Глава 18

До Золотого леса они шли больше четырех суток, включая тот памятный день, когда за спиной Белки закрылся последний кордон. Шли по-прежнему быстро, почти бежали, торопясь выбраться из межлесья как можно скорее. Правда, на этот раз темп им задавал мрачный до невозможности Шир, выполнивший свое обещание и отыскавший в одном из многочисленных схронов новую одежду для эльфов.

Белка умышленно отстранилась от отряда, не желая рисковать так близко от цели. Просто появилась однажды утром, сухо поздоровалась и с ходу заявила, что дальше пойдет одна. Тирриниэль, разумеется, остался этим фактом недоволен и тут же кинулся следом за невесткой, каким-то чудом умудрившись проскользнуть мимо Шира. Быстро, судя по всему, ее догнал. Тревожась все больше, дернул за рукав, решительно потребовав объяснений, и…

Лакр только поежился, когда из леса послышался бешеный рык. Стрегон дернулся следом, но был остановлен твердой рукой охотника. А потом расслышал напряженный голос Тиля и немного успокоился: что ж, по крайней мере, его она слушала. Но все же в последние дни с Гончей творилось что-то неладное.

Тиль, насколько они успели понять, говорил недолго, но, судя по тону, весьма жестко. Кажется, что-то требовал, о чем-то вопрошал. Потом надолго замолчал, выслушивая ответ. Снова возразил. Однако на этот раз в его голосе звучала растерянность.

Братья не различали слов на таком расстоянии. Даже чуткие уши эльфов не смогли уловить подробностей, однако время шло, голос владыки становился все печальнее, Белку стало совсем не слышно. Наконец зеленые ветви неохотно раздвинулись, пропуская повелителя Темного леса, а потом так же бесшумно сомкнулись за его спиной, надежно отрезая от Белки и ее личного долга.

– Ты знал? – с ходу набросился Тиль на охотника. Тот сверкнул пожелтевшими глазами и кивнул. – И давно она?..

– В последний год стало совсем плохо.

– Иррадэ! – Тиль прикусил губу, шаря по окрестностям полубезумным взглядом. – Что она от вас требует? Что велела сделать, если сорвется?

Охотник угрюмо промолчал.

– Что она приказала? – рявкнул владыка, потеряв терпение. – Что за клятву с вас взяла?

– А ты не догадываешься? – невесело усмехнулся Шир.

Тирриниэль на мгновение заглянул в его глаза и побледнел.

– Мы не можем отказаться, – тихо сказал перевертыш. – Это плата за наши возможности… Но это был хороший выбор. Каждый из нас принял его добровольно.

– Как вы могли пообещать ей это?

– Когда вожак требует, стая обязана подчиниться.

– Но вы же люди! – в отчаянии вскинул голову Тиль, на что Шир только горько улыбнулся. – Вы люди, а не звери!

– Наш разум устроен иначе, и он гораздо ближе к волкам, чем ты думаешь. Мы, как и они, подчиняемся инстинктам, даже если находимся в человеческом теле. Теперь Проклятый лес – наш дом, а вожак – наш единственный якорь. Его волю нельзя перебороть: она слишком сильна. Поэтому когда настанет время, я первым подам голос и сделаю то, о чем нас настойчиво попросили.

Тирриниэль нехорошо прищурился.

– Я вам не позволю!

– Ты попытаешься, – согласился Шир. – Но перед стаей не устоять даже тебе: Бел уже давно научила нас противостоять «Огню жизни», поэтому, как бы ни повернулось дело, все будут решать лишь зубы и когти.

– Этого не случится, – неожиданно спокойно заявил эльф, а затем быстрым шагом двинулся прочь. – Пока я жив, вы ее не тронете. Учти это, волк. И поторопись: я хочу оказаться в чертогах как можно скорее…

На исходе четвертого дня межлесье неожиданно посветлело. Благодаря магии эльфов листва на деревьях утратила привычный цвет и начала наливаться совершенно невообразимыми оттенками: белым, серебристым, золотисто-желтым. Так, будто деревья вдруг шагнули из теплой весны в величавую осень.

Поначалу это происходило медленно и почти незаметно. Сперва по листочку, затем – все больше и чаще. До тех пор, пока наконец вокруг не остались только щедро усыпанные серебром и червонным золотом эльфийские остролисты, а также знаменитые белые ясени, которыми так славилась священная роща Иллаэра.

