Глава 1

— А Тео?

Грэгорик отвел взгляд. Пальцы свело: я с такой силой сжимала ленту, что та едва не рвалась. Почему он молчит?

— Есть подозрение, что король и те, кто ушел с ним… погибли. Мне жаль.

Я смотрела на оборотня и продолжала улыбаться. Как это погибли? Тео не мог, он обещал! Твердил, что армия нежити — пустой звук для дюжины ишхассов, которых ждут дома. Он обязан вернуться: ко мне, к работе. Ему есть куда возвращаться, как зверь внутри него это допустил?

Лента выскользнула из пальцев. Мне казалось, шелк ударился о доски с грохотом набата. Можно ли услышать звук соприкосновения ткани с полом? Не знаю, но в ушах звенело.

Я хихикнула.

Шутка.

Неудачная, глупая шутка! Грэгорик просто меня разыгрывает.

Уже в голос смеясь, я вглядывалась в лицо оборотня. Ну же! Скажи, что это прикол «за горсть медяшек».

Скажи!!

Мужчина сочувственно молчал, пока я заходилась в хохоте. Хотелось выкрикнуть, что он лжец, что он ошибся, что этого не может быть… но в голове воцарилась ледяная пустота. Редкие гости таверны начали оборачиваться в нашу сторону.

Я подобрала ленту с пола. С трудом сглатывая подступившую к горлу тошноту, ткнула ею в сторону Грэгорика.

— Как это погиб? Вот, видишь? Я же вышиваю. Вышиваю!

Оборотень молчал. Жестокая шутка затянулась или все же?.. В глазах защипало, на губах стало солоно — резкая боль от собственного укуса немного отрезвила.

Значит, правда? Все-таки правда?

Грэгорик резко подался вперед. Подхватил меня вместе со стулом, или мне так показалось, и понес наверх, к жилым номерам в башне. Сознание работало обрывками. Куда? Зачем? Краем глаза я отметила, что мой «уход» на руках мужчины не останется незамеченным. Завтра поползут новые слухи. Они дойдут до Тео…

Мысль об ишхассе вызвала новый виток истерики.

Я была слишком уверена: Эмерти вернется при любом раскладе. Он казался настолько монолитным и жестким, что скорее рухнул бы мир вместе со всеми богами, чем Тео нарушил бы слово.

Грэгорик плечом толкнул дверь, внося меня в чьи-то покои — кажется, Ирны. Он даже не потрудился запереться: бросил меня, все еще захлебывающуюся смехом, на кровать и, сев рядом, больно тряхнул за плечи.

Головой я понимала: истерика бессмысленна, она не воскресит Тео. Но остановиться не могла. Смех мешался с воем, вырываясь из груди рваными стонами.

Пять лет назад, очнувшись в чужом мире, я не проронила ни слезинки, знала, что стоит дать слабину, и воспоминания раздавят меня. Когда думала, что Тео предал, я часами сидела в ванной, до крови кусая полотенце, лишь бы соседка не услышала всхлипов. Я всегда была сильной. Рассудительной. Смелой.

Но сейчас броня треснула. Последний удар выбил землю из-под ног, обрушив на меня накопленный годами страх.

— Тина, слышишь? Тина!

Грэгорик навис надо мной и снова тряхнул, заставляя сфокусироваться. Мир сузился до размеров комнаты и этого мужчины — он был повсюду, куда ни повернись. Я зажмурилась: в какой-то момент он оказался слишком близко и прижался лбом к моему плечу.

— Это больно, Тина. Я потерял друга, ты — жениха. Но ты должна жить дальше. Слышишь?

Только сейчас до меня дошло: ему не легче, но он держится. Ради меня. Понравилась бы Тео моя слабость? Вряд ли. Он бы рявкнул и заставил подняться. У меня есть дело, за которое я в ответе, а я разлеглась и жалею себя.

Да! Ответственность.

Разум ухватился за эту мысль как за спасательный круг. Гостиница, работа, люди… Они там одни, наедине с гостями, и наверняка не знают, что делать.

— Ой!

Я повернула голову и едва не застонала. В дверях, округлив глаза от ужаса, застыла Ирна. Естественно, она поняла все превратно: наша поза явно не вписывалась в рамки приличий.

— Я… простите, лея, я ничего не видела! — залепетала вдова, пятясь в коридор, но продолжая во все глаза смотреть на нас.

