Глава 36

Прокравшись по подоконнику и уменьшаясь с каждым шажком, пока не стала размером с кулачок, я протиснулась внутрь. Это оказалась чья-то спальня, скорее всего кого-то из птенцов. Хорошо быть умной мышкой, умеющей открывать двери. Вот только куда потом? Влево или вправо?

Во всем замке тишина… лишь светильники в коридоре отбрасывают на стены вытянутые серые тени. Я вся обратилась в слух, у меня даже уши увеличились от напряжения. Но сколько я ни кружила по коридорам замка – везде было пусто. Так что, вероятнее всего, общение проходит в подземелье. Конечно, туда можно попасть через тайный лаз, но и в замке тоже должен быть проход. Некроманты же как-то выскочили?

О наличии подземного хода Берту и Доришу рассказал мой прапредок, перед тем как отправиться резвиться с птенцами Тавифа. И ведь никого тогда не убил, кстати! Просто развлекался, отвлекая внимание, чтобы мы успели убежать. И потом примчался на помощь, едва на нас с Руби налетел некромантский рой. Снова не убив, а только опалив всех, пусть и очень сильно. Похоже, он просто выманивает Тавифа, а тот упорно от него прячется.

Мои мысли прервал протяжный волчий вой где-то внизу, под полом, причем буквально у меня под ногами, благо я со второго этажа уже спустилась на первый. Сначала я заметалась в панике, потом вспомнила, что волки воют, не только оплакивая, но и призывая своих. И звать Руби может только меня!

Приглядевшись внимательнее, я наконец-то обнаружила проклятую дверь. Тавиф ловко замаскировал ее под картину! Заметив по подсвечнику с двух сторон, я одобрительно хмыкнула и, сменив облик, повернула их к картине. Ничего не произошло. Тогда, едва не подпрыгивая от нетерпения и отчаянно волнуясь за своего щенка, я развернула подсвечники от картины… И в тишине услышала четкий характерный щелчок. Замо́к открылся.

Вот только густая вязкая тишина вокруг пугала. Мой волк почему-то замолчал! И раз мы теперь даже не связаны, я могу лишь гадать, жив он или нет.

Спрашивается, зачем я его освобождала? Все равно ведь таскается за мной как привязанный!

Не став менять облик на мышиный, я так и сбежала по лестнице на вампирской скорости… и замерла в полушаге от главного некроманта, едва начавшего восстанавливаться после внушительной огненной трепки. Страшно представить, как ему досталось. А ведь Тавиф был высшим…

Рубен, довольный и гордый собой, высунулся из тайного хода, едва услышав мой голос. На самом деле ничего особо связного, кроме упоминаний адского пламени и звуковых комбинаций, издаваемых клиентами борделей, я не произносила. Но волчонку и этого хватило. Или он вообще меня по запаху учуял, кто его знает?

Очень сложно было не наорать на балбеса, бездумно залезшего в вампирское логово, а похвалить. Потому что хороший песик, вовремя вспомнивший про тайник, нашедший Тавифа и позвавший меня.

В конце концов я решила просто многозначительно улыбнуться. Убивать жалко, а поощрять подобный риск опасно. И ведь, главное, словно не понимает, насколько ему повезло!

Ладно, теперь надо привести в порядок высшего, чтобы выяснить у него, что же произошло. Пока что долго говорить очередная жертва моего прародственника не могла. Но хоть не спятил от боли, и то счастье.

Вообще, как выяснилось, некроманты довольно крепкие на голову, возможно, из-за первого сурового испытания, которое проходят далеко не все. Даже птенцы, провалявшись столько времени обожженными головешками, остались в здравом уме. Условно. Потому что идея поменять приличного ответственного создателя на меня явно отдавала безумством.

Переть Тавифа наверх пришлось мне одной. Вкусный оборотень сообразил, что ему не стоит приближаться к голодному вампиру, и помогал издали, подбадривая, ехидничая и распахивая перед нами двери.

Высший хрипел, шипел, издавал гавкающе-каркающие звуки, в которых с трудом угадывалось сходство с обычными словами. К счастью, быстро осознав, что разговаривать со мной бесполезно и я не понимаю большую часть его реплик, Тавиф успокоился. Даже сопротивляться перестал, правда, не сразу, а после того, как я сорвалась и гаркнула, что он ведет себя хуже, чем его птенцы. Некромант сразу уловил самое важное: его птенцы живы и я знаю, где они. А еще, хрипя и кашляя, медленно и не слишком членораздельно этот обожженный гниющий кусок плоти попытался выяснить, где мой прародственник.