Золотой лес, хоть и минуло со дня его основания уже более четырех веков, казался поразительно новым, чистым, свежим, как только что нарисованная картинка. Настолько уютным и теплым, что люди в доспехах смотрелись здесь чуждо и неуместно.

Лакр, азартно вертя головой, восхищенно прищелкнул языком.

– Все-таки эльфы молодцы: в таком раю даже я не отказался бы пожить! А воздух-то, воздух… прямо медом истекает! А вон тот грибок я бы даже сырым сожрал – до того красивый, зараза!

Стрегон настороженно покосился в ту сторону, но огромный белый гриб, приютившийся между корней ближайшего дерева, и впрямь выглядел аппетитным. А на соседнем кусте щедрой россыпью алели крупные ягоды, при виде которых перворожденные дружно сглотнули.

– Можете снять повязки и капюшоны, – хмуро разрешил Шир. – Дальше безопасно.

– А гриб? – с жадностью уставился на лесного великана Лакр.

– Можешь съесть, если оголодал.

– Я потом от него не помру?

– Нет. Разве что в слюнях утонешь.

Ланниец просиял и, живо сбросив надоевший плащ, кинулся за лесным сокровищем, будто дитя за сладкой булочкой. Сопя от возбуждения, срезал гигантский гриб, с некоторым сомнением оглядел толстую ножку, но червяков не нашел и окончательно умилился.

– Все, я уже люблю этот лес всей душой! Торос, глянь, какой он чудесный!

Молчаливый южанин скептически оглядел находку, а когда довольный побратим отвернулся, красноречиво покрутил пальцем у виска.

Стрегон, поколебавшись, тоже снял капюшон, с удовольствием вдохнув полной грудью воздух, и ощутил такой небывалый прилив сил, будто и не бежал весь день без перерыва. Сперва удивился, конечно, потому что не верил в чудодейственный воздух Золотого леса, о котором ходило столько слухов, однако через несколько секунд понял, в чем дело.

– Остролист, – согласно кивнул охотник в ответ на его вопросительный взгляд. – От него прибавляется сил и быстрее заживают раны. Если, конечно, есть магия, которая позволяет ему цвести. А здесь ее в избытке: владыки никогда не скупились на это.

– Долго еще до чертогов?

– К ночи придем.

– А граница? Бел говорила, должна быть еще одна?

– Ты как раз на ней стоишь, – был краткий ответ.

Братья непонимающе переглянулись.

Что он имеет в виду? Неужто остролисты и есть граница? Та самая, последняя, после которой межлесье превращается в совсем не опасный лес?

– Чего мы ждем? – хмуро поинтересовался Тирриниэль.

Шир рассеянно отмахнулся.

– Я всегда так делаю, когда возвращаюсь: после Проклятого леса все запахи чувствуются острее.

– И что ты учуял?

– Ничего.

– Стоило ли тогда стараться? – тихонько фыркнул Ланниэль, которому тоже было не по себе из-за отсутствия Белки.

Охотник конечно же услышал, но ничего не ответил. Усмехнулся только по-волчьи и, совсем уж по-звериному встряхнувшись, широким шагом направился дальше, не собираясь ни пояснять что-либо, ни спорить.

Следом, настороженно посматривая по сторонам, двинулись эльфы. Тиль – впереди, надежно закрытый со всех сторон побратимами и неотлучно находившимися рядом Ланом и Картисом. За ними, по-прежнему молча, шли подчиненные ллера Эналле. Против Шира они не возражали – Белка велела идти с ним, и они пошли. Но это не избавляло ни от сомнений, ни от вопросов, ни от грызущей внутри тревоги. Правда, задавать вопросы было некому, разрешить свои сомнения они тоже не могли, а тревога как появилась несколько дней назад, так и не спешила рассеиваться. А уж после того как Тиль поругался с Белкой, она и вовсе многократно возросла.

Боялся он за невестку. Знал что-то неприятное про нее и опасался, что не сумеет это предотвратить. Более того, это «что-то» было настолько нехорошим, что он даже рискнул с ней поспорить. Но, видимо, успехов не добился и теперь ходил мрачнее тучи. Да еще и на Шира смотрел с таким выражением, будто тот собирался собственноручно ее убить. Жаль, их разговор было не расслышать.

