Глава 44

Риту о чем-то расспрашивать, даже применяя вампирский гипноз, я не стала. Наверняка или у нее иммунитет, или она ничего не знает. А еще потом все мои вопросы перескажет Тантибусу.

Жаль, что от защитного кулона пришлось избавиться. С ним я хотя бы могла быть уверена, что все происходящее и правда происходит. Теперь же вполне возможно, что я по-прежнему сижу в погребе и вижу этот дом в своем воображении. Риту, ванну, шампунь… Вот только наличие этого странного жидкого пенящегося мыла для волос и успокаивало. Даже в самых глубинах моей фантазии я бы не смогла отыскать подобное. Настойки для ополаскивания волос и тела – да, разнообразные ароматы у мыла – да, масла для волос – тоже видела! А вот средство, которое наливаешь на руку, потом втираешь в мокрые волосы, и оно вспенивается, такого я придумать не смогла бы.

– Всего лет тридцать как появилось, – прокомментировала Рита, заметив, как я внимательно изучаю баночку с шампунем. – Раньше сухой порошок был, тоже удобно.

Вот не добавь она про удобство, я бы на «всего лет тридцать» внимания не обратила. А тут чуть баночку не уронила. Обернулась и внимательно оглядела девушку. Да ей самой не больше двадцати с виду.

Скорее всего, вначале изобретение стоило слишком дорого. Поэтому Рита успела попользоваться старым средством, пока не стала прислуживать Тантибусу. Да, все очень логично, кроме удивительно знакомой интонации, с которой было произнесено это «всего лет тридцать»!

Так могла сказать я сама, Антерес, Стеф или любой вампир, проживший уже чуть больше сотни. Это для нас тридцать лет как для людей три года. А для высших они бы вообще промелькнули как три дня… Может, подражает хозяину? Просто бездумно повторяет за ним? Ладно, постепенно разберемся. Присмотримся. Хорошо, что я не стала приставать к Рите с расспросами. Какая-то она подозрительно странная…

Выставив девушку из комнаты, я спокойно помылась, переоделась в принесенную ночную рубашку и улеглась на кровать, надеясь поскорее заснуть. Все же я сильно ослабла, устала, и еще меня мучил голод. Позабытое за последний год, но очень неприятное чувство. Вот он-то и мешал мне уснуть. Тело требовало подпитки, а брезгливость мешала воспользоваться объедками с барского стола Тантибуса и его гостей.

В конце концов, устав ворочаться, я накинула предусмотрительно принесенный Ритой халат и отправилась бродить где хочу, раз уж мне милостиво это позволили.

Начав со своего второго этажа, я поднялась чуть выше, на третий. Слух от голода обострился, так что я еще с лестничной площадки уловила шуршание и перешептывание в самом дальнем конце коридора. Подкравшись чуть-чуть вперед, только чтобы стало лучше слышно, я прижалась к стенке и попыталась с ней слиться. Жаль, не умею превращаться в туман… Разве что обернуться летучей мышью?

Поразмыслив пару секунд, отложила этот вариант на крайний случай. Оборот расходует магические силы, а их у меня не так много осталось.

Шептались двое, мужчина и женщина. Женский голос я узнала почти сразу. Рита. Мужской – точно не Тантибуса. Но знакомый, словно откуда-то из прошлой жизни… до озноба и неприятного такого удушающего чувства, мешающего нормально сглатывать. Плохое предчувствие? Старательно забытое воспоминание? Может быть, я слышала этот голос двести лет назад, бегая по комнате из угла в угол, когда поняла, что не смогу открыть дверь?.. Или когда сидела на полу, уткнувшись в колени, и беззвучно рыдала, обхватив голову? Нет, тогда я зажала уши ладонями! Правда, крики все равно были слышны… Но кричали мои собратья, а не их враги. Этот голос я слышала раньше…

Как же раскалывается голова! Просто адски! Но я вспомню, вспомню!.. Должна вспомнить!

Я пыталась заставить себя вынырнуть из прошлого, чтобы услышать, о чем шепчутся здесь и сейчас. Но адская головная боль стала еще сильнее, по-моему, я даже тихо застонала…

И вдруг в моей голове зазвучал диалог, гораздо более громкий и четкий, чем тот, что я пыталась подслушать. Это был разговор двух мужчин.

«Ты обещал не трогать моих родных!»

«Она идеальна, ее ждет большое будущее, как и тебя. Ты должен позаботиться о ней», – это мой создатель. И говорит он обо мне. Я – идеальна. Меня ждет большое будущее…

«Она мой прямой потомок! Я следил за ними, помогал им!»

«Теперь она тебе гораздо ближе, просто младшая сестра, а не какая-то там прапрапрародственница». – Создатель улыбается, я чувствую это по тому, как меняется его голос. Мы умели улавливать малейшие изменения его настроения по мимике, выражению глаз, изменившемуся взгляду и, конечно же, по голосу.

