Глава 25

Я стоял у спортзала и смотрел на пустой коридор. Объявление я дал. Слова подобрал прямые и безо всяких выкрутасов. Потому сейчас я держал в голове самый скромный расклад. Из «новичков» сюда придёт один любопытный. Ну, на край — двое, и то по приколу, за компанию. Остальные похихикают в чате и обсудят, что психолог окончательно поехал крышей.

Но поживём — увидим.

Первым показался синий. Имени или фамилии я сходу не вспомнил, зато лицо пацана запомнил хорошо. Пацан был высокий, сутулый и худющий, как швабра. Он бойко вышел из-за поворота, увидел меня и тут же сбавил шаг, будто боялся по шее получить. Вообще пацаны из синих были более послушные, что ли, не чета моим красным дьяволам. Меня прежде мелькнула мысль, что распределение пацанов по группам было явно не особо справедливым по отношению к прежнему Михалычу. Не, ну а как — свалили на Ромашку самых безбашенных и воспитывай.

Впрочем, на хороших и плохих я пацанов не разделял. По росту максимум, чтобы встали в ряд во время тренировки.

Долговязый остановился в паре шагов и кашлянул.

— Роман Михайлович…

— Я.

— Это… сюда?

— Смотря зачем пришёл.

Парень неуверенно сглотнул и посмотрел на телефон, где на его экране был открыт общий чат.

— Ну… по объявлению.

Он помялся, переступил с ноги на ногу, чуть было не сунул телефон в карман, потом передумал и оставил в руке.

— Как тебя звать? — спросил я, чтобы он хоть немного расслабился.

— Ренат.

— Фамилия не Дасаев, случаем?

Пацан, конечно, мой юмор не оценил, ну и ладно.

— Не… я Ильяхов, — представился он.

— Группа, как понимаю, синяя. Вставай сюда, Ренат, — я кивнул по левую руку от себя, ближе к стенке.

Ренат нервно улыбнулся и встал у стены. Через несколько секунд из-за того же поворота появились ещё двое пацанов. Они шли вместе, но делали вид, что каждый сам по себе. Один сразу полез в телефон, второй на кой-то чёрт начал разглядывать потолок. Увидев Рената, они заметно выдохнули.

— О, ты тоже? — сказал один.

— Да я просто посмотреть, — буркнул Ренат.

— Роман Михалыч, а можно мы тоже посмотрим?

— Нужно, — подтвердил я.

Они переглянулись и встали рядом с Ренатом. Я уже хотел уточнить фамилии этих балбесов, но коридор снова ожил. Появились ещё пятеро. Потом ещё трое. И ещё. Целых восемь человек. Все переглядывались, естественно, держали телефоны, без которых и шага не могли ступить. И каждый первый старался не вылезать в первые ряды. Но ноги вели пацанов именно ко мне.

Я постоял, прикинул молодёжь по головам и мысленно хмыкнул.

— Это всё ко мне, люди добрые? — спросил я. — По объявлению пришли?

Несколько человек кивнули. Один поднял руку, как на уроке. Какие они у Феди натренированные. Хотя я прекрасно помнил сегодняшнюю пробудку, когда пацаны из синих не постеснялись Федю и нахрен послать.

— Да, — ответил он.

— Что да?

— Ну то, что мы по объявлению пришли, — ответил пацан.

Ну он и даёт.

Что-то мне подсказывало, что ко мне опять пришли самые тихони. Из тех, кому объясняли, что они тревожные, уязвимые, сложные и чувствительные персоны, требующие бережного подхода. Всё это, может, и было правдой, только правда эта давно превратилась для этих пацанов в ошейник с мягкой подкладкой. Они пришли сюда с тревогой, но пришли же. Значит, внутри у них уже накопился свой маленький «склад пороха». Федя на своих ковриках, видимо, слышал дыхание, а вот скрежет зубов пропустил.