Стрегону тоже не нравилось происходящее: Белка не производила впечатления человека, готового сунуть голову в петлю ради ерунды. Она всегда видела цель. Добивалась ее во что бы то ни стало, не щадя ни себя, ни других. Была готова многим пожертвовать ради достижения результата. Но никогда и ни при каких условиях она не вела себя как обреченная. Меж тем как все последнее время поступала так, будто ей остались считаные дни.

По спине Стрегона вдруг пробежали мурашки. А если это действительно так? Что, если в Золотом лесу ее ждет совсем не радужный прием? Ведь не зря же она так упорно избегала появляться здесь долгие годы? Но почему? Из-за владык? Чертогов? Того портала, наконец, к которому ей нельзя приближаться? Так, может, рядом с ним она окончательно ослабнет? Или, быть может, он способен ее поранить?

Стрегон беспокойно повел плечами. Да нет, иначе Тиль не позволил бы ей туда идти. Но тогда в чем дело? В перстне? В Таррэне? В Лабиринте?! Может, Проклятый лес держал ее слишком сильно? И кто такая Траш? А Карраш? Помнится, Белка вспоминала мимикра, который вместе с подругой оказался заперт в камне, а его разум оказался заключен в… Матерь божья!

Стрегон почувствовал, как что-то захолодело в груди. Неужели Белка носит в себе два совершенно чужих сознания? Тиль ведь говорил о каком-то обряде и наверняка знал, что без магии хозяина Белке стало сложно удерживать зверей в повиновении! А если это время уже подходит к концу? Что, если она уже качается на грани и держится от людей подальше лишь потому, что боится сорваться?

Он тихо застонал про себя: так вот чего она потребовала от оборотня! Вот почему Тирриниэль вернулся от нее сам не свой! Бел поняла, что уже не справляется с кошками, и наверняка хотела просить его об услуге! Но если волк без раздумий согласился с ее требованием, то владыка эльфов вряд ли пришел в восторг от мысли, что ему придется убить собственную невестку!

Полуэльф со злостью уставился на охотника: Шир шел быстро, ровно, уверенным шагом опытного следопыта. Его, казалось, не терзали сомнения. Он жил, подчиняясь законам стаи, и умрет, судя по всему, тоже по ним. Причем скоро, потому что Белка вряд ли сдастся без боя, а хмера внутри нее – тем более. И с этой точки зрения Стрегон был даже рад, что Ширу придется умереть от ее клыков первым: вожаку не пристало прятаться за спинами остальных.

Стрегон мысленно пообещал себе, что больше не останется в стороне. Как бы ни была против Белка. Что бы ни требовал от него кодекс. Пусть уж лучше ему от Гончей прилетит оплеуха, чем он останется молчаливым наблюдателем и будет смотреть, как ее рвут на части. Должен быть иной выход. Даже если Таррэн не вернется, все равно должно быть что-то, что может ей помочь. Какое-то новое чувство, привязанность, мечта и… Торриэль. Конечно же маленький Торриэль, которого она не может оставить одного! Или еще кто-нибудь. Кто-то, кто смог бы когда-нибудь заменить ушедшего в небытие хозяина.

Стрегон аж споткнулся от последней мысли и едва не толкнул идущего впереди Лакра. Поспешно выровнялся, ощущая несвойственное себе смятение, торопливо растер виски, отгоняя невесть откуда взявшееся видение ярко горящих голубых глаз и смутные отголоски мягкого голоса, буквально умоляющего его: «Живи!» Потом нахмурился, смутно припоминая какую-то мелодию – незнакомую, тягучую, увлекающую куда-то далеко-далеко… Тогда ему было больно, тогда его терзало предчувствие скорой гибели, но потом стало уютно и хорошо, просто потому, что кто-то позвал его обратно, милосердно подал руку и зачем-то забрал всю его боль на себя…

Стрегон тихо охнул, внезапно вспомнив многое из своего недавнего прошлого, и вдруг замер, так же внезапно поняв, на какой риск пошла Белка, чтобы вытянуть его с того света. После чего наконец сообразил, почему с того дня больше не может отделаться от мыслей о ней, и в каком-то странном озарении признал, что теперь никогда не сумеет этого забыть.