Я глубоко вздохнула, восстанавливая равновесие, и бесцеремонно оттолкнула Грэгорика. Села, расправила юбку и встретила его растерянный взгляд. Бедняга не понимал, за что получил тычок под ребра, он ведь искренне пытался помочь. Ничего, позже осознает, какую почву мы дали для слухов.

— Ирна, заварите мне валерьяновый чай. Живо.

— А? Да, конечно… — она перевела взгляд на Грэгорика, будто ожидая оправданий.

— Ирна! — Я позвала ее с нажимом, давая понять: бесплатный цирк окончен.

Спохватившись, вдова бросилась вниз. Надежда на ее молчание была призрачной: оставалось уповать лишь на инстинкт самосохранения.

Грэгорик все так же сидел на краю кровати, изучая мое лицо. Искал следы недавнего срыва? Зря. Я справлюсь. Выплачу все потом, без свидетелей, но не здесь и не сейчас.

— Мне лучше, спасибо.

— Ты уверена?

Я удивленно моргнула. Мы успели перейти на «ты»? Откуда в его глазах столько беспокойства? Искреннее сочувствие или оторопь перед моей внезапной «бессердечностью»? Я до боли сжала челюсти, подавляя новый приступ рыданий. Мне не нужна жалость. Себя и так тошнотно жалко, не хватало еще подпитывать эту слабость чужим участием. О том, что Грэгорик внезапно оказался в числе близких людей, несмотря на все его прошлое, я предпочла не думать.

— Да, вполне, — ответила я максимально ровным тоном и опустила взгляд на руки.

В пальцах алела недовышитая руна вечности. Горькая ирония: теперь времени на эту вышивку у меня бесконечность. Губы снова задрожали. Хватит! У меня открытие гостиницы, заброшенная учеба, люди, за которых я в ответе… И Милада.

Кто еще знает о гибели короля? Если новость объявят завтра, страшно представить, что начнется на улицах.

Я одернула себя, запрещая даже думать о смерти: пропали без вести. И точка. Ишхассы могли уйти в тыл врага, затеряться, но не погибнуть. Только не они.

Нужно прекратить реветь. Есть вопросы важнее: кто встанет у руля? Что будет теперь, когда защитный купол осыпался, а армия нежити, если верить слухам, уже стоит на границе?

Страшно.

Я сунула ленту в поясной кошель. Вышью. Обязательно. Когда перестанет так невыносимо болеть. А сейчас нужна холодная голова.

Я натянуто улыбнулась Грэгорику, надеясь, что это не похоже на оскал. Оперативник ни на грош не поверил моему «вполне»: он кивнул своим мыслям и отступил на шаг, словно проверяя, удержусь ли я на ногах без его поддержки. Видимо, выглядела я паршиво, потому что в его глазах сочувствие мешалось с тревогой. Жестом пресекла любую попытку помочь и решительно вышла из комнаты.

За дверью замерла лишь на секунду, чтобы выдохнуть. Тео вернется. Обязательно. Откуда такая уверенность? Не знаю, но ведь во всех романах, что я читала на Земле, такие мужчины выбирались из любых передряг. Чем моя история хуже? Это же клише! А вся моя жизнь в последнее время — сплошной стандарт: магия, академия, богиня, Тео. Главное — верить.

Спускалась по лестнице уже нарочито бодро.

Неудачи? Пусть!

Я сильная.

Ирна обнаружилась в общем зале. Я быстро огляделась: не шепчутся ли слуги? Репутация волновала мало, но лишние сплетни сейчас были ни к чему. Вдова тихо сидела в углу, зябко кутаясь в шаль с огромными ромашками, очередной писк местной моды. Неужели еще не успела разнести новости?

Поймав мой взгляд, Ирна поспешно потупилась и судорожно сцепила пальцы в замок.

Странно.

Сдержав вздох облегчения, я окинула зал внимательным взглядом. Крэг замер у двери: внешне спокойный, он неустанно следил за гостями и то и дело косился на Ирну.

Новый вышибала, которого мой «висельник» прозвал котенком, вовсю подмигивал официанткам, игнорируя зал. Бесполезный увалень. Да, выглядит он представительнее Крэга, но дебоширы затихают, едва мой верный помощник просто переступает порог. Чувствую, долго мы с этим «красавчиком» не проработаем.

В зале прибавилось оборотней — пришли на запах шашлыка.