Именно так я узнала, что моего предка зовут Густав. Правда, вначале я думала, что Тавиф переживает о птенце, который оставался с ним, постоянно спрашивая: «Где Густав?» Но потом, когда некромант сумел прокашлять: «Густав еще вернется!», я сообразила, о ком на самом деле беспокоятся.

– Он бы тебя все равно нашел, даже в подземелье, – успокоила я некроманта.

– Не нашел бы! Магическая защита, отвод глаз, – не очень разборчиво прохрипел Тавиф, пока я укладывала его на кровать в первой подвернувшейся комнате.

– А, то есть это не я спятила, а магия от картины глаза отводила, – усмехнувшись, тут же напомнила: – Но про лаз-то даже мой оборотень знал, не то что Густав!

– Там тоже защита. Я ее снял, когда волка учуял.

Что ж, на то он и высший, если хватило сил возвести и удерживать магические барьеры сразу в двух местах. И теперь мы его нашли и вытащили из надежного закупоренного убежища. Правда, оно не было таким уж секретным. Уверена, Густав, если бы было желание, чуть поднапрягшись, легко бы взломал все эти магические запоры. А может, и нет…

Я старалась не смотреть на некроманта, потому что меня всю выворачивало от брезгливости и жалости. Но, даже не глядя, слушать его тоже было больно. Я словно сама ощущала, как першит и режет обожженное горло, как тяжело шевелить остатками языка, пытаясь издать не просто звуки, а нечто внятное. И страх его ощущала.

Интересно, чем он-то так моему родственничку насолить успел? Или ему просто за компанию с Филсом перепало? Думаю, если бы мой прапредок действительно хотел убить Тавифа, я бы сейчас с ним не разговаривала.

«Нужно два-три чана с кровью. Спроси Стефа, сколько потребуется времени».

Странно, Дориш мой первенец, чистокровный, в отличие от Берта. Но разговаривать мысленно я могу лишь со вторым своим птенцом.

Первого чувствую, знаю, где именно находится и в каком состоянии, но на этом все. Все! В голову ему залезть и что-то сказать я не могу – он меня выталкивает, причем, по-моему, неосознанно.

«Сделаем. Два часа».

Ясно, кратко, по существу. Значит, два часа – это время превращения заготовки в нормальную питьевую жидкость, не зависящее от требуемого объема. Кровь для птенцов Тавифа тоже два часа готовили.

«Знаешь, пусть лучше сделают побольше, чанов пять-шесть, если можно».

«Можно. Жди».

М-да. Как будто у меня богатый выбор.

Решив, что два часа любоваться на разлагающееся тело Тавифа выше моих сил, я выскочила в коридор к Рубену. В комнату к некроманту я его не пустила во имя собственного спокойствия. К счастью, оборотень и не рвался. Причем я-то надеялась, что он просто осознал, насколько опасно находиться рядом с вампиром в таком ужасном состоянии. Но, судя по напряженной стойке, щенок был уверен, что охраняет меня от внешней угрозы. Того же Густава, например…

Очень надеюсь, мой прапредок запомнил, как выглядят два настырных волка, которых лучше не убивать. И ему не наплевать на нас всех вместе с нашими странными привязанностями.

– Он тебя сначала в подземелье запер, потом мелких кровососов на тебя натравил, а ты с ним нянчишься! – осуждающе проворчал Руби, сменив облик с волчьего на человеческий, чтобы было удобнее ругаться.

– В подземелье не убил, птенцам меня убивать запретил. – Да, я специально уточнила, у некромантов был строгий приказ всех задержать, но не уничтожать. Даже Антереса. – К тому же он явно что-то знает о случившемся с моим кланом.

– А еще что-то знает психованная нежить, плюющаяся огнем направо и налево. – Тут щенок очень постарался, чтобы его глуховато-мягкий баритон стал похож на звонкий и немного резковатый голос Дориша: – Такой же, как ты, всех огнем ра-а-аз, не разбираясь!..

– Густав, – нравоучительно-занудным тоном подсказала я.

– Гу-у-уста-а-ав, – прогнусил издевательски-насмешливо Рубен. И уже нормально, привычно-раздраженно, продолжил: – Пойми, если вас там массово всех перебили, о случившемся наверняка знает большинство высших кровососов. Они же все заодно!..

– А ты-то у меня откуда такой вампирознатель выискался? – решила я выяснить тайну обилия подробностей, известных волчонку, да и всей его стае. Рыжая вон про бутылки с чесночными пробками тоже была в курсе!

– Сталкивались… – Небрежно хмыкнув, щенок, сообразив, что ляпнул лишнее, попытался быстро увильнуть. Но не вышло.