Нет, это не была любовь в том смысле, в каком ее понимают люди. Он прекрасно сознавал, что во всем виновата лишь магия, но знал и то, что вряд ли когда-нибудь сумеет избавиться от ее влияния. Да, он может уйти из Новых земель после выполнения заказа. Может остаться тем, кем был, и продолжить выполнять свою утомительную работу. Может сделать вид, что все в порядке. Промолчать о том, что наказ Белки забыть о ней уже нарушен. Пусть не до конца, пусть он не помнил всех подробностей, но самое главное он уже знал. А о деталях просто догадался.

Долг жизни священен… Не об этом ли пытался сказать ему недавно Шир? Долг жизни – самый важный для человека долг, перед которым блекнут прежние связи, узы, друзья, побратимы и даже собственная честь и который по-настоящему будет отдан лишь тогда, когда доведется ответить тем же. Но как быть, если Стрегон все равно узнал и вспомнил? Что делать, если он понимал, что Белка не хотела для него этой ноши? Своим поступком она отдавала тот самый долг именно ему, а потом благородно отпустила, позволив с чистой совестью вернуться в братство…

Как теперь смотреть ей в глаза? И не звучал ли в голосе Шира тогда, когда он спрашивал, не желает ли Стрегон присоединиться, именно этот вопрос? Дескать, что будешь делать дальше, наследник Гончих? Куда пойдешь? И что скажешь Белке, если она вдруг все-таки об этом спросит? Что ответишь, если где-то глубоко внутри уже понял, что в своем мире ты достиг всего, чего мог? Что как воин уперся в потолок, хотя смутно чувствуешь, что можно забраться еще выше? Туда, где живут эльфы, охотники и… перевертыши?

– Эй, брат, ты чего? – удивленно обернулся Лакр, когда понял, что вожак надолго застыл, невидяще глядя перед собой. – Стрегон, с тобой все в порядке?

Полуэльф оторопело моргнул.

– Что?

– Все в порядке, спрашиваю? – повторил Лакр, изумляясь все больше.

– Н-нет.

– Прости, я что-то не понял…

– Нет, – твердо повторил Стрегон. – Не все в порядке. Шир, постой: я должен поговорить с Белкой.

Вот теперь к нему обернулись все. Охотник даже развернулся всем корпусом, искренне полагая, что ослышался. Тирриниэль вежливо приподнял брови. Ланниэль выразительно скривился, считая, что общаться с Гончей в ее нынешнем состоянии – верх неразумности, а Картис просто многозначительно хмыкнул. Братья непонимающе переглянулись, будучи не в силах понять, что за муха вдруг укусила их невозмутимого вожака. Тогда как эльфы Эналле настороженно переглянулись.

– Зачем? – наконец спросил Шир, пристально разглядывая полуэльфа. Тот так же внимательно уставился в ответ, беззастенчиво воспользовавшись своими способностями. Охотник удивленно моргнул, ощутив заметное давление на разум, но все равно повторил: – Так зачем она тебе понадобилась?

– Я должен кое-что узнать.

– Не сейчас.

– Нет. Именно сейчас, – с нажимом сказал Стрегон, чувствуя, что чужая аура начинает поддаваться. – Где она?

Шир нахмурился, не совсем понимая, что происходит и почему ему так хочется, прямо-таки позарез необходимо ответить, в то время как затуманившееся сознание упорно твердит, что это неправильно. Он даже виски потер, стараясь избавиться от наваждения, но не помогло. И вот тогда он с непонятной досадой сообразил, что неистово горящие глаза полуэльфа, в которых проступили подозрительно знакомые красноватые огоньки, имеют к его колебаниям самое непосредственное отношение.

– Где она? – сухо повторил Стрегон, чувствуя, что татуировка на предплечье уже пылает огнем. – Как ее найти?

Шир вздрогнул, но ответить не успел: откуда-то из пустоты вынырнула вездесущая Белка и, моментально разобравшись в обстановке, недовольно поджала губы.

– Ну, вот. Стоило вас оставить одних, как вы уже сцепились, будто кобели за кость. Стрегон, прекрати. У тебя слишком сильные руны для смертного: кажется, Брегарис перестарался с узором… Шир, не смотри ему в глаза! Или не чуешь, где опасность? А еще к себе звал… Ну и что бы ты с ним делал? Два вожака в одной стае не уживутся, а он, как ни крути, вполне достойный соперник!