Гости с одобрением рассматривали форму персонала и меню. Несколько человек в углу перешептывались, вытягивая шеи, чтобы разглядеть меня получше. Обсуждают? Занятно, но сути разговора не уловить.

Подтянулись лицеистки из колледжа белошвеек. Их заказ предсказуем: сырники и десерты. Анри выносил блюда лично. В белом кителе, красном шейном платке и колпаке он выглядел не просто поваром, а настоящим франтом. Классическая сцена: девочки строят глазки, Анри само очарование, Ирна безбожно ревнует.

Я опасалась конфликта, но вдова держалась. Она сверлила взглядом свои сцепленные пальцы, лишь изредка бросая на кондитера полные боли взгляды. Тот, казалось, ничего не замечал. Крэг же откровенно усмехался, наблюдая за этим спектаклем. Его реакция ставила меня в тупик: я была уверена, что Ирна ему симпатична. Или он настолько мудр, что дает ей перебеситься?

Народу прибавилось: зал заполнился наполовину, заставляя персонал двигаться быстрее. Ирна, как и подобает администратору, зорко следила за подчиненными — недавние увольнения явно пошли ей на пользу.

Великаны заказали третью перемену блюд. Аппетиты у них завидные: такими темпами запас жареного мяса иссякнет раньше, чем я начну беспокоиться о простое. Сегодня эта компания — мои спасители. Маххабат при этом напряженно сверлил взглядом дверь служебного входа, явно дожидаясь появления Муси. Я испытала укол иррационального злорадства: троллиха в общем зале не показывалась.

— О! Новое заведение. Мило, мило… И прохладненько!

Я перевела взгляд на шумного гостя. Мужчина казался совсем юным, хотя с местными франтами легко ошибиться. Одет он был по последнему слову той же «высокой моды», от которой млела Ирна. Внешний вид почти шутовской: длинные волосы стянуты в низкий хвост, перевитый красной и зеленой лентами; щегольские узкие штаны, так и не прижившиеся у адекватной части населения, и кафтан с рукавами-фонариками.

Гость вел себя вызывающе нагло. Он с восторгом рассматривал вышибалу-«котенка», цокал языком и экспрессивно размахивал руками, выражая крайнюю степень восхищения. На Крэга же франт глянул с явным пренебрежением — мой верный «висельник» на фоне рослого красавчика совсем не смотрелся.

Незнакомец с живым интересом изучал интерьер, заставляя посетителей вытягивать шеи и недоуменно перешептываться.

— И занавесочки… Ужасненько! — гость восхищенно зацокал языком. — А музыка? Совсем не модно.

Чем ему не угодили мои шторы? Нежно-голубые, без аляпистых бабочек. А Вивальди? Я по памяти воспроизвела мелодию на музыкальных кристаллах — здесь такого еще не слышали. Музыка была необычной, запоминающейся. Кто вообще этот слащавый тип?

— Костюмчики… Миленько!

Гость цапнул одну из официанток за юбку. Девчонка взвизгнула и поспешно прикрылась пустым подносом. Поймав мой гневный взгляд, Анна виновато потупилась и сбежала на кухню. Плохо: персонал решит, что я злюсь на них. Похоже, за последние дни я слишком вжилась в роль ледяной хозяйки. Но распускать руки в моем заведении я не позволю.

Я встала и двинулась к «шуту». Почему Ирна его не перехватила? Где контроль, где дистанция? Я прищурилась: вдова, замерев, следила за Анри, который разносил десерты. Она что, оглохла от ревности? Определенно, матушка-администратор напросилась на хорошую трепку.

— О! Дамочка! — гость бесцеремонно уставился на меня, сбивая заготовленное приветствие. — Ужасненько!

На секунду захотелось надеть ему на голову тарелку с супом. Что значит — «ужасненько»? Мужчина тем временем озирался с таким предвкушением, будто ждал неординарного шоу. Вид Великанов за дальним столом привел этого павлина в полный восторг.

— Все точно так, как шепчет молва!

Я едва не поперхнулась. Если верить Ульри, слухи о нас ходят кошмарные. Что же такого этот павлин разглядел в моем интерьере, раз он так созвучен местным страшилкам? Занятно.

— Добрый день, лей. Желаете снять номер или откушать? — Я выдавила улыбку, стараясь выкинуть из головы его «ужасненько».