Очень быстро я оказалась рядом, положила руки ему на плечи, максимально нежно прижав к стене. Странно, насколько я замечала, у темноволосых мужчин щетина начинает расти рано и достаточно активно. Однако у волчонка мягкие волоски пробивались лишь над верхней губой и на подбородке. На щеках их почти не было.

Привстав на цыпочки, я поцеловала мальчишку прямо в скулу, не доверяя собственным глазам и проверяя на ощупь. Нежная гладкая кожа. И на щеках, и на шее… В мужском кадыке есть что-то завораживающее, я могу бесконечно следить за его движением. Если он двигается быстро, как сейчас, значит, Руби взволнован.

Я провела языком от ямочки между ключицами вверх, по шее, по подбородку… едва ощутимо прикоснулась к губам волчонка, вдохнула запах можжевельника.

– Выпью… до капельки… – с хищной улыбкой томно промурлыкала я, глядя в глаза мальчишке.

– Первая и расстроишься, – усмехнулся он, но взгляд стал настороженным. И мышцы все напряглись.

Да, таким тоном я не разговаривала с ним уже очень давно. Вечность. Так мы общались лишь в первые дни нашего знакомства. И надо же, вспомнил ведь!

– У меня некромантов теперь в клане видимо-невидимо. Вампира из оборотня сделать не получится, а вот бодрого послушного зомби…

– Стерва! – выпалил, едва сдерживая восторженную улыбку, Руби. Но восхищение в его глазах резко сменилось злостью, правда не на меня: – Сохви, пока мелкая была, жила у вампиров, в клетке, вместе с матерью. Несколько раз хозяев меняли. А потом последнего кровососа селяне с помощью чесночной сетки убили. Я ее тогда подобрал. Сначала в стаю к отцу привел, а потом уже вместе свою создали.

– А мать?

Ответ в принципе витал в недосказанных намеках, но Рубен все же подтвердил мои подозрения:

– Погибла. Угробили, гады.

– Жаль…

Странно, но мне действительно было жаль маму Рыжей. Может быть, потому, что речь шла не просто о каком-то неизвестном мне оборотне, а о близком существе? Хотя дивно, что я вообще испытываю сочувствие к кому-то, не являющемуся вампиром.

Волчонок, судя по промелькнувшему в его взгляде недоумению, тоже не ожидал от меня подобного. Он то хмурился, то изумленно приподнимал брови и никак не мог уловить, шучу я или всерьез переживаю.

Я громко рассмеялась, следя за его мимикой. Обняв мальчишку за шею, задрав голову, я настолько откровенно любовалась им, что меня вдруг обдало волной паники. Пришлось быстро уткнуться Руби в грудь, чтобы он не заметил страха в моих глазах. Только щенок все равно что-то почувствовал, потому что прижал меня к себе, поцеловал в макушку… как беззащитную девчонку, а не высшего хищника.

Я попыталась вырваться, потому что чужая жалость давила на меня до хруста ребер в груди. Но или ослабла совсем, или Рубен сжимал очень крепко, или вырывалась плохо…

– Все будет хорошо. Сейчас объявятся твои кормильцы, подлатают эту гниль некромантскую, он тебе все расскажет… и ты ка-а-ак всем отомстишь!

– Не хочу-у-у мстить. – У меня, похоже, очередной раз закончился внутренний запас сил, только в этот раз вместо истерического смеха я разрыдалась. Все так же уткнувшись лицом в грудь волчонку. – Хочу-у-у жить с тобой, со всеми… долго и счастливо. Как в сказках!

– Знаешь, если ты еще пару раз слетаешь с кем-то сначала поругаешься, потом помиришься, то в замке на меня и мою стаю уже не останется места, – даже успокаивающе гладя меня по спине и беспрестанно целуя в макушку, Руби все равно умудрился съехидничать.

– Придется договариваться с лешими и выкупать у них лес под второй замок, – усмехнулась я, слегка успокоившись. Конечно, быть счастливой с вечно огрызающимся ревнивым волчонком трудновато. Долго… долго без усилий тоже не получится, так что остается лишь одно: – И искать способ сохранить тебе молодость на пару тысяч лет. А там видно будет. Может, мы друг друга в первое тысячелетие придушим.

– Тысячу лет с тобой?!

Судя по насмешливо-возмущенной интонации, Рубен собирался сказать очередную гадость. Я напряглась и замерла, еще прижимаясь к нему всем телом и ощущая его крепкие объятия. Но уже готовая извернуться и ответить… как-нибудь зло и чтобы тоже по больному, потому что я-то сейчас открылась, как… как дурочка последняя. Выложила ему все свои мечты, а он…

– Может, и придушим, конечно. Правда, я столько не проживу… так что узнать, кто кого, не получится. А двести лет с тобой рядом я выдержу.