов во вред, так сказать, в отношении меня у Бестужева-старшего нет. Насколько вообще в этом мире можно быть в чем-то уверенным. Так что и выбор, с кем посоветоваться о происходящем, тут даже не стоит. Других вариантов у меня попросту нет.

Ольга понимающе кивнула, а вот Хромов напрягся. Нахмурился и, отставив кружку в сторону, уставился на меня.

— Что-то серьезное? — осведомился он.

— Скажем так… странное. — Я ушел от ответа, но гвардейцу этого хватило. Он понимающе кивнул и, извинившись, вышел из-за стола. Могу поспорить, уже через минуту Бестужев будет в курсе моего горячего желания пообщаться. Вот и славно. Значит, пока я могу немного расслабиться и чуть-чуть отдохнуть… перед предстоящим разговором. А он, чую, будет до-олгим.

— Мужчины, — вздохнула Ольга. — Все у вас тайны да проблемы…

— Ну, уж какие есть, такие есть. — Я развел руками и, вспомнив кое о чем, встрепенулся. — Кстати, о тайнах… Скажи мне, о великий специалист по безопасности, раскрой секрет…

— Какой? — опешила Ольга.

— Я тут краем уха услышал о такой вещи, как газ… или не газ… взвесь? Короче, услышал, что есть некое летучее вещество, способное отрубить одаренного, даже если тот его не вдохнул. Это правда?

— Хм. А зачем тебе? — нахмурилась Ольга.

— За тем же, зачем и система фиксаторов в доме, — хмыкнул я. — Так что, это правда?

— Ну, как тебе сказать… есть разные вещества, способные воздействовать на одаренных, — медленно проговорила моя пассия, но тут же уверенно кивнула. — В том числе и аэрозоли. Подожди. Ты, случаем, не про легендарный «Стопор» говоришь?

— Легендарный стопор? Это что? — не понял я.

— Ну, ходит такая байка о специальном аэрозоле в арсенале некоторых специфических государственных структур, проникающем за любой щит вроде как за счет наполненности самой смеси Эфиром, — пояснила Оля и покачала головой. — Говорят, он даже техники может рассеивать, поглощая энергию. Но это только байка, Кирилл, не больше.

— Да? — Я мысленно вздохнул. Можно было бы сказать ей, что со вчерашнего дня это вещество выбыло из списка легенд ввиду своей реальности, но зачем? А в том, что вырубили меня в «Девяточке» именно им, я почти не сомневаюсь. Иначе с чего бы после пробуждения у меня было такое чувство, будто из меня все силы вытянули? А уж ощущение наполнения Эфиром «пустого» тела я помню хорошо. Точно такое же было, когда я опробовал свои способности, обживаясь в усадьбе Громовых, сразу после «вселения». А ничего себе примочки имеются в распоряжении эфирников, да… Ладно, это можно пока отложить в сторону, а пока… Пока рядом со мной сидит красивая барышня, по которой я успел соскучиться, так что…

Но приступить к возникшим, словно сами собой, планам нам не дал сначала появившийся в комнате Хромов, а потом и мое чутье подало сигнал о приближении еще одного автомобиля. Дорога здесь одна, и кататься просто так по грунтовке, номинально отделяющей парк от леса, никто не станет. А значит, пожаловали очередные гос… тьи.

Вместе с близнецами в дом ворвался шум-гам, повальный энтузиазм… а следом за ними в комнату, стараясь остаться незамеченным, просочился громовский водитель Коля… ага, а вот и мои сигареты! Моментально расстреляв беднягу на очередную порцию никотина, я чуть приоткрыл форточку и, с благодарностью приняв из рук Ольги чашку растворимого кофе, устроился на подоконнике. Хорошо… Но вот девичье щебетание как-то поутихло, чашка показала дно, а окурок отправился в пепельницу. Словно только этого и ждали, Мила с Линой переглянулись и уставились на меня. Молча.

— Что?

— Мы прощения хотели попросить, — вздохнула Мила. — За то происшествие в гимназии.

— О как? — удивился я. — Кажется, что-то большое в лесу сдохло.

— Нет, правда, Кирилл. Извини, пожалуйста. Мы не должны были так реагировать на эту… Вербицкую. — Лина явно хотела сказать что-то другое, но ограничилась лишь фамилией.

— Так и просили бы прощения у нее, — фыркнул я в ответ.

— А мы уже. Но она сказала, что мы тебя оскорбили своими действиями, — протянула Мила. — Вроде как слабаком выставили. В общем, как-то так.

— Одна-ако. Какая буйная фантазия у некоторых девушек, — усмехнулся я. — Ну, если вам от этого легче…

— Спасибо! — разулыбавшись, в унисон выдали сестры, а Лина тут же добавила:

— Хм, Кирилл, а ты не мог бы объяснить в гимназии, ну не напрямую, конечно… Так, обронить невзначай, что… что…

— Что у нас с тобой ничего не было, — выпалила Мила, и я подавился остатками кофе. Охренеть заявочка!