«Ты убил ее!»

«Я подарил ей вечную жизнь! Она счастлива. Я надеялся, что ты тоже будешь счастлив. Что ж, жаль! Покинь мой дом и подумай над своим поведением», – ласковый тон сменился на суровый. Создатель рассердился. И эта его любимая фраза: «Подумай над своим поведением…» Как же щемит сердце! Как же мне плохо, больно, странно… Я почти не улавливаю смысла беседы, наслаждаясь звучанием родного голоса. Родного…

– Филина?! Почему ты здесь?

Сама бы хотела знать, почему я здесь. И почему не удивлена, что меня называют другим именем. Почему уверена, что Филина – это я. Почему?..

***

В себя я пришла уже в кровати, в одиночестве. Подскочив, дернулась к двери, но та оказалась заперта. Добродилась где пожелаю. Доподслушивалась. Теперь бы разобраться, что именно я подслушала и что – вспомнила. Где правда, а где кошмар от Тантибуса.

Разговор я могла услышать, находясь в полузабытьи, когда происходило изменение тела и сознания. Когда я из человека превращалась в идеального хищника.

Августа помнила, как Клаус пел ей песню, чтобы она не боялась. Его обратили на пару дней раньше, и, естественно, никто не сумел ему помешать успокаивать сестру. А вот во время моего перехода Эспен поругался с одним из своих старших птенцов. С моим настоящим прапрапрапредком.

Меня скрутило от истерического хохота, пришлось запихать кулак в рот, чтобы не вспугнуть окутавшую дом тишину. Жила я себе, жила, и вдруг раз – и у меня два дедушки. Густав и… предатель, очевидно. Больше некому.

Осознание, что Эспен начал предавать первым, пришло ко мне не сразу.

Сначала я смеялась, затем разрыдалась, уткнувшись в подушку. Вынырнувший из памяти диалог разбудил другие воспоминания. Снова, как будто в реальности, я переживала, страдала, металась по комнате, пыталась вырваться, стучала кулаками по полу от бессилия. Даже сейчас прорыдалась от души и молотила по кровати так отчаянно, словно это она виновата во всем происходящем.

Я должна была стать лучшей! Идеальной! Счастливой… Я была создана, чтобы стать счастливой.

Когда мои мысли очередной раз проскакали по кругу, я внезапно успокоилась, задумалась и поняла, что стать счастливой мне абсолютно точно никто не помешает. Я уже счастлива. И не только потому, что со мной рядом Рубен. Еще есть Антерес, Дориш, Берт… Стеф, Леон… Доставала Родерик. За год я сдружилась со всеми.

С некромантами. С теми, кто вошел в мой клан, и с теми, кто остался жить в замке Тавифа.

С тремя кровными собратьями Леона, обладающими той же магией, что и он.

С двумя вампирами-анимагами, влившимися в стаю оборотней. Превращаясь в волков, они отличались от остальных только ярко-красными глазами. Причем прекрасно понимали волчий язык благодаря своему дару.

С двумя потомками ведьмы, отказывающимися называть себя колдунами, потому что «ты не понимаешь, это другое!», и ведьмаками, потому что «это тоже другое!»… Забавная парочка ведьм-мужчин, Ассита и Буззиба.

Разве же это не счастье, когда у тебя такой большой дружный клан?!

Так что в чем-то Эспен оказался прав. Я счастлива. Вот только подумать над своим поведением надо было не моему старшему собрату, а моему создателю.

Уверена, еще лет десять назад я бы оправдала Эспена. Он высший, он знал, что делал. Да даже сейчас оправдала бы, если бы не последствия.

Выходит… я не должна была становиться вампиром?! И не встретила бы Руби? Ну, наверное, я была бы счастлива с каким-то другим парнем….

Как же все сложно! Или я, или Клаус, Августа и остальные ребята. Нет, если бы я могла выбирать, зная, что именно выбираю, то отказалась бы от дара вечной жизни и… Руби… зато мое гнездо выжило бы. Без меня.

В дверь тихо постучали.

– Филина, ты уже готова меня выслушать?

– Не уверена, – недовольно пробурчала я своему дедушке. Так и тянуло пригрозить, что другому дедушке пожалуюсь. Но это было чревато началом очередного приступа истерического хохота.

Дверь, запертая с внешней стороны, открылась, и в комнату зашел красивый высокий темноволосый вампир. Никакого внешнего сходства между нами не было, учитывая, сколько поколений сменилось за годы между нашими обращениями. На меня не снизошло никаких тонких вибраций, духовного притяжения, ощущения единения…

Нет, я чувствовала кровное родство, ведь вошедший был моим старшим собратом. И еще какое-то неуловимое узнавание, как было с его голосом.

– Меня зовут Фиола, – очень настойчиво заострила я внимание вошедшего. Филина жила очень давно и была человеком. А я – вампир, Фиола. Это очень важно.

