Глава 38

Молодые вампиры опять засуетились, вроде бы даже отправив кого-то к Леону за новой партией концентрата. А древний уселся на ту самую кровать, где еще совсем недавно лежал Тавиф, предусмотрительно скинув оттуда на пол испачканное покрывало, заложил ногу на ногу и уставился на меня со снисходительным интересом, как взрослый на разбаловавшегося малыша.

Мысленно я порадовалась, что прекрасный принц наконец-то нашел одежду, чтобы прикрыть часть своей прекрасности. В ночи, когда он промелькнул мимо меня, спасая от роя некромантов, мне было не до таких мелочей. Хотя он уже тогда был одет, причем весьма прилично. Похоже, успел покопаться в запасах шмоток Филса и Тавифа.

И правильно. Я не ханжа, но мне было бы не слишком комфортно общаться, да и просто оставаться наедине с полностью обнаженным красивым мужчиной. Слишком сильный отвлекающий фактор.

Правда, большую часть времени с нами были еще вампиры. Тот же Стеф или парни, уносящие или приносящие очередной чан с кровью. Вот Руби заглянул лишь раз, убедился, что со мной все в порядке, и снова скрылся за дверью.

– Умный зверь, – прокомментировал Густав, отметив появление щенка. – Преданный.

Я растерянно покивала, стараясь не сильно демонстрировать, что сравнение Рубена со зверем меня злит. Но через полминуты не выдержала и негромко процедила:

– Он не зверь, а оборотень.

– М-да? Намекаешь, что есть разница? – вызывающе ухмыльнулся мужчина. – От зверя в нем столько же, сколько от человека. Так что не капризничай. – Я лишь хмыкнула, но огрызаться в ответ не стала. Чувство самосохранения оказалось сильнее задетой гордости.

– Чего тебе этот болван наговорил? – Выдержав небольшую паузу, Густав демонстративно кивнул на кучку пыли, постепенно разлетающуюся по комнате.

Пепел. Вот и все, что осталось от Тавифа. Причем ни сама комната, ни даже деревянный стул рядом не воспламенились. Только высший некромант.

Естественно, мне было немного страшно разговаривать с древним, умеющим проворачивать подобные чудеса.

– Сказал, что птенцу моего создателя захотелось стать сильнее и все высшие тут же кинулись ему помогать… жертвуя своими птенцами.

Ехидный смешок Густава ясно давал понять, что Тавиф выдал мне или часть правды, или вообще какую-то очень измененную версию.

– То, что создатели могут выпивать силу у своих птенцов, можно понять и принять, – продолжила я. – А вот то, что можно выпить своего создателя…

– Как ты думаешь, почему высшие предпочитают клепать птенцов по одному в десятилетие, а то и реже?

Вопрос Густава вроде бы совсем не пересекался с тем, что я произнесла до этого. Но, судя по его внимательному взгляду, отмахнуться банальным «не знаю» не получится.

– Чтобы не ослабнуть? – практически наугад предположила я, пытаясь связать в единое целое свои слова и заданную для осмысливания задачку.

– Верно. – Мужчина одобрительно кивнул. – И чтобы птенец не оказался бесполезным чахликом.

– А-а-а, – протянула я с умным видом, резко вспомнив, что меня обратили самой последней.

– А почему на все опасные встречи высшие берут с собой парочку старших птенцов?

Хитрый взгляд, которым меня одарили при этом, больше подошел бы какому-нибудь селянину, а не идеальному красавцу. Но вполне возможно, когда-то давно Густав и был простым деревенским парнем, решившим не воспитывать в себе аристократа.

– Чтобы… чтобы выпить, если что-то пойдет не так? – Я с большим трудом сумела выдавить эту мысль вслух.

Вроде бы ничего такого ужасного, практичная предусмотрительность. Жестоко немного, но я же всегда знала, что птенцы – расходный материал. И воспринимала это более-менее спокойно. Почему же теперь меня прямо корежит, стоит задуматься о подобном?

– Даже Эспен, с его привычкой обращать сразу толпу, делал перерывы. Но у него самыми удачными в каждом гнезде были первый и последний. В последнего он вкладывал почти все свои свободные силы. – И Густав очень выразительно посмотрел на меня.

Эспеном звали моего создателя. Получается, что создатель отдал мне все? И поэтому погиб?

– Его же никто не хотел убивать, – продолжил раскрывать мне глаза прапредок, после того как выпил очередной чан крови и вновь выставил всех из комнаты, кроме меня. – Высшие никогда бы не стали помогать молодому вампиру убить одного из своих. Цель была другая. Посмотреть, сумеет ли старший выпить кого-то из младших собратьев.

– Зачем?

– Ты и правда не понимаешь?

