ПОСЛЕ. ЧАСТЬ 9. ФРЭН

Я умудрилась задремать пока костер трещал рядом, а купол сохранял тепло. Я укуталась в плед и поджала ноги к груди, погрузившись в сон.

Порой мне снилась Башня. Она снилась мне до того, как я в ней оказалась. Словно зловещее предзнаменование — Башня приближалась ко мне, будто я притягивала её магнитом, а в конце исчезала в белой вьюге.

И только сегодня этот сон показался мне не пугающим. Может оттого, что Башня оказалась не такой уж страшной? Внутри было тепло, хоть и тоскливо из-за пыли и пропитавшего все вокруг одиночества.

Было чувство, что я вернулась домой.

Странное, непонятное. Я так и не смогла ощутить его в приюте, хоте мне нравилось там. Нравились шумные дети, нравилась наставница Жарнетта и другие воспитательницы. Некоторые были мои ровесницы, и мы делили с ними комнату. Я любила засыпать под их болтовню, а просыпаться от ругани. Тяжелая работа прачки пугала меня лишь тем, что я оставалась одна — наедине со своими мыслями. Порой я могла смотреть куда-то вдаль неотрывно несколько минут, думая, где же мой дом.

Что может меня где-то ждут.

Я скучала, душа болела, но не знала отчего.

Переместив нас в Башню, Инир сразу же свалился без сил. Я испугалась, но Башня будто помогала мне — факелы зажигались сами, двери нужных комнат приоткрывались, камин сам распалил дрова.

Все казалось знакомым.

Как и сам Инир, к которому я испытывала влечение, которое не могла подавить.

Да и хотела ли?

Он темный маг. То, что он красавчик, ничего не меняет.

Но сердце будто не желало это слушать и замирало каждый раз при виде него.

Проснувшись, я лениво встала. Тело ломило от сна на земле, я поспешила размяться и потянуться.

На удивление, было тепло, хотя костер давно погас. От него остались лишь обгоревшие черные бревна. Я выглянула в створку заколоченного окна и обнаружила Руанна — он никуда не ушел.

Я нервно выдохнула. Он остался здесь, со мной.

Я не хочу, чтобы ты умерла. А ты обязательно умрешь, если продолжишь упрямиться.

Руанн стоял на улице и из его рук вырывались белые нити. Заинтересованно я вышла наружу — тут тоже было тепло. Не так, как на Солнечном холме. Облака спрятали голубое небо, оставив лишь серость и ветер, но…

Снег чуть растаял. Я огляделась, осознав, что купол, созданный в доме, разросся до целой улицы. Инир что-то говорил под нос и взмахивал руками — с каждым движением купол становился больше.

— Зачем ты это делаешь? — спросила.

Руанн дернулся и опустил руки. Купол дрогнул, но не пропал.

Он обернулся со мной и поморщился — будто мой голос делал ему больно.

Я была твоей возлюбленной?

Его взгляд никуда не делся из памяти. Он не ответил, но я все поняла.

Мы не были старыми друзьями, мы были чем-то большим. Это объясняло мое влечение, но я не могла принять это так легко — не смотря на чувства, передо мной все еще незнакомый мужчина. За несколько встреч он так и не раскрылся мне. И теперь я знаю о нем лишь то, что он скрывал.

И он продолжает скрывать многое… Отчего я не горела желанием лететь в его объятия.

— Следую твоему совету, — ответил Руанн спустя мгновение.

— Моему? — моргнула.

— Ты ведь все поняла, разве нет?

Я устало вздохнула. И сколько мы будем ходить вокруг да около? Я подошла к Руанну и почти жалобно попросила:

— Расскажи мне. Кем я была раньше?

— Я расскажу, когда…

— Почему не можешь сейчас? Обещаю — я тебе поверю.

— Френ…

Он чего-то боялся. Морщился, отворачивался. Словно его раздражало то, что я догадалась о нашей связи.

И синие глаза сквозили болью.

— Почему нет? — возмутилась, не сдержавшись. — Я знаю, что ты архимаг, знаю, что была твоей.… Неужели так трудно сказать мне правду?

— Ты не должна была узнать это… так.

— Верно — ты должен был сам рассказать мне.

— И чтобы ты сделала, скажи я, что ты полюбила темного архимага?

Сердце дрогнуло.

Я облизала губы, а Инир слишком внимательно проследил за этим движением.

— Ты бы не полюбила меня, скажи я это, — произнес Инир, отвернувшись.

— Ты хотел бы, чтобы я тебя полюбила? — удивилась.

Инир глянул, как на дуру. А потом выругался, окончательно отвернувшись.

— Забудь о моих словах. Мои силы восполнились, и я могу перенести тебя обратно.

