Глава 2

Милада осталась рыдать наверху, а я сидела в общем зале и вымученно улыбалась гостям. Больше ничего не оставалось. Народ прибывал медленно, ажиотажа не было. Мое присутствие здесь казалось излишним: половина столиков пустовала, а в ВИП-зал не заглянул почти никто. Реальность зло посмеялась над вчерашними мечтами о триумфальном открытии.

Официанты, впрочем, не присели ни на минуту. Я мысленно поставила галочку: в смену нужно выводить больше людей, с расчетами я явно промахнулась. Наверное, только поэтому я простила персоналу так и не поданный чай. Первый день — он самый трудный.

Затишье в зале было мне на руку: оно позволяло не спускать глаз с великанов и борзописца. С первыми все было ясно: они ели, пили и мрачно сканировали помещение. А вот Пурье меня тревожил. Он лихорадочно черкал в блокноте, донимал официанток вопросами, от которых те едва успевали уворачиваться, и явно мутил воду. Ирна, к моему удивлению, поспешно сбежала от него, стоило тому начать расспросы. Видимо, даже общая любовь к нарядам лея Роджеро не заставила вдову разоткровенничаться.

Глядя на этого павлина в нелепом кафтане, я с трудом сопоставляла его образ с рассказом Милады о резне в монастыре. Верилось с трудом. Это походило на паранойю — не может же все в этом мире вращаться вокруг меня. А вокруг альтеи короля? Хороший вопрос.

Куда делся дракон? Исчез в самый неподходящий момент, когда его совет был нужен как воздух. Попытаться поговорить с Грэгориком? Я взглянула на хмурого оборотня, который жевал, тупо глядя в пустоту, и поняла: идея плохая. Оперативник раздавлен — известие о пропаже Тео его подкосило.

А меня? Я что… бездушный зверь? Или все дело в том, что Грэгорик уже похоронил друга, а я — нет?

Пропал?

Глупости. Тео на секретной операции, в тылу врага. И точка.

Главный вопрос: что теперь будет со столицей? Анархия или вступят в силу правила престолонаследия? Может, власть должна перейти к Миладе? Вдруг вся эта война — лишь заговор против короны? Вырезали же воспитанниц в монастыре, а среди них наверняка были девушки из знатных семей. Идеальный метод давления на родовитые фамилии.

Ульри тоже исчез. Не люди, а «потеряшки»: съели обед, сообщили гадость и испарились. Впору обвязывать ножку стула платком и шептать: «Черт, черт, поиграл и отдай».

Мысли наконец улеглись по полочкам, породив ворох вопросов. Стоит ли выждать или действовать сейчас? Нужно выяснить, какие именно слухи обо мне ходят, и пустить их по иному руслу, возможно, против конкурентов. Низко? Пожалуй, но не я это начала. Нужно отправить кого-то сообразительного в «низы». Асек — бывший воришка; у меня он в кражах не замечен, но связи наверняка остались. Не зря он каждый месяц таскается в нищие кварталы, скорее всего, платит дань прошлому.

Проект «Модный дом» придется притормозить, иначе мы рискуем не открыться вовсе. Если даже «Ночную кобылу» пытаются затравить, то от Муси живого места не оставят. Троллиха наверняка решит, что виновата она, и расстроится. Нет, сейчас не время.

Но чем отбивать вложения?

Мысль борзописца об альманахе ресторанов и таверн была дельной. Местные газеты скучны, а полноценный журнал с качественными статьями и иллюстрациями может «выстрелить». У меня как раз есть две толковые художницы. Стоимость тиража попробую перекрыть рекламой, но сначала нужно все просчитать с леем Миксоном.

А если публиковать роман по главам? В моем мире это был беспроигрышный ход. Перепишу по памяти Жюля Верна, сомневаюсь, что местная публика оценит что-то более современное. Плагиат? Едва ли в Ирреле найдется хоть один человек, способный предъявить мне за авторские права. Мельницу же я перепела — и ничего.

Я подперла рукой подбородок. Куда исчезло семейство Эмерти? Не верю, что можно вот так просто бросить службу и учебу. Здесь пахнет переворотом. Сигурд занял трон как сильнейший ишхасс, и исчезновение лордов Севера выглядит слишком своевременным. Лишь бы не было поздно… Внутренний голос веско возразил, и я, на всякий случай, с ним согласилась.