– Да, он говорил… – Горечь в голосе мужчины была очень естественная, настоящая. – Убил, обратил, дал другое имя.

Странно, я помнила, как смотрел на меня Эспен, с отеческой гордостью. Он на всех нас так смотрел. Ласково, но строго. Мой же новый дедуля смотрел с тоскливой жалостью. Поэтому знакомство у нас не заладилось. Я зло прищурилась и процедила:

– Да, создатель одарил меня даром вечной жизни, а ты заявился и перебил всю мою семью!..

– Твою семью перебил Эспен! – прорычал мой новый родственник. – А я всего лишь хотел восстановить справедливость, сделав тебя снова человеком.

От услышанного все гневные слова вылетели у меня из головы. Я застыла с полуоткрытым ртом и уставилась на мужчину, возомнившего, что способен на великое чудо – отнять дар вечной жизни, вернув обычную, человеческую.

– А ты можешь?! – как-то резко успокоившись, поинтересовалась я, усаживаясь обратно на кровать и даже похлопала по ней ладонью, приглашая дедушку присесть рядом.

– Нет, – со вздохом признался мужчина, продолжая стоять и внимательно разглядывать меня. – Густав умеет, а я до сих пор не научился.

– И зачем ты тогда перебил всех?! – Я снова начала злиться, потому что опять заметила во взгляде родственника жалость.

Только если вначале складывалось впечатление, что это я не оправдала его надежд, то теперь, судя по понуро-виноватому виду, мужчина переживал, что не может исполнить мое желание. Хотя я всего лишь спросила… Вновь становиться человеком мне совершенно не хотелось! Мне нравилось быть идеальным хищником.

– Я не хотел никого убивать!

Меня перекосило от смеси презрения и скепсиса. Конечно, не хотел. Просто привел Тантибуса и трех птенцов…

– Я хотел забрать тебя, только тебя!

– Ага, а про первенца, которого Эспен убил собственноручно, только бы не позволить выпить из него силы, придумали враги?

– Откуда я знаю, зачем он его убил?! – огорошил меня взрослый четырехсотлетний вампир. – Высшие ругались между собой, пока я искал тебя.

– Хочешь сказать, что ты даже не видел?..

– Когда я вернулся, Эспен уже был злющий, кричал, что не позволит надругаться над его птенцами, что сам всех переубивает… и что я предатель. Я! Он перебил всю мою семью, хотя обещал этого не делать, а предатель – я!

С каждой фразой голос мужчины становился все громче, красные глаза сверкали от гнева. Вот только я тоже уже достаточно разозлилась, чтобы даже не задумываться о том, что все сказанное может быть ложью или наведенным кошмаром. И уж тем более мне сейчас было наплевать на опасность. Да, взрослый опытный вампир, ощутимо сильнее меня, ну и что?!

– Ты тоже перебил всю его семью. Всю мою семью! Вы оба… Оба убийцы! Но первую семью я не помню, поэтому злиться на Эспена не могу. А тебя… тебя я ненавижу! Ты привел Тантибуса в наш дом, из-за тебя все мои собратья погибли. Ты… Ты предатель! Проваливай из моей комнаты, смотреть на тебя противно!

Едва за мужчиной захлопнулась дверь, я упала на кровать и расплакалась. Вот только, старательно рыдая в подушку, я одновременно очень чутко прислушивалась. Мне не показалось! Крадущиеся, почти бесшумные шаги. Кто-то подслушивал, наблюдал за мной, шпионил. И я была практически уверена, что это Рита.

Хм… Тантибус специально принес меня к себе, в дом, где живет убийца. Он разрешил мне бродить везде, где хочу, специально, чтобы мы поскорее встретились. Вероятность того, что наше знакомство закончится ссорой, была очень-очень высока. Значит, ему это было нужно? Зачем?

Выскользнув из комнаты, я огляделась, пытаясь определить, куда направился мой дедушка. А как мне еще его называть, если он не представился?! Но стоило мне сделать пару шагов влево, как из темноты высунулась рука и затащила меня… эм… в стену. Вернее, в тайный проход между стенами.

Мой новый знакомый быстро приложил палец к губам. Я кивнула. Он махнул в сторону коридора, потом постучал пальцем по лбу, убедился, что я ничего не понимаю, задумался… Я просто молча протянула ему руку, обмотанную белым носовым платком, знак перемирья. Мужчина улыбнулся. Теперь была его очередь кивать. Решив, что пока мы сделали более чем достаточно, он указал мне на прикрытую дверь в стене. Я осторожно выскользнула в коридор и вернулась в свою комнату.

Все же нечто общее между нами было, раз мы оба сообразили, что нас используют, и решили объединиться. Будем разыгрывать ненависть для свидетелей. Странно, что дедушка до сих пор не сбежал… Получается, его тут удерживают? Интересно, как именно?