Подошли и мои новоявленные ученики из синих во главе с Игорьком, хотя их я после тренировки, признаться, видеть не рассчитывал. Ну, молодцы, не передумали, значит, что тут ещё скажешь.

На этом шествие синих завершилось.

Но за синими показались мои парни — красные. Сначала те, кого я увидеть точно не рассчитывал. Первым вышел Глеб. С ним пришли пацаны из его бригады, которых он сам в неё выбрал. Один из его ребят лениво улыбался, другой сразу включил камеру и начал всё происходящее снимать, третий просто жевал жвачку и делал вид, что его одолевает вселенская скука. Ну и, естественно, эти товарищи всем своим видом изображали, что «мимо проходили».

— Доброе утро ещё раз, туристы, — сказал я. — Заблудились?

Глеб чуть приподнял бровь.

— Посмотреть чисто пришли на рабочий процесс.

Он кивнул в сторону синих, выстроившихся вдоль стенки.

— Процесс пока стоит у стены и пытается понять, зачем сам сюда припёрся. Можете чисто присоединяться, — я кивнул на свободные места в ряду.

Синие прыснули от смеха, шутка явно зашла. Красные из свиты Глеба усмехнулись уже осторожнее. Глеб с серьёзным лицом даже не улыбнулся.

— Не, Михалыч, не обессудь, мы чисто так-то глянуть, — он обернулся к своим, и те мигом перестали хихикать.

Я уже думал, что его товарищ останется в стороне, но не угадал. Леон явился через минуту, и, конечно, со своей свитой — ну а куда же без неё? Леон, в этом очень смахивающий на своего отца, явился как артист, которому забыли расстелить дорожку. Шёл медленно, с ухмылкой, руки в карманах. Леон оглядел синих так, словно перед ним выставили лоты с уценённым товаром, улыбнулся ещё шире и посмотрел на меня.

— Ого, — хмыкнул он. — Аншлаг.

— Опаздываем, молодые люди, — ответил я.

Леон покосился на Глеба и его пацанов. Видимо, сразу сообразил, что оппонент не в теме, тотчас покачал головой.

— Мы просто глянуть, Михалыч.

— Сегодня прямо фестиваль наблюдателей какой-то… ладно, наблюдатели — стоите там, где стоите, и никому не мешаете.

Последними пришли мои кулёмы из княжеской дружины. Парни оглядывались затравленно, явно чувствуя себя не в своей тарелке, но всё-таки пришли.

— Роман М-м-михалыч, можно?

— Нужно, присоединяйтесь, пацаны, — подбодрил я своих.

Глеб, видя, как затравленно оглядываются пацаны, улыбнулся шире.

— Лошки галимые… — едва слышно прокомментировал он.

— Чего ты сказал? — я перевёл на него взгляд.

Ещё недавно, причём совсем недавно, Глеб прежнему Ромке за такое дело поджопник бы отвесил. А теперь только для вида закашлялся.

— Да ничё, в горле просто запершило.

Я уже собирался брать слово, чтобы объяснить пацанам, что к чему. Но в этот момент из-за угла коридора появился уже знакомый мне Андрюша, с чьим отцом мы так мило побеседовали в кабинете директора. Судя по тому, что он пришёл, отец тоже успел провести с ним воспитательную беседу. Он зыркнул на меня исподлобья и, не говоря ничего, сразу встал к стене. На самом деле паршиво, что у таких людей, как Николай Иванович, нет времени на своих отпрысков. Можно хоть роту психологов выделить на их воспитание, да толку от такого не будет. Ничто не заменит пацанам отца. А вот проблема таких молодых как раз и заключалась в том, что ни отца, ни матери в их жизнях практически не было. Оттого и получалось, как в весёлой песенке: «что выросло, то выросло». Отцы вечно заняты тем, чтобы бабки зарабатывать, а матери вечно заняты тем, что бабки тратят. Круговорот вещей в природе, среди которого не находилось места вот этим пацанам.