Страха не было. Совсем. У меня есть Дарвин — соплеменников он не тронет, но меня защитит. Грэгорик, хоть и расклеился, все еще полезен. В крайнем случае использую Иштара, Мусю или великанов. Манипулировать ими мерзко, согласна. Но чтобы выжить — придется вертеться.

Муся… Чем больше я об этом думала, тем сильнее нарастала глухая тревога. Что-то во всей этой ситуации с троллихой было не так. Ладно, тряхнула головой — разберусь завтра, иначе мозг просто взорвется.

— Пусть трава стелется под копытами ваших коней, а Кобылица будет благосклонна!

Услышав знакомое приветствие, я встрепенулась и расплылась в улыбке.

Кочевники! Родненькие.

Судя по настежь распахнутым дверям, прибыл большой отряд. Для них был готов отдельный зал с низкими столами, подушками и кальянами — мало кто из обычных гостей выдержал бы специфический запах степняков.

Я поспешно направилась к входу, стараясь не привлекать внимания Пурье. С него станется тиснуть в газетку какую-нибудь гадость о моих постояльцах.

— Отвлеки борзописца, — шепнула я на ухо Ирне.

Вдова подчинилась безропотно, хотя радости не выказала. Может, еще перевоспитается? Деваться ей все равно некуда.

— Приветствую дорогих гостей, — я поклонилась, высматривая знакомые лица. Тщетно.

Лишь один старик неуловимо напоминал Очира, отца Юлдуз. Очередной сын хана? Нет, не подходит по возрасту. Сам хан или его отец? Неужели я снова принимаю дипломатическую миссию?

— Акхбе! — я склонилась в церемониальном поклоне. — Благополучно ли вы доехали?

Приглашающим жестом я открыла двери в спецзал, стараясь спиной заслонить степняков от любопытных глаз. Кочевники, увидев родные ковры и подушки, благодарно заулыбались и чинно проследовали внутрь.

— Благодарю, госпожа, — важно кивнул «двойник» Очира. — Ночная кобыла была благосклонна: путь был легок, а звезды — ярки.

Я опустилась на низкий диван, мысленно костеря узкую юбку. Здесь бы шаровары по обычаям кочевников, а не эту удавку, но старые вещи были безнадежно малы. Ничего, похудею. Теперь уж точно.

Гости с любопытством осматривались, беззастенчиво щупая ткань ковров и восторженно цокая языком. Стилизация удалась: даже искушенные степняки не остались равнодушными. К ним тенью скользнул Асек — сегодня он исполнял роль старшего официанта. В зале кочевников работали только мужчины, и сейчас он терпеливо ждал заказа.

В дверном проеме мелькнул Ильяс. Быстро пересчитав прибывших, он знаками показал: подготовит пятнадцать номеров. Наш самодельный шифр работал безупречно: в шумном зале это было куда эффективнее криков. Если гости и заметили его жесты, то вряд ли поняли хоть движение.

— Ты точь-в-точь такая, как описывал внук, — подал голос старик, довольно щурясь, словно кот, объевшийся сметаной. — Статная, словно сама Иштар.

Я едва сдержала скептическую мину. Не замечала за богиней склонности к полноте. Лесть? Или кочевникам что-то от меня нужно?

— Внук? Ирр Очир? Как мне величать вас, достопочтимый?

— Что ты, госпожа! — дед замахал руками. — Я простой козопас, и родством с ханом обязан лишь прекрасным глазам своей дочери. Какой из меня ирр? Зови меня Чагатай.

— Как пожелаете, акхбе Чагатай, — покладисто кивнула я. — Сколько комнат подготовить? Мои люди насчитали пятнадцать, этого хватит?

— Хорошо, — закивал дед, едва не выронив от энергичного жеста шапку. — У мальчика зоркий глаз: сразу определил старших и охрану. Мы пробудем здесь четыре дня, пока идут большие торги.

— Меха привезли?

Я знала, что из степей везут уникальную шерсть, тонкую как шелк, выделанную кожу и мех местного соболя. Торговали и сырами. На мой вкус, молочная продукция кочевников была нестерпимо вонючей, но местные «гурманы» поглощали ее тоннами, веря в чудодейственное влияние на потенцию. Оставалось надеяться, что в тюках все же шкурки — запах сыра из комнат не выветрить неделями.