Выжидающий взгляд. Я же растерялась — обратно? Я уже приготовилась пешком потратить несколько дней на нелегкое приключение, но…

Он мог вернуть меня туда по щелчку.

Он не собирался удерживаться меня.

Я обернулась, смотря вдаль — Башню было прекрасно видно отсюда. Вьюга стихла и она безмятежно стояла, уходя пиком в небо. Хотелось вернуться — незнакомое чувство. Я прикусила губу, размышляя.

Инир не собирался отвечать на мой вопрос, и я почувствовала себя взаправду дурой.

Мы были возлюбленными. Как давно? Может, совсем недавно?

Но при первой встрече Инир был так осторожен, что я и не подумала о столь серьезных чувствах. Лишь в Башне, видя его тяжелый взгляд, стали закрадываться сомнения…

Может… он меня до сих пор любит? Я догадалась о нашей связи, но это казалось чем-то… нереальным. Инир был холоден со мной, аккуратен и лишь иногда теплота проявлялась на его лице.

Я путалась в его мотивах лишь потому, что не понимала свои. Хотела ли я узнать о том, кем была раньше? Или хотела найти семью, тех, кто помнит меня? Верила ли в то, что меня можно полюбить — такую простую, невзрачную девушку? Или же я никогда не была ею?

Кем я была?

Вернула взгляд на мага. Он стоял поодаль и терпеливо ждал моего решения. По нему было нельзя сказать, что он чувствовал. Лишь сжатые руки говорили о напряжении.

Уйти от него сейчас казалось мне неправильным. Но это я заварила эту кашу с побегом, а он пошел следом, чтобы уберечь меня от обморожения и жалкой смерти в сугробе.

Но перед тем как решить, я хотела узнать кое-что. Мне хотелось знать не только о себе, но и о нем.

— Почему ты напал на Солнечный холм? На другие города? — спросила в лицо.

— Я… не планировал, — ответил Руан не сразу. Будто раздумывал, стоит ли отвечать. Я смело подошла поближе.

— И все же. Ты вечный спутник детских кошмаров, ты знаешь об этом?

— Я никогда этого не хотел, — жестко осадил меня Инир. — И был готов сделать все, чтобы это прекратилось.

— Не хотел? Но почему же это происходило?

— Я…

Голос Инира резко потонул в ветре, а я вскрикнула — купол треснул и холод пробрал до костей за секунду. На мне не было пледа, лишь потрепанное платье и я сразу обхватила себя руками в жалкой попытке согреться. Едва не упав от внезапного порыва непогоды, я обнаружила, что Инир стоит на одном колене и его лицо скрыто волосами.

— Руанн! — выкрикнула испуганно и подползла к нему.

Это уже было — тогда, на ярмарке. Белый туман и зябкий холод забрались под одежду, а Инир застонал от боли.

Почему-то я знала, что делать.

Как и сейчас.

Я опустила рядом с ним, убрала его волосы в сторону. Инир держался за грудь, его рубашка была приоткрыта и синие трещины угрожающее расползались по его коже. От него исходила сильная вибрация, земля словно дрожала, а маленькие снежинки превращались в острые льдинки.

Лицо Руанна исказилось от боли:

— Отойди от меня… — потребовал через силу.

— Нет, — воспротивилась.

Мои пальцы быстро немели от холода, но не обожглись, когда я коснулась груди мага. Я накрыла его зияющие раны и прикрыла глаза, будто могла что-то сделать.

Я чувствовала это — я могла помочь.

Избавить его от боли, избавить от…

Это была магия. Но я точно не была магом… ведь так?

Неожиданно Руанн обхватил меня свободной рукой и прижал к себе. Вьюга резко затихла, а свист ветра оборвался. Остался лишь знакомый колючий холод. Моя ладонь так и была на груди Руанна, когда он резко поцеловал меня.

Его губы были холодные и настойчивые, а мои теплыми и мягкими. Я приоткрыла рот, и его язык скользнул внутрь, а объятие стало более крепким.

В этот раз в голове не было помутнения как тогда, в темном переулке.

Я четко осознавала, что происходит.

И не хотела, чтобы это заканчивалось.

Но Руанн резко отстранился от меня. Посмотрел с испугом и сразу подскочил на ноги. Я же вытерла мокрые губы и встала следом. На моем запястье пульсировала старая рана, но я не обращала на это внимания.

Руанн будто собирался исчезнуть. Ужас в его глазах заставил меня заговорить первой:

— Возвращаемся в Башню, — произнесла бегло.

Руанн моргнул. Морщины на его лице расслабились, но напряжение никуда не ушло. Надломленным голосом он произнес и отвернулся:

— Как скажешь.