Разочарование в голосе Густава заставило мой разум напрячься, призвав на помощь всю свою циничную философию. Представим, что я – высшая, элита, оберегающая свои секреты от простых вампиров. Ко мне обращается… по сути мальчишка, ведь ему тогда лет двести было, мой ровесник практически, и просит помочь разграбить чужое гнездо.

Та-а-ак…

Филс разорял целые кланы безо всякого угрызения совести. И создателей убивал иногда. Или те сбегали, оставив свои гнезда на разграбление. Мой создатель тоже мог сбежать. Но он был слишком благородным, чтобы бросить нас умирать в одиночестве, и надеялся договориться со своим собственным птенцом, вразумить его.

Так, стоп! Я пытаюсь понять мысли создателя, а надо пытаться представить себя на месте нападающих.

Зачем нужны чужие кланы? Чтобы выкрасть оттуда ценных вампиров, привязать к себе, заставить служить… Тантибусу был нужен послушный стихийный маг?!

– Сильный стихийник?! Обязанный до гроба?

– Да. – Густав улыбнулся со снисходительным презрением: – Глупый мальчишка, которым можно легко крутить в разные стороны.

Значит, мое гнездо разграбили ради того, чтобы обзавестись ручным стихийным магом, готовым служить и так почти непобедимому королю кошмаров. Это примерно как некроманты, ставшие частью клана Филса, чтобы помочь ему завоевывать другие кланы.

И пусть злость буквально разрывает меня на части, но это естественный ход событий. Высшие всегда что-то делят, а для этого им нужна сильная армия. И они постоянно ищут, кем бы ее пополнить.

Вот только у Тантибуса и его компании ничего не вышло.

– Они же просто перебили всех…

Никто никого не выпил. Иначе в подземелье валялись бы мумии, а не зарубленные и обезглавленные тела моих собратьев и создателя.

– С первенцем мальчишке не повезло. Эспен сам убил своего птенца, едва догадался, что с ним собираются сделать.

Внезапно я насторожилась. Густав рассказывал все так уверенно, как будто сам был там. Как будто присутствовал при нападении!

– Не напрягайся, они обсуждали случившееся прямо при мне, чтобы сделать больнее. Тантибус и Филс. Решали, как поступить с мальчишкой, не оправдавшим их надежды. И куда делся последний птенец Эспена.

– В смысле, куда?! Там… в замке… запертая в своей комнате, – пролепетала я, чувствуя, как на меня накатывает волна паники.

Очень-очень запоздалой паники, пропитанной воспоминаниями о пережитом. О том, что я испытала вместе со своими собратьями. Их чувства, эмоции, боль. О том, что я испытала потом, в одиночестве, найдя тела. Понимая, что могла оказаться среди них, и тогда, двести лет назад, подсознательно желая этого.

Зато теперь мне стало страшно, что я тоже могла погибнуть. Никогда не встретить Руби… Антереса, Стефа… Дориша, Берта…

– Кулончик у тебя на шее – подарок Эспена?

У Густава оказалась очень дурная привычка не отвечать прямо на вопросы, а подводить к ответам намеками.

– Да. – Я вцепилась в кулон, изображающий три завитка, исходящих из одной точки.

Создатель называл его трискелем и как-то упоминал, что раньше вместо завитков изображали три ноги, намекая на скорость, которую могут развивать вампиры.

Нам выдавали его, когда учили управлять магией. А обучали нас по очереди. И я, так как была последней, просто забыла его снять… Простая забывчивость спасла мне жизнь?!

– Он защищает разум от проникновения извне и помогает лучше сконцентрироваться, – подтвердил мою догадку Густав. – У меня был такой же, но Филс его куда-то спрятал. А я был так зол, что не успел спросить. И найти пока не удалось.

Да уж, злость в едва восстановившемся скелете так и бурлила. Ему хотелось отомстить, а не общаться о магических украшениях.

– Поэтому ты не поддалась кошмарам Тантибуса, а птенцы Филса не смогли прощупать твой разум. Ну и хорошо, что струсила, раз не выбежала к своим. Или ума хватило? – Мужчина, чуть изогнув бровь, изучающе оглядел меня.

– Сил не хватило, – буркнула я, вспомнив, как отчаянно пыталась вырваться, взломать дверь, но ничего не получалось.

– Ну что ж, считай, что тебе повезло. С первенцем у мальчишки не вышло, потому что вмешался Эспен. Еще часть птенцов перебила друг друга, думая, что сражаются с врагами. А потом, когда предатель, озверев, кинулся на своего создателя, чтобы попытаться выпить его, вмешался Тантибус. Оглушил парня и сам убил Эспена. Конечно, у мальчишки все равно ничего бы не получилось…

– А вы уверены? – На меня внезапно накатил приступ наглости, и я, уперев руки в боки, с вызовом уставилась на своего прапредка. – Вдруг бы вышло? – Но тут же, испугавшись собственной храбрости, быстро перевела тему: – А зачем вы были нужны Филсу?!