— Лучшие меха и нежнейшая кожа для столичных модниц, — гордо подтвердил старик. — Хочешь взглянуть?

Я задумалась. Зимы в Ирреле суровые, но мех стоил целое состояние. Мой старый плащ на кроличьем подбое пока справлялся, а лишних денег не было. Заманчиво, но не по средствам.

А вот показать товар великанам — идея отличная. Северяне как раз одаривают избранниц пушниной. Заодно посмотрю, кого они прочат в невесты Мусе. Один из них уехал на рассвете, якобы за Нимликом, но нутром чую: все не так просто. Уж больно подозрительно они переглядывались при упоминании сына вождя.

— У меня есть постояльцы, заинтересованные в покупке, — я улыбнулась. — Буду благодарна, акхбе, если вы покажете шкурки им.

— Хорошо, госпожа. Завтра поговорим о делах, — Чагатай довольно кивнул, принимая из рук Асека пиалу с молочным чаем.

В воздухе поплыл сладкий фруктовый дым — гости опробовали кальяны и нашли их годными. Степняки пускали кольца и мерно прихлебывали чай.

С тихим гудением активировались поглотители запахов. Пора уходить, пока платье не пропиталось табаком насквозь.

— В добром ли здравии хан Джучи и его сыновья? Жаль, что ирр Октай так и не заглянул к нам снова.

— Если госпожа пожелает, старший сын хана приедет, — хитро прищурился старик. — Княжич говорил, что тебя обхаживает сын гор, но избранница Иштар своенравна, как молодая кобылица. Возможно, у Октая найдется для нее красивая уздечка в дар?

Я опешила. Это сейчас меня так незатейливо посватали? Облегченно выдохнула, только когда Чагатай довольно захихикал, глядя на мое лицо. Хорошо, что Тео этого не слышит.

Тео… Я сжала губы, подавляя подступившие слезы. Хватит. Весь день держусь, осталось совсем немного.

— Неспокойное время, госпожа, — внезапно посерьезнел старик. — Верховный шаман рода видел беду над твоей головой.

— Беду?

— Что-то злое ходит кругами, но свет пока слишком ярок. Тень ждет, пока твое сердце горит ровно, — торжественно изрек степняк.

Сопровождение Чагатая согласно закивало. Занятно. «Свет сердца» — это что? Друзья? Но спасет ли компания из оборотня, теневого короля и дракона от иномирной угрозы? Или старик имеет в виду покровительство богини?

— Шаман велел передать тебе оберег, — старик вложил в мою ладонь кожаный ремешок.

На нем было нашито несколько нитей с алыми бусинами. Я заинтересованно осмотрела дар. Говорят, степные амулеты, рожденные магией духов, сильнее любых поделок магов Истрана. Отказываться я не собиралась, в моей ситуации любая защита лишней не будет.

— Когда хой рассыплется — зло рядом.

«Хоем» старик назвал бисерные нити. Своеобразный детектор приближения Герольда. Что ж, удача лишней не бывает. Я проворно вплела ремешок в косу и благодарно поклонилась по обычаю степняков, вызвав одобрительный гул и хлопок по плечу.

Кочевники, пожалуй, единственные, кто меня не предаст. Правда, есть подозрение: случись мне сбежать к ним, мигом окажусь замужем и спрятанной в глубине кибитки. Оставлю этот вариант на самый крайний случай.

Асек начал обходить гостей с ароматным пловом. Местные степняки такого риса раньше не пробовали, но блюдо шло на ура. Скоро кочевники начнут требовать его повсюду, вот только готовить плов умеют лишь у меня. Я тихо покинула зал, пока про меня забыли: голова уже кружилась от тяжелого табака.

Итог неплох: треть номеров заполнена, кухня работает на полную мощь, а кочевники охотно платят золотом. Плюс у меня теперь есть защита от «нежданных гостей».

В общем зале людей не прибавилось. Печально. Утешало лишь отсутствие Пурье. Нашел ли он свою скандальную историю? Нужно выяснить. Я подозвала Ирну. Вдова шла неохотно, зябко кутаясь в шаль с ромашками. Чувствует вину? Интересно, что я прочту в газетах завтра утром.