— Откушать? Желаем ли мы откушать? Пожалуй. Это будет занятненько!

Внутри вскипело дикое желание ударить этого типа. Больно и от всей души. Его приторная манера речи и привычка говорить о себе в третьем лице выводили из себя.

Ирна наконец встрепенулась. Вид у нее был виноватый: поняла, что позорно проигнорировала обязанности. Я лишь раздраженно дернула плечом. Смысла метаться теперь? Провожу гостя сама, от греха подальше: нутром чую, этот слизняк пришел искать повод для скандала. Я усадила его в самом центре зала, подальше от окон. Нечего пялиться на мои шторы!

Незнакомец цапнул табличку с меню и принялся вертеть ее в руках, изучая со всех сторон.

Новинка, да. Таких меню в столице еще не видели. Повторить пытались, но даже в департаменте спасовали, пока я не предоставила схему. Посмотрим! Я мстительно улыбнулась.

— Что-то непонятно?

— Чудесненько! — гость восхищенно зацокал языком, тыча холеным пальцем в миниатюры. — Котлеточки… Вижу в меню котлеточки! Из лошадочек?

Я поперхнулась. Надеюсь, этот тип пришел не за кониной, иначе мне нечем его «порадовать». Главное, чтобы не за человечиной, с местных пустозвонов станется обвинить меня в переработке какого-нибудь плешивого бедолаги в фарш.

— Свинина или птица. На ваш вкус.

— Скучненько, — изрек гость, выстукивая по столу раздражающую дробь. — И что? Музычка и все? Ни оргий, ни мордобоя, ни пьяного воя? Хозяйка даже не в неглиже посреди зала?

Я тайком оглядела себя. О как! Занятные слухи. Странно, что полгорода еще не сбежалось на шоу «всегородского масштаба». Какие фантазии…

— Говорят, она жирна, как бочка, — продолжал визитер, пока я медленно закипала. — Вдвое толще троллихи, что у нее прислуживает. И что эта самая троллиха, с жуткой рожей, стоит на воротах. Но у вас на входе такой очаровашка!

Я выдавила улыбку. И Мусю приплели! Да уж, открытие проходит «натянуто»… Пора пересматривать рекламную стратегию и пускать свои слухи, пока нас окончательно не похоронили под ворохом этого бреда. Уж лучше быть загадочной хозяйкой, чем «переработчицей больных коней».

— И что? Совсем обычный трактир?

— Увы, — я развела руками, подзывая официанта.

— И о чем мне прикажете писать? Что нашумевшее заведение — заурядная дыра?

Писать? Журналист? Ресторанный критик? О подобных профессиях в столице я не слышала, но идея с обзорами заведений была хороша, я мысленно поставила галочку. Мог ли этот эксцентричный тип быть местным газетчиком? Вполне. Вид у него явно не от мира сего.

— Покажите хоть владелицу! — капризно потребовал гость.

— Простите?

— Говорят, она любовница демона Истрана! — доверительным шепотом сообщил он. — Не представляю, что там за женщина. Может, ей терять нечего? Помнится, лея Тринса сбежала спустя месяц в этом статусе, хотя отчаянно нуждалась в деньгах. А ведь была мила, юна, сам король лапал ее сальным взглядом… И все равно уехала! Он же извращенец!

— Кто? — я на мгновение потеряла нить этого сумбурного монолога.

— Да демон Истрана же! — раздраженно буркнул писака.

Занятно. Значит, пресса еще не в курсе, что король и Тео пропали без вести. Даже рухнувший купол не приняли в расчет. Война закончилась, да здравствует неведение?

— Не знала, что я настолько знаменита, — усмехнулась я, в упор разглядывая гостя. Смутится или нет?

— О-о! — протянул он, возбужденно сканируя мою фигуру. — А почему не в платьишке под общий стиль? Ткани не хватило? Хотя вы не так жирны, как болтают. Конечно, талия непозволительно широка, но если сядете на новую диеточку…

Пока я закипала от этой беспардонности, Пурье зашуршал в своем кошеле на завязках и протянул мне простенькую визитку.

— Вот, возьмите. Это адрес моего брата, Пита Пурье. Весь свет у него худеет! Результат быстренький, поверьте. Никаких неудобств, можно кушать все что хочется!

Я переводила взгляд с визитки на этого типа. Напор был такой силы, что я на мгновение лишилась дара речи.