Кстати, ко мне в голову в этот момент пришёл один любопытный вывод. В моё время, в девяностых, многие неблагополучные дети были нахрен никому не нужны, потому что родители не знали, как прокормить лишние рты. А сейчас, несколько десятилетий спустя, когда еды было столько, что ешь не хочу, дети были по-прежнему не нужны нахрен. Вот тебе и дилемма, ну да ладно.

Я хлопнул ладонями один раз, чтобы коридор собрался и переключил внимание на меня.

— Так, соколики. Вы хоть знаете, куда пришли? У меня тут клуб самообороны. Здесь по морде получить можно, кто не в курсе. Думаете, вон те товарищи, — кинул я на Глеба и Леона с их командами, — просто так в сторонке стоят? Знают уже, чем мы тут занимаемся, да, пацаны?

Леон сразу изменился в лице, быстро сообразив, что я имею в виду, искривился. Глебу для того, чтобы врубиться, понадобилось чуть больше времени на осознание, но и до него тоже всё-таки дошло. А потом дошло и до их пацанов.

Синий Ренат, а по-другому и не скажешь же, тот самый первопроходец, пожал плечами.

— Ну, всяко лучше, чем медитация, Роман Михайлович.

— Ваще…

— По-любому…

Синие ожили, загалдели, как чайки на набережной. Из заднего ряда паренёк протянул мне телефон.

— Вот, глядите, Михалыч, Федя уже пишет, где мы все. В чате кипиш.

Я взял телефон и глянул на экран. У Феди с синими, разумеется, был свой чат, где куратор и правда строчил смски, полные внутреннего негодования. Почему внутреннего? Потому что сам текст в чате Федя писал сухо и старательно-обиженно. «Прошу всех участников синей группы вернуться к плановому занятию». Ниже: «Нарушение групповой устойчивости недопустимо». Ещё ниже: «Мы сегодня работаем с внутренним сопротивлением».

Выглядело вполне по-деловому, но если выпрямлять через синтезатор речи на русский-понятный, всё было куда проще: «где вы есть, засранцы, и какого хрена вы пропускаете занятие⁈».

Что тут скажешь, внутреннее сопротивление уже стояло у стенки спортзала и чесало затылки.

Я вернул пацану телефон.

— Хорошо. Ну, раз пришли — слушаем внимательно. Только прежде, — я перевёл взгляд сначала на Глеба, а затем и Леона. — Давайте дадим нашим наблюдателям пару секунд определиться.

— С чем, Роман Михалыч? — уточнил Глеб.

— С тем, Глебушка, вы с нами или вы против нас? Я просто не люблю, когда что-то делается наполовину.

— На полшишечки, — тотчас прокомментировал кто-то из-за моей спины и аж хрюкнул от удовольствия.

— Оно самое, — подтвердил я, улыбнувшись уголком рта. — Чтобы вам ни говорили ваши предыдущие воспитатели, но мир в основном состоит из чёрных и белых цветов. Так что — либо к стенке, мои хорошие, либо идите дальше, куда шли.

Я по глазам пацанов видел, что уйти они были бы и не прочь. Вот только заставил их остаться тот эффект, который был произведён после рассылки в чат их папашам. И, помня об этом, пацаны всё-таки решили остаться. Ну или сделали вид. Впрочем, неважно, потому что сначала Леон, а затем и Глеб вместе со своими подельниками таки встали у стены вместе с красными.

Вот теперь можно было начинать.

Синие у стенки мгновенно притихли. Даже красные перестали изображать скуку так активно. Я прошёлся вдоль ряда медленно, сцепив руки за спиной и одновременно на ходу отмечая, как пацаны держат строй. Мелочь, казалось бы, но говорит о многом при первом же взгляде. У синих, по крайней мере у тех пацанов, что пришли, было много зажатости. В отличие от красных — у этих, напротив, было много лишней наглости. В обоих случаях работа предстояла богатая.