— Где… Гей? — я до сих пор не могла произносить имя борзописца без внутренней усмешки.

— Ушел. Выпрашивал сведения, а потом испарился.

— Что именно выпрашивал? — я догадывалась, но хотела подтверждения.

— Где закупаем мясо, правда ли, что подаем только свинину, — послушно начала перечислять Ирна. — Давно ли заходил демон Истрана, практикуете ли вы магию…

— А ты?

— А что я? — хмуро отозвалась вдовушка. — Сказала, что мясо берем у фермеров, вы магичите, а ирр Эмерти к нам не хаживал.

— И все?

— Все, — она равнодушно пожала плечами.

Я выдохнула. Пронесло? Если Ирна и юлит, правда вскроется вместе со статьей, а пока остается только ждать.

— А еще, — Ирна нахмурилась, — борзописец выпытывал про персонал. Правда ли, что Муся — тролль, и нет ли у нас других «необычных» рабочих? Особенно его интересовали дворянки из обедневших родов.

— А ты? — я повторила вопрос, стараясь сохранять внешнее спокойствие.

Внутри все похолодело. Я ведь именно так и представляла Миладу, совершенно забыв предупредить прислугу о секретности. Какая глупость!

— А я, — Ирна нервно скомкала край шали, — сказала, что никаких дворянок у нас нет, одни горожанки. Я верно поступила, лея?

— Верно, — я едва сдержала стон облегчения. — Очень верно, Ирна.

— От этого типа жутью веяло. Он переспросил, уверена ли я, а я отрезала: единственная дворянка здесь — вы.

Я сжала пальцы вдовушки в благодарном жесте. Поразительно: у нее хватило чутья замолчать в нужный момент. То ли преданность проснулась, то ли страх потерять теплое место, но результат меня устроил.

— Ушел и ладно, — я нахмурилась. — От его присутствия веяло холодом.

— Не заплатил только, — пожаловалась Ирна. — Заявил, что все ради искусства и с вами оговорено.

Я хмыкнула. Каков наглец! Ладно, пара серебряных меня не разорит. Хорошо, что Ирна его отпустила: Крэг бы вытряс оплату силой, спровоцировав скандал, а мне и без того от статеек Гея ждать нечего.

Я перехватила взгляд Маххабата и решительно направилась к его столу. Пора поговорить с великанами начистоту. Заодно намекну про кочевников с их мехами — пусть лучшие шкурки достанутся Мусе. Она как никто заслужила заботу. Правда, страшно представить, сколько «соболей» уйдет на плащ для троллихи.

При моем приближении великаны встали. Я невольно поежилась: даже на Азавата приходилось смотреть, задирая голову, а остальные и вовсе напоминали горы. Страшно, когда тебя берет в кольцо дюжина таких «медведей».

— Итак, леи! — я кивнула, стараясь не замечать, что к нашему столику прикован взгляд даже самого последнего выпивохи. — Садитесь.

Маххабат со свитой и так были центром внимания, а эта демонстрация окончательно превратила нас в шоу.

— Что ответила мать мальчика? — Маххабат сверлил меня взглядом.

Я замялась. Не признаваться же, что с Мусей я еще не говорила? Сердцем чуяла: троллиха согласится на кого угодно, лишь бы спасти детей. Она не станет ждать Нимлика, да и нужен ли ей этот трус? Маххабат, при всей его суровости, внушал куда больше доверия, чем отец Грю. Благородный муж не отправил бы своего ребенка на верную смерть, даже если просто пользовался троллихой.

— Она готова принять ухаживания и узнать избранника поближе, — уклончиво ответила я, опускаясь на стул.

Великаны сели, недовольно поджав губы. Хотели получить все и сразу? Думали сэкономить на мехах и церемониях? Не выйдет. Я не отпущу Мусю, пока не буду уверена, что отдаю ее в надежные руки. Жестоко? Пусть. В этом мире выживают лишь те, кто умеет кусаться.

— Мой народ гибнет! — Маххабат повысил голос, и гул в зале мгновенно стих. — А вы с Мусей решили играть в жеманных девиц, лея!

— Сбавьте тон, лей, — я осадила великана ледяным взглядом. — Пока что помощь нужна именно вам. Что-то вы не вспоминали о «гибнущем народе», когда Муся бежала с Грю на руках, зная: без благословения вашей чудо-яблони ребенку не выжить.

