ГЛАВА 3

После рокового дня рождения прошло три дня.

И я осознала, что это не сон.

Не мудрено — я засыпала и просыпалась от любого звука, но открывая глаза не встречала обшарпанный потолок общажной комнаты. Не пахло приторными духами моей соседки, а с улицы не доносился шум и гудение автомобилей.

Все было реально — смертельный холод и ощущение голода. Слабость и отчаянье, которые я переборола твердо решив — я не сдамся.

Раз уж вляпалась, надо действовать. Ведь не все так уж и плохо! Я Фрэнсис Роуз, девушка нереальной красоты, имеющая любящую семью и целый дворец прислуги. Я могу жить припеваючи до самой старости на одних пирожных!

Одно «но» — сейчас я заточена в Башне Архимага. И сюжет книги определил судьбу несчастной Фрэнсис, но ведь теперь тут я, так? Может, не все потеряно?

Конечно, я могла плакать от ужаса и умолять мага о свободе, но сразу выбрала тактику гордой и непреклонной. Еще с приюта я усвоила правило — слезы делу не помогут, а жалость вызовут только у нежных фиалок. Надо бороться и отстаивать себя, а не кланяться магу в ноги, лишь бы покормил…

Но, честно, на словах я такая волевая, но была на грани…

Этот ублюдок кормил меня снегом и персиками! Когда я просыпалась, то обнаруживала чашку с мокрым снегом, что был на замену воде. И чертовы персики. Сладкие, сочные, но их не хватало. И от них у меня жутко крутило живот… Он выл на всю Башню, я уверена. Удивительно, что маг не слышит! Или слышит, но наслаждается, гад.

Если так продолжится, то неудивительно, что Фрэнсис умерла. На такой диете не прожить долго, а от холода уже сводило зубы и тело. Мои волосы покрылись инеем, как и тело, а платье обросло коркой льда. Порой я даже думала, что примерзла к полу, но находила силы встать и размяться. Это помогало хоть немного согреться.

Но все не могло быть так просто.

В «Полуночной Луне» не описывались злоключения Фрэнсис, все внимание было на герое истории, Киране. Как он переживает, не находит себе места, а потом решается подняться на Башню Архимага. Высокую, достающую до облаков и куда никто из ныне живущих кроме мага не поднимался…

Но несколько строчек о судьбе Фрэнсис было:

«Темный Архимаг игрался с милой Фрэнсис и устроил ей три испытания. Неприхотливость, добродетельность и благородство — и ни одно из них Фрэнсис, не смотря на владение всеми данными качествами, не прошла»

Я посчитала, что Инир специально все подстроил так, чтобы Фрэнсис проиграла или вовсе не устраивал ей испытаний, а издевался над убитым горем Кираном. Ведь от чего Фрэнсис умерла не говорилось, Киран просто нашел её бездыханное тело на последнем этаже Башни.

Я легко могла это представить, да и не только это. Как я, закованная в цепи, засыпаю крепким и вечным сном. Я боялась уснуть и не проснуться — ведь обычно от холода так и умирают. Если так продолжится, то мой страх сбудется…

Но я не хочу умирать! И если появится шанс, я его не упущу.

И тут, как команде, приоткрылась дверь. Я ждала услышать шаги архимага, шорох его плаща, но вместо этого увидела катящийся ко мне персик.

Началось, поморщилась я.

Я завороженно наблюдала за персиком — идеально розовым и круглым. И хоть знала, что живот рад не будет, но его и так крутит от боли. После того, как Инир заходил ко мне вчера, никакой еды не появлялось. Я терялась во времени, ведь за маленькой решеткой постоянно видно лишь белые проблески облаков и дни определяла по появлению чертового снега и персиков.

И вот нестандартная доставка. Обычно они просто появлялись рядом со мной, а этот…

Персик резко остановился. Я вздохнула и встала. Ноги ломило, но я не торопилась — персик не планировал убегать. Платье захрустело, как вафельные хлебцы. Я уже отбросила попытки его снять и смирилась. Корсет буквально вжился мне в тело, но как я уже говорила — я потеряла чувствительно почти ко всему.

Я двинулась к персику, но зазвенели цепи — они не доставали до двери и самого персика. Я опустилась на корточки, вытянула руку, но тщетно. Ногти почти цеплялись за него, но вот именно что почти.

От злости я отчаянно зашипела.

— Ублюдок, — выдохнула.

Весело ему, да? Этот Архимаг…

Но я не собиралась сдаваться. Вдруг это единственная еда за день?! Я снова встала и разорвала на себе платье, а точнее верхнюю юбку. Как разорвала — отломала! Яркая розовая атласная ткань чуть не распалась на крошечные льдинки в руках, но я держала её осторожно. Не торопясь я будто клюшкой пыталась поддеть персик и подкатить к себе.

И у меня получилось!

Персик подкатился к моим ногам и я сразу его схватила. Не раздумывая раскрыла рот и смачно надкусила, а потом взвыла от боли — зубы обжег холод! Я выронила персик от неожиданности, и он разбился об пол, как снег. Я прижала руки ко рту, стараясь пережить гадкую ноющую боль, но тут раздались хлопки:

— Кто бы подумал, — из-за двери появился Инир. Как обычно роскошен и нахален. Зачастил он ко мне.

Он хлопал в ладоши, издеваясь и подходя ближе.

— Что будущая герцогиня порвет свое платье ради простого персика, — с ухмылкой продолжил.

Злость поднялась во мне ураганом. Я даже забыла про боль в зубах и сквозь них прошипела:

— Да я бы и за кусок хлеба порвала.

— Неужели? — поднялись идеально белые брови мага.

Да за кусок хлеба я бы отдала платье целиком, и голая бы сидела! Куда лучше, чем персики и гадкий снег, чей треск на зубах я никогда не забуду.

— Как не стыдно — держать девушку в таких условиях! — искренне вспылила я. — Ты моришь меня голодом и ради чего?! Чтобы насолить Кирану?!

Я не боялась ему грубить — этот мир не был моим, он был сказкой и хоть ощущался реальным, таковым не был. Или у меня уже помутился разум в холодном плену, но я не собиралась молча терпеть это злоключение!

Инир неожиданно спокойно произнес:

— Я как раз приготовил для тебя ужин. Но, похоже, ты не в настроении…

— Ужин? — округлились мои глаза. Представилось пюре с котлетой в лучшем исполнении поварихи университетской столовой. От голода у меня уже кружилась голова.

— Продолжишь дерзить? — уточнил Инир.

Я отрицательно помотала головой. По правилам я готова играть, хотя сначала нужно их понять.

Инир удовлетворительно улыбнулся и цепи спали с моих рук, остались лишь наручники. Наслаждался ли он голодом в моих глазах, я знать не желала — главное, чтобы не соврал и ужин не оказался горой снега…