— Сразу договоримся, — сказал я. — Занятия у нас называются «пашем до потери пульса». Секция для тех, кто готов впахивать и уважать других. Кто пришёл показать, какой он хищник, может сразу идти обратно в зоопарк. Там кормят по расписанию и табличка красивая.

Синие отреагировали живо. Ренат засмеялся слишком громко, сам испугался и тут же втянул голову. Леон и Глеб, уже по классике, переглянулись, видимо, не до конца определившись, кто из них лев, а кто тигр.

— Роман Михалыч, — Глеб попытался вставить свои пять копеек.

По его румянцу, вспыхнувшему на щеках, я сразу понял, что он хочет сказать что-то гадкое.

— Глебушка, ты, если хочешь сказать, то сразу говори без этих вот вступлений с именем-отчеством. Я тебя слушаю.

— А чё за самооборона такая? — вопрос прозвучал вполне себе мирный, но я всё равно чувствовал в нём подвох, хотя пока не понимал, в чём именно он заключается.

Но раз молодёжь интересуется и не знает или делает вид, что не знает, поясню:

— Самооборона, Глеб, это когда ты в тёмную подворотню с рогатым скотом зашёл и живым оттуда обратно вышел. Не наоборот. Ну или вышел с тем же, с чем и зашёл, — я кивнул на его толстую цепочку, которую Глеб нахально носил поверх футболки, и на телефон, на чехле которого камушки блестели такие, чтобы были побольше, чем на кольцах, с которыми предложения делают.

Часть коллектива снова захихикала. А из компании Леона лениво донеслось:

— У моего бати так-то охрана есть. Мне это нахрена?

Я медленно повернул голову на звук и посмотрел на говорившего. Гундус… тоже тот ещё экземпляр. В моё время парни из горных республик сплошь и рядом были со спортивным прошлым. Найти среди них тех, кто не потел в зале, — было ещё той задачкой со звёздочкой. А тут — пожалуйста, целый Гундус, для которого самой тяжёлой задачей в его жизни было по лестнице подняться на второй этаж. Да и это только в том случае, если не работал лифт.

— Отлично, — сказал я. — Когда охрана опоздает на двадцать секунд, ты эти двадцать секунд чем закрывать будешь? Фамилией отца?

Синие снова прыснули. У красных улыбки тоже были, но беззвучные и куда тоньше.

Гундус начал хорохориться, но не нашёл, что ответить, и что-то забурчал себе под нос.

Другой красный, уже из глебовских, усмехнулся:

— Те, кто думает мышцами, далеко по жизни не доходят.

Я не спорил — суждение было вполне себе очевидным.

— Верно говоришь. Поэтому начнём с головы. А тело подтянем, чтобы голова не болталась, как шарик на верёвочке. Ну, когда придётся общаться с теми, кто мышцами далеко по жизни не уходит.

Теперь засмеялись громче. Леон тоже улыбнулся, даже без прежней снисходительной ленцы. Глеб промолчал, зато один из его ребят наконец убрал телефон, от экрана которого не отрывался с тех пор, как пришёл. Отлично, значит, парень начал слушать.

Я остановился перед всей толпой.

— Правила простые. Старший отвечает за младшего. Сильный закрывает слабого, пока тот учится. Кто смеётся над тем, кто учится, сам становится учебным пособием. Телефоны во время тренировки отдыхают. На площадке работаете вы. Ваши родители, охрана, подписчики и семейные легенды ждут за дверью.

— А если Федя запретит? — робко спросил Ренат.

— Федя может запретить вам дышать животом неправильно. Но если вы сейчас пришли только подразнить Федю, можете разворачиваться.

Синие переглянулись. Ренат, который уже успел избавиться от своей первоначальной стеснительности, вытащил телефон и поднял перед собой.