Маххабат замолчал, продолжая сверлить меня тяжелым взглядом. Против правды не пойдешь, верно?

— Что с Нимликом?

— За ним послали.

Эта секундная заминка не укрылась от меня. Опять какая-то тайна. Неужели сынок вождя уже обзавелся семьей?

— И что дальше? Он приедет и женится на Мусе?

Тишина. Я потерла переносицу, пытаясь унять пульсирующую в висках боль.

— Лей Маххабат, у вас есть дети от троллих?

— Нет, — великан покачал головой после долгой паузы. — К чему этот вопрос?

Четверо из его свиты мгновенно покраснели. Понятно, эти не без греха. Интересно, они хоть знают своих детей? Или, как в случае с Мусей, бросили их на произвол судьбы, наблюдая со стороны: чья кровь возьмет верх — чистая или троллья?

— А ночи? Вы проводили ночи хоть с одной из них?

— Нет, — Маххабат пожал плечами. — Но женщине спрашивать о подобном…

Судя по багровым лицам за столом, безгрешных здесь было двое: Азават и сам предводитель. Сватать за Мусю решительно некого. Азават мелковат, ростом с троллиху, ей нужен кто-то посолиднее. А Маххабат… согласится ли он?

— Почему? Для вашего народа это ведь норма, разве нет?

— Женщина, да что ты себе позволяешь…

Азават не договорил — Маххабат остановил его коротким жестом. «Маленький» северянин замолк мгновенно.

— Моя честь не позволяла мне лгать. Даже если троллихи в своей простоте принимали чужую похоть за любовь, — Маххабат тщательно подбирал слова, боясь оступиться. — Прямота вряд ли бы их расположила.

— В чем загвоздка с Нимликом? Каждый раз, когда я произношу это имя, вы морщитесь, будто я сморозила глупость.

— Мой племянник… — великан замялся, — слаб духом. Узнав, что Грю — его плоть и кровь, он струсил. Предлагал подстроить Мусе «несчастный случай». Эка невидаль — троллиха сорвалась с обрыва… Вождь не допустил: «свежая кровь» слишком ценна. Но все же…

Я едва не задохнулась от возмущения. Вот так «северный олень»! А я еще гадала, станет ли он достойной партией.

Стоп. Племянник? Я внимательно окинула Маххабата взглядом. Значит, передо мной брат вождя. Все интереснее и интереснее.

— Лей Маххабат, в соседнем зале трапезничают кочевники. Они привезли лучшие меха и редкую кожу. Думаю, вы сможете выбрать там достойный подарок.

Несколько великанов облегченно выдохнули. Предводитель на миг прикрыл веки, гася гнев, а когда снова взглянул на меня, его взгляд был безмятежен. Он понял мой намек. Понял и принял. Лишь Азават вскочил, пытаясь возразить, но был мгновенно осажен коротким жестом командира.

— Я услышал вас, лея Тина.

Я коротко поклонилась и встала. Нужно уходить, пока я не передумала отдавать троллиху северянам. Согласится ли Муся с моим выбором? Уверена, я смогу ее убедить. Чужие дети — это благородно, но на кону жизнь самой Муси и маленького Грю.

Я ловко лавировала между столиками, отмечая изможденные лица персонала. День выдался нервным, хотя гостей было не так уж много — видимо, сказывалось общее напряжение. Стоило заварить ребятам бодрящий настой.

Я миновала общий зал и нырнула в коридор, ведущий к кухне. Отсюда по винтовой лестнице был кратчайший путь к комнатам персонала, мне нужно было срочно поговорить с Мусей. Но стоило мне ступить на первую ступень, как из ниоткуда выросла Милада и вцепилась в мой рукав.

— Он жив! Клянусь всеми демонами, он жив! — лихорадочно зашептала она мне на ухо. — Я чувствую!

Я застыла, не в силах вымолвить ни слова. Что значит «чувствую»? Откуда такая уверенность? Или это обычное отрицание неизбежного, так ведь проще, так легче дышать.

Я затолкнула девушку в ближайшую дверь. Да простит меня Ирна за очередной захват ее апартаментов, но ее комната была первой в коридоре.

— Рассказывай.