— Вам просто подсаживают червячка, маленького, и ешьте сколько влезет. Потом его выманивают на свет, — продолжал Пурье и, заметив мой шок, покровительственно похлопал меня по руке. — Разумеется, в штате есть женщины, а то выманивать… ну, вы понимаете… Все конфиденциальненько!

В голове всплыла картина: то ли глисты, то ли цепни, которых дамы-ассистентки выманивают на свет божий. Едва не захихикала, представив лозунг «Подлый трус, выходи!». Интересно, поза при «выманивании» имеет значение? Фантазия рисовала совсем уж абсурдные полотна.

— Ну, вы подумайте, подумайте, — снисходительно кивнул он. — Так-с. Что же о вас написать? Вы, говорят, магичка?

Я опустилась на стул, ноги уже не держали от такого общения. Официант замер рядом, не решаясь прервать наш странный тандем. То ли ждал команды «фас», то ли надеялся, что я сама обслужу этого павлина.

— Мне чашку валерьянового чая, — выдохнула я. — А лею…

— Мне тушеного кролика, сбитня и листья салата! — бесцеремонно перебил Пурье.

Писака проводил взглядом официанта и что-то черканул в блокноте, возникшем будто из воздуха. Я невольно вытянула шею, пытаясь разобрать его каракули.

— Ну-с! Позвольте представиться: лей Гей Пурье. Лучший борзописец столицы! Я освещаю все значимые события Орлума.

— Как-как, простите? — я поперхнулась.

— Лучший борзописец столицы! — раздраженно повторил этот… Гей.

Я мстительно улыбнулась. Борзописец так борзописец, видимо, местный термин для этой братии. А имя… Что ж, как шхуну назовешь. Для меня это прозвучало более чем символично.

— Лея Тина Ауэриллина, — представилась я.

Журналист смерил меня скептическим взглядом. Видимо, мое имя его тоже не устроило, хотя я-то по поводу благозвучности «Гея Пурье» помалкивала.

— Так вы магичка?

— Да, но…

— Понятно! — перебил он. — Вы совершили магическое преступление, лишились права практиковать и от безысходности открыли гостиницу? О! Притон порока и обмана!

— Что⁈ — я опешила от такого полета фантазии. — Какое преступление? Почему притон?

— Ну как же… скажите еще, ваши официанточки не спят с гостями. Я слышал, у вас останавливаются кочевники, а они вечность в седле, ну, вы понимаете… А преступление, вам виднее, хотя я догадываюсь! Вы наверняка познакомились с демоном Истрана в казематах. Ах, как романтичненько! — Писака прижал руки к груди. — Он… и она в цепях, страсть в застенках…

— Вам бы романы писать, — отрезала я, понимая, что это интервью обернется сплетнями похлеще конины в котлетах.

— Да-да! История как в романе! — восторженно закивал борзописец. — А амулетики и музычку где заказывали?

— Я маг, — напомнила я.

— А как же предписание? — Пурье театрально округлил глаза.

— Какое еще предписание⁈

— На запрет магии, милочка!

Я едва не застонала. Ну что за идиот? Оставалось надеяться, что у «лучшего борзописца» крошечная аудитория. Хотя сарафанное радио… Планы придется менять, открытие модного дома сейчас — неоправданный риск.

Тео на этого придурка нет!

При мысли об ишхассе я до боли закусила губу. Где ты, демон Истрана? Лежишь раненый в поле? В плену? Или все-таки… Тео обещал, что я почувствую, если он погибнет. Могла ли я принять эту черную тревогу за обычное волнение перед открытием? Могла. А сейчас? В голове роились худшие сценарии, один чернее другого. До писаки ли мне теперь? Он не выдал ни слова правды, извращая каждую мою фразу.

В дверях мелькнула Милада. Она быстро оглядела зал, будто кого-то высматривая, и тут же скрылась.

— Прошу прощения, лей Пурье, вынуждена откланяться. Обращайтесь к официантам или Ирне, она управляющая. Вон та дама в шали с ромашками.

— О! Ценительница творчества лея Роджеро! Любопытненько!

Зря я указала на Ирну. Матушка-администратор и этот павлин быстро найдут общий язык на почве любви к одному кутюрье, и вдова выложит ему все. Глядя на наряд Пурье, я невольно задалась вопросом: есть ли у него пижамка в лягушках или это эксклюзивный «ужасненький» стиль Ирны?