— Роман Михайлович, а давайте, может, чат сделаем? Там список, расписание, кто придёт, кто не придёт…

К чатам, которых было столько, что я до сих пор не освоился, я относился по-прежнему скептически. И, размышляя на тему, как это всё организовать, думал уже завести журнал. Самый обычный, с нормальными записями от руки, а не вот это вот всё. Но был в чатах и один несомненный плюс — там до каждого участника было рукой подать. Не надо никого искать по всему корпусу с выпученными глазами. Написал сообщение, и вуаля, потом никто из пацанов не отмажется, что сообщения не видел.

— Не вопрос, давайте что-нибудь сообразим — создавай, Ренат, будешь ответственным.

Ренат отрывисто кивнул, прикусил язык и начал тыкать пальцами в экран. Решил создать чат не отходя от кассы.

— А называть как? — уточнил пацан.

— Решайте, только помните, что как лодку назовёте, так она и поплывёт, — ответил я, пожимая плечами.

На самом деле мне было интересно посмотреть, какие варианты в названии предложат пацаны. Варианты полетели сразу.

— «Клуб боли»!

— Тупо…

— «Михалыч файт тим».

По итогу пришлось устраивать целое голосование. Конечно, пацанам хотелось выбрать что-нибудь необычное, ну или необычное для меня. Звучали такие варианты, как Top Dog или Hardcore, для меня бывшие лишь набором слов, причём переводящихся при моём скудном английском примерно так же, как никак. Но для пацанов, определённо, что-то значащих. Ну-у… если апеллировать к опыту тех коротких видео, которых я накануне насмотрелся достаточно, возможно, что «собака наверху» была ещё не самым бредовым названием из возможных. Там вон курица льва била… я аж вздрогнул, вспомнив.

Остановились всё же на более прозаичном.

— «Самооборона Михалыч», — озвучил Ренат победителя спонтанного голосования. — Чат готов!

Через несколько секунд мой телефон завибрировал. Я посмотрел на экран: «Вас добавили в группу „Самооборона Михалыч“». Ниже тут же посыпались сообщения.

«Я в деле».

«Запишите».

«Федя сейчас взорвётся».

«Форма нужна?»

Тоже интересное явление — мы стоим все вместе, посреди коридора, а вопросы мне задают в чате вместо того, чтобы спросить вслух.

Я поднял телефон повыше.

— Стоп, машина. Пишем по форме: фамилия, имя, группа, возраст, травмы, ограничения по здоровью, — я навскидку вспомнил основное.

— А нафига по здоровью?

— Потому что потом на тренировках я отмазки по типу того, что у кого-то плоскостопие или одна нога другой короче, слушать не буду.

— А-а…

Начали писать. Удивительное дело: стоило дать форму, и хаос сразу получил берега. На экране посыпались фамилии, группы, возраст, какие-то травмы. «Колено после футбола». «Аллергия на пыль». Один честно написал: «Чипсы ел». Через секунду другой добавил: «Я тоже, но это были не мои». Я хмыкнул.

Шутники, блин.

— Завтра утром, — объявил я, — приходим в зал. И посмотрим, кто из вас Джеки Чан, а кто мимо проходил.

— Роман Михайлович, а можно с вами утром на пробежку к роднику? — спросил Ренат. Видно было, что вопрос он держал с самого начала и наконец решился задать. Я охренел от остальных пацанов и заметил заинтересованность на лицах многих. Ну, если не считать части красных из команд Глеба и Леона, которые закатывали глаза. Для них-то это теперь стало обязаловкой.

Ага. Родник пацанов зацепил. Красные уже знали, что это за прогулка к светлому будущему с холодной водой и мокрыми трусами. Синие пока думали, что там романтика, природа и бодрость. Ничего, узнают и ощутят, что у природы свои методы воспитания.

— У Феди отпроситесь, если он вас к тому времени не просветлит окончательно, — сказал я. — Получите добро — полный вперёд.