Единственное слово далось мне с трудом. Это была надежда, и я молилась, чтобы она не оказалась ложной. Мне отчаянно нужно было оправдание этой тишине… оправдание для любимого.

— Дядя Тео говорил, что я пойму, если с его величеством что-то случится, — торопливо затараторила Мила. — Недавно сердце ойкнуло, но сейчас… сейчас нет той черноты! Никакого дурного предчувствия!

Я смотрела в ее сияющие глаза и понимала: это провал. Насколько мы с ней вообще способны ощущать своих ишхассов? Посоветоваться снова не с кем. Дарвин? Дракон вряд ли ответит верно, он не Северный Лорд, да и носит его неизвестно где.

В памяти всплыл Ульри. Его отец отказался от альтеи, значит, Теневой король должен знать все о связи ишхасса и его избранницы. Но станет ли он говорить со мной? И можно ли открывать ему правду о том, что трон фактически пуст? Мафия не упустит такого шанса. Нельзя так рисковать.

— Да, конечно, — я выдавила натянутую улыбку.

И что мне делать? Истран снова захлебнется в войне, чуме и голоде, а я — в самом эпицентре. Попала, называется, в «тихую гавань». Вариант со Степью уже не казался таким уж абсурдным.

Надо написать брату, чтобы был готов к побегу. К черту все, пусть бросает дела. Только Джеймс, Стана и девочки имеют значение. Гостиница под защитой самозарядного контура, мародеры не пройдут, а на крайний случай есть один хитрый амулет.

Завтра стоит заглянуть в МУБ. Министерство — лучший барометр: там тишь или суета? Если Грэгорик в курсе, то у чиновников наверняка есть дополнительные сведения. В голову закралась мысль: а вдруг это часть операции? Тео мог инсценировать смерть, чтобы враги расслабились. Но как вести себя мне? Оплакивать жениха или держать лицо, как сейчас?

Я не чувствую его смерти. Значит ли это, что он жив? Тео обещал вернуться, если я буду ждать. Я жду. А как именно, окружающим знать не обязательно.

Задач на завтра набралось немало. Первым делом я во что бы то ни стало разыщу Ульриха Второго — этой встречи я добьюсь любой ценой. Затем наведаюсь в МУБ, чтобы не только разведать обстановку, но и забрать деньги за работу, а заодно предложить им охлаждающие амулеты для госпиталей. На обратном пути обязательно загляну к лею Миксону: нужно обсудить альманах и проверить, как идут дела у партнера, ведь его неудачи могут ударить и по моему бизнесу.

Решено.

А сейчас — спать. Ноги подкашиваются от усталости. Первую смену официантов уже сменили, ребята ушли отдыхать. У меня же смены нет. Пора в кровать, под одеяло. Загляну только к Мусе, и в забытье.

Говорить с Мусей и Грю было страшно. Как они воспримут то, что я распорядилась их судьбой, настояв на браке и гарантиях? Да, я действовала не из корысти, но не перешла ли черту?

Муся в гневе непредсказуема, а Грю… Грю пугал меня своей проницательностью. Юный мессия богини виртуозно притворялся недалеким ребенком, наблюдая за миром из-под опущенных ресниц. На деле же он был хитер и явно желал возвращения в горы, но на своих условиях. Что на самом деле творилось в голове у тролленка, мне еще только предстояло узнать.

Весь день они провели взаперти, один на один со своими страхами. Я задержала дыхание, собираясь с духом, и толкнула дверь. Муся и Грю сидели за столом.

— Леечка! — радостно вскрикнула троллиха, бросаясь навстречу.

Грю лишь коротко кивнул, но я видела, как он выдохнул с облегчением. Они ждали вестей, а у меня пересохло в горле.

Я присела на край кровати и заговорила. Рассказала все: выводы Дарвина, откровения Маххабата, правду о трусости Нимлика и программе «отбора» детей. Я вывалила на них все, что знала, подкрепляя факты своими догадками. Грю слушал молча, изучая собственные ладони, а Муся отреагировала острее — сгребла сына в охапку, зарывшись носом в его волосы.

Ей было страшно, и я ее понимала. В Грю кровь великанов била ключом, но и в самой Мусе, полукровке, было слишком много от горцев. Почему я только сейчас подумала, что великаны могли годами планомерно ждать потомства с еще более чистой кровью?