Стрегон от неожиданности вздрогнул и потерял сосредоточенность. Освободившийся от его влияния охотник с облегчением выдохнул, одновременно подарив полуэльфу весьма многообещающий взгляд. А Белка насмешливо хмыкнула.

– Петухи бойцовые… Один в силу наконец вошел и тут же принялся ее испытывать, второй повелся, будто в первый раз… И что мне с вами делать, а? Выпороть, что ли, чтобы дурью не маялись?

Шир неловко кашлянул.

– Дык я… Кто ж знал, что у него получится?

– Я предупреждала, – напомнила Белка. – И говорила, что он справится. А с учетом того, что Проклятый лес неплохо усиливает его способности, я бы никому не советовала испытывать влияние его взгляда. Через пару лет вообще, может, придется его изолировать, а то вдруг да возгордится?

Стрегон, пропустив шпильку мимо ушей, качнулся навстречу.

– Бел…

– Потом, – тут же отреагировала она. – С делами разберемся, тогда и поговорим.

– Но я только…

– И насчет Сар’ры – тоже.

– А…

– Обо всем поговорим, – вдруг мягко улыбнулась Белка. – Обещаю. Но не сейчас – для этого не время и не место.

– Если с тобой что-нибудь случится, на мои вопросы будет некому отвечать, – тщательно подбирая слова, озвучил свое беспокойство Стрегон, однако она только усмехнулась.

– Если, как ты говоришь, это «что-нибудь» все-таки случится, хотя, надеюсь, обойдемся без крайностей, то я в любом случае успею закончить то, что намеревалась. В том числе и с тобой. У тебя ведь куча вопросов? А сомнений еще больше? Я так полагаю, еще и припомнил кое-что… Не отвечай, по глазам вижу. Так что объясняться все равно придется. Но делать это в лесу, да еще на ночь глядя – глупо. Так что потерпи до золотых, а там мы все решим.

Стрегон на мгновение задумался. Но она уже доказала, что свое слово держит, когда хочет, конечно. Да и татуировка молчала. Значит, или Белка действительно ответит на его вопросы, или же сейчас очень искусно лжет.

– Хорошо, – наконец отступил он. – Тогда ответь всего на один вопрос. Скажи, что случилось с тем эльфом, которому вы рискнули дать кровь оборотня? Он мертв?

Белка удивленно кашлянула.

– С чего бы ему помирать?

– Тогда что произошло? Почему вы отказались?

– Это уже не один, а целых три вопроса, – со смешком отозвалась Гончая. – Но если тебе интересно, то пожалуйста: да, мы действительно однажды испробовали этот состав на перворожденном. На светлом, если точнее. Разумеется, на добровольце, которым он стал вскоре после того, как рискнул разозлить владыку Элиара… Ну, не в этом суть. Так вот, когда ушастый ее принял, мы ждали самого плохого, даже приготовились к пышным похоронам, но ничего страшного не случилось – перевертышем он так и не стал. Зато почему-то проявился весьма забавный побочный эффект – тот бедолага чуть в обморок не упал, когда поутру посмотрел в зеркало.

– Что, все так плохо?

– Согласись, когда вдруг обнаруживаешь, что цвет волос сменился с золотистого на пепельно-серый, это трагедия! Особенно для избалованного красавчика, привыкшего считать себя пупом земли. Представляешь, как он перепугался, когда в довесок к этому вдруг обнаружил у себя во рту два лишних клыка?

– И это все? – не поверил Стрегон.

– А что тебе еще надо? – искренне удивилась Белка. – Раз нужного эффекта не получилось, то зачем испытывать снова? Тем более стать таким, как тот ушастый, больше никто почему-то не захотел. Это все, о чем ты хотел узнать?

– Пока да, Бел. Спасибо.

Она усмехнулась и, ободряюще хлопнув Шира по плечу, отступила обратно в лес.

– Утром зайду, проверю, как у вас дела. А к полудню уже до эльфов доберетесь. Только, чур, обо мне ни слова! Я сама вас разыщу.

Шир без всякого удивления кивнул, отлично зная, как она не любит чужого внимания. Затем проводил ее силуэт задумчивым взглядом и без лишних слов дал отмашку двигаться дальше.

Лакр, немного поотстав, удивленно уставился на Стрегона.

– Ты про эльфа-то зачем спросил?

– Не знаю, – рассеянно отозвался тот, нервно покусывая губы. – Пока еще не знаю, но что-нибудь обязательно придумаю.