Синие загудели.

— Да какая там медитация…

— Там опять коврики.

— И глаза закрывать.

— И слушать, как у тебя внутри облако.

— У меня внутри только голод, блин, жрать хочется перед завтраком, — сказал круглолицый. — А он своим познанием внутреннего мира грузит — достал!

— Голод — честная штука, — сказал я. — Но Федю громить не надо, пожалейте куратора.

— Ну ладно…

— Всё. На завтрак все как штыки через полчаса. Синие — вас касается особенно. Не надо Фёдора расстраивать сильнее, чем он уже расстроился. Красные, вы тоже не задерживайтесь. А то охрана ваших отцов начнёт вас искать.

Я вроде не сказал ничего особенного, но после моих слов пацаны начали растерянно переглядываться. Не знаю, какая часть сказанного удивила пацанов и поставила в тупик. Однако многие разблокировали свои мобильники и начали там что-то строчить. Что именно, стало понятно, когда в моём кармане завибрировал мобильник. Я даже бровью не повёл и уж тем более не собирался открывать чат.

— Молодёжь, если вопросы есть, то задаём их, глядя в глаза, — обозначил я. — Читать ваши сообщения я не буду.

Помялись.

Ещё попереглядывались под смешки красных Леона и Глеба.

Но в итоге Ренат вскинул руку.

— Рожай, — кивнул я.

— А почему именно через полчаса? — удивлённо спросил пацан.

Я сперва не понял вопрос, но после того, как последовало уточнение, разобрался. Оказалось, что приёмы пищи в лагере плавают, как незакреплённый буй. Утренняя кормёжка начиналась в восемь утра и продолжалась до одиннадцати.

В той жизни, к которой я привык, завтраки, обеды и ужины всегда проходили строго по расписанию, в назначенное время. А здесь… юные барчуки ходили есть тогда, когда им заблагорассудится.

Непорядок. Не знаю, как к подобной инициативе относился Федя, но мне такой подход не нравился от слова совсем.

Самое забавное, что я даже не знал, что пацанам на это ответить.

— Ренат, а почему каждое утро восходит солнце? — спросил я у пацана.

— Потому что существует закон вселенной… — он пожал плечами.

— Вот, — согласился я. — Завтрак, обед и ужин по расписанию — ровно из той же оперы. Поэтому повторяю, через полчаса все приходят в столовую, как штыки.

Спорить никто не стал.

Кроме Леона — он с надменной харей хлопнул в ладоши два раза.

— Красиво, Михалыч. Только за Федю не беспокойтесь, из нормальных пацанов из синих сюда не пришёл никто. Без обид, но и мне среди лохпедов не кайф. Слышь, из чата меня удали, — он перевёл взгляд на Рената. — И моих пацанов тоже!

Он горделиво задрал подбородок, развернулся и пошёл прочь.

— Пойдёмте, пацаны, нехрен нам тут делать.

Я внутренне даже до трёх сосчитать не успел, как под копирку ровно то же самое сделал Глеб.

— Пацаны, пойдёмте. Мы в этом детском саде тоже не участвуем.

Синие, из числа тех, чьё самолюбие было задето, и из числа тех, кто посмелее, было открыли рот, чтобы это прокомментировать. Но я опередил, вскинув руку.

— Не надо, мужики. Пусть идут.

— Сами они такие, — последовал комментарий одного из моих красных.

Рыжий.

Пока шёпотом. Но последовал-таки.

Я обернулся на пацана.

Впервые на моей памяти он выговорил слова чисто, не заикаясь. Рыжий чуть насупился, сжимая кулаки, и зло смотрел на уходящих одногруппников.

— Роман Михалыч, а можно как-нибудь сделать так, чтобы они закрыли рты⁈ — последовали новые комментарии.

— Нужно, — ответил я. — И именно этим мы с вами займёмся.