— Вот оно как, — глухо протянула Муся. — Кабы не вы, я б и не догадалась.

— Значит, принять нас их вынуждает только воля богини? — подал голос Грю, и в его тоне не было ничего детского.

Я кивнула Грю. Мальчик все понял верно: судя по его тяжелому взгляду, великанам еще отольются слезы матери. Он не забудет ни одной.

— Токмо как же это? Брак перед ликом богини, да под принуждением, — сокрушалась Муся. — Думала я, думала, а все одно, неправильно это.

— Неправильно — это отправлять тебя в горы без защиты, — отрезала я. — А женитьба… возможно, благодаря тебе и других троллих, хотя бы полукровок, начнут звать замуж. Подумай, ты можешь изменить жизнь своего народа. Ты ведь внучка вождя!

Грю посмотрел на меня с хитринкой. Да, я манипулировала, но во благо! Проснувшаяся совесть робко шепнула, что Тео когда-то поступал так же, оправдываясь «лучшими побуждениями», но я задавила сомнения на корню. Ненавижу ответственность.

— И как мне с ним вести себя? Ну, с тем, кто свататься придет? — Муся замерла в ожидании.

— Хороший вопрос, — я задумчиво потерла кончик носа. — Нужно показать, что ты образованна, чтобы не зазнавался. А то он наверняка навоображал себе всяких ужасов.

Я осеклась. Сама не заметила, как выставила остальных троллей дикарями. Цинизм начал прорастать во мне слишком глубоко. Я виновато взглянула на Мусю.

— Да вы не думайте, я все понимаю, — она махнула рукой. — У меня сестра по матери могла сырое мясо есть, разве что шкуру не жевала. И говорила мало. Женщины у нас вообще ведут себя иначе, чем мужчины. Редко кто… как я. Дефектные.

— Полукровки? — удивленно поправила я.

— Не-а, — Муся качнула головой. — Женщины-полукровки редко выживают, слабенькие, мрут в детстве. У нас их кличут «дефектными». Мой батя, сказывают, из лордов был. Видать, потому Нимлик мной и заинтересовался.

Я отметила, что Муся говорит об отце Грю удивительно спокойно. Сам мальчик даже ухом не повел, будто речь шла о постороннем человеке.

— Мне кажется, пусть это будет Маххабат, — внезапно подал голос тролленок.

Вот и поддержка в лице Грю. Мальчик что-то чувствует? Как-никак, будущий предводитель. Муся же вмиг изменилась в лице: густая краска залила щеки и шею.

Смущается? Или уже нафантазировала бог весть что? Боги, я и сама сейчас покраснею, представив ее в объятиях Маххабата. Тина, ты извращенка, тебе определенно пора заводить мужчину! Впрочем, один кандидат уже есть, правда, пропал где-то на границе с пустыней.

Грю поглядывал на нас с усмешкой. Неужели читает мысли? Стало вдвойне стыдно.

— Почему именно Маххабат? — встрепенулась Муся.

— Он ответственный, сильный и влиятельный, — рассудительно пояснил Грю. — Защитит от злых языков.

— Нужна ему простая троллиха! — буркнула женщина, отворачиваясь к окну.

Я окинула ее критическим взглядом. Да, не красавица, но какое сердце! Сколько в ней чистоты и любви, несмотря на все пережитое. Неужели Маххабат этого не оценит? Я не видела женщин великанов, но сомневаюсь, что они хоть в чем-то лучше Муси. Каким всепрощением нужно обладать, чтобы добровольно поехать к тем, кто веками угнетал твой народ и едва не погубил твоего сына? Если Маххабат не поймет, какое сокровище ему достается — лично явлюсь в горы и заберу ее обратно.

— Ну, он и сам не красавец, — фыркнула я.

Троллиха обернулась и испытующе посмотрела на меня, проверяя, не шучу ли я. Объективно Маххабат был хорош, и я это признавала: высокий, поджарый, с хищной грацией викинга. Густая борода и шевелюра лишь подчеркивали его дикую, чуждую этой стране силу.

— Не толстый, — многозначительно добавила я, припомнив ее характеристику Нимлика. — Но вполне может оказаться добрым.