Что наплетет администратор этому хлыщу? Ирна недалека и вряд ли поймет, что борзописец стряпает очередную ересь. С другой стороны, отличный повод выставить ее вон. Что сейчас важнее: остатки репутации или избавление от Ирны? Жаль ее. И девочек жаль: они ни в чем не виноваты. Ладно, разберусь по факту. Что бы ни выдал этот павлин, это будет бред, вне зависимости от откровений вдовы. Сейчас важнее допросить Миладу.

Великаны, завидев, что я направляюсь к жилой башне, разом подобрались. Уставились, как кролики на удава. Надеются, я ищу Мусю? Хорошая идея, но на потом. Я коротко кивнула Маххабату, пусть думает, что я на их стороне. Припомню я вам, гады, все обиды троллей!

Грэгорик сидел за столиком прямо у меня на пути. Открытая бутылка вина… Как же его развезло. На его фоне я, должно быть, кажусь бессердечной куклой: посмеялась, отряхнулась и пошла дальше. На мгновение дыхание перехватило, в горле встал колючий ком.

Завтра.

Я подумаю об этом завтра.

Или послезавтра.

Не могу верить в худшее. Я — попаданка, со мной по определению не случается финальных трагедий. Главное — верить.

— Милада! — позвала я, едва за мной закрылась дверь в общий зал. Тщетно: лишь край юбки мелькнул в коридоре и скрылся за поворотом.

Подхватив неудобную юбку, я бросилась вверх по лестнице. Милада явно бежала к себе, но что ее так напугало? Слухи о Тео? Но если бы новости просочились, в зале не было бы так спокойно. Значит, дело в другом.

— Мила! — мой крик улетел в пустоту коридора.

Я едва не упала, когда чья-то рука резко втянула меня в одну из комнат. Альтея прижала палец к губам, призывая к тишине. Глаза девушки лихорадочно блестели.

— Что он спрашивал?

— Кто?

— Борзописец.

Я опешила. Откуда послушница, выросшая в монастырских стенах, знает столичного газетчика? У него здесь что, авторская колонка с миллионным охватом? Бред.

— О гостинице, — я всмотрелась в лицо подопечной. — Мила, ты его знаешь?

— За неделю до того, как ирр Эмерти забрал меня, этот человек приходил в монастырь. Сказал, пишет статью об ордене. Выспрашивал все: сколько воспитанниц, все ли сироты, кто готовится к постригу. Требовал показать ему каждую.

Мила обхватила себя за плечи, будто пытаясь уменьшиться, исчезнуть.

— А потом… Нянюшка говорила, на монастырь напали. В газетах писали: воспитанниц вырезали прямо в кроватях. Монахинь не тронули, просто заперли в кельях. Треть из них сошла с ума. А теперь он здесь…

Я прислонилась к двери, переваривая услышанное. Вот тебе и простачок с «диеткой». Шпион под маской павлина? Обычное дело.

— Если он узнает, что я тут… Мне страшно.

— «Кобыла» защищена, щиты подняты, — я неопределенно повела рукой в воздухе, стараясь звучать уверенно.

На деле же я понятия не имела, выстоят ли мои плетения против серьезного противника, настоящего «боевого крещения» у моих чар еще не было.

Милада потерянно кивнула.

— А нянюшка? Ей теперь в общий зал нельзя, вдруг узнает!

— Значит, не выходите. Сидеть в четырех стенах — сомнительное счастье, но…

— Зато живая останусь. Знаю. Дядя Тео так же говорил, — серьезно подтвердила девушка.

«Дядя Тео». В сущности, она еще совсем ребенок, и ишхасс с няней заменил ей всю семью.

— Мила… — я замялась, подбирая слова. — Грэгорик сказал, что к месту встречи король и Тео не вышли. Их считают пропавшими без вести.

Я сама поразилась тому, как буднично это прозвучало. Черствею? Или просто не верю собственным словам?

Милада разрыдалась мгновенно, будто кто-то щелкнул тумблером. Она осела на пол, пряча лицо в ладонях и кусая пальцы, чтобы не закричать. Это был некрасивый, искренний плач, а я стояла над ней и не могла выдавить ни слезинки, мои запасы иссякли.

Зачем я вывалила на нее это сейчас? Чтобы разделить страдание или чтобы она была готова к худшему? Ответа не было, только мучительное чувство вины.