Муся вздохнула. Перспектива замужества с великаном ее явно не радовала, и я до сих пор не понимала почему. Настаивать я не собиралась, оно мне надо? Я этих северян в глаза не видела, а легенды о гибнущих детях могли оказаться лишь дымовой завесой. Мало ли, как сократилась их жизнь с уходом яблони.

— Ну что, звать его на переговоры? — спросила я, глядя в упор.

Муся вспыхнула и вцепилась в занавеску. Ну что за напасть! Грю в ответ на мой вопросительный взгляд коротко кивнул, и я снова спустилась в общий зал. Маххабат привстал мне навстречу, и в его глазах я прочитала нескрываемое волнение.

— Муся готова к разговору.

Великаны загудели, разом переходя на взволнованный шепот. Младшие по чину и вовсе не скрывали затаенного страха. Чего им бояться? В мужья-то прочат не их.

— Хорошо, лея. Когда?

— Сейчас, — отрезала я. Чем скорее, тем лучше: я валюсь с ног от усталости, а присутствовать при этой встрече все равно придется.

— Господин, может, все-таки я? — Азават неожиданно вцепился в руку предводителя.

Я уставилась на него в недоумении. Он то куда лезет? Вести наверх целый табор я не намерена, Муся просто лишится чувств от такого количества гостей.

— Мы уже обсуждали это, Азават! — оборвал его Маххабат.

— Но ваша жизнь, карьера! Этот союз все разрушит! — возмущенно зашипел тот. — Это не брак, это тюрьма!

Я навострила уши. Несмотря на шепот, я была слишком близко, чтобы не услышать. Тюрьма? Что это значит? Я удивленно захлопала глазами. Дарвин об этом — ни слова. Где носит эту ящерицу? О чем еще он «забыл» мне рассказать?

— Азават! В моих руках судьба народа! — голос предводителя прозвучал как удар хлыста. — Ты думаешь, я отступлю?

Благородство — это прекрасно, но мне до зуда в ладонях хотелось выяснить, что этот коротышка вкладывал в слово «тюрьма». О каком ограничении свободы речь? Или для них брак с троллихой — позорное клеймо? По обряду Муся должна стать им равной, так в чем подвох? Дарвин явно что-то не договорил, и я намерена это выяснить.

На Азавата в роли жениха я не согласна, но решать не мне. Притащила обоих, а там пусть Муся и Грю выбирают сами.

— Я иду с вами! — бросил Азават. Я лишь пожала плечами: хочет — пусть идет.

В комнате Муся сидела на кровати, мертвой хваткой вцепившись в плечи сына. Грю оставался невозмутимым, будто не замечая побелевших пальцев матери. Он с холодным любопытством переводил взгляд с Маххабата на Азавата, словно взвешивал их на невидимых весах.

— Боги… Как похож! — выдохнул Азават, нарушив затянувшееся молчание.

Я приподняла бровь. На кого? На Нимлика? Я присмотрелась к мальчику. Логично, что он пошел в отцовскую породу, но раньше я не задумывалась о деталях их сходства.

— Ар, — заговорил Маххабат, обращаясь к Грю. — Я счастлив познакомиться с вами. Мой народ рад, что вы в добром здравии.

Муся смотрела на великанов, как кролик на удава. Если Маххабат — родня Нимлика, она должна была его знать. Может, именно в этом причина ее парализующего страха?

— Ара, — великан склонился перед Мусей в глубоком поклоне. — Дозволите ли преподнести вам меха?

Непривычные «ар» и «ара» резанули слух. В Истране все придерживались стандартных «ирр» и «лея», и заезжие чужаки обычно подстраивались под местные правила. То, что Маххабат перешел на родное наречие, подчеркивало исключительную важность момента.

Муся мялась, старательно отводя глаза. По лицу Азавата было видно: он всерьез засомневался в ее адекватности. Я и сама поначалу принимала ее робость за скудоумие, пока не поняла — это просто запредельное волнение.

«Коротышка»-великан снова встрепенулся. Наверняка опять собрался предлагать себя в мужья. Упаси боги Мусечку от такого союза! У Маххабата хотя бы хватит такта и выдержки, а этот… Какую бы «тюрьму» ни подразумевал обряд, Азават превратит жизнь в кошмар своим гонором.

— Я рада буду, ар, — едва слышным шепотом произнесла Муся, — принять от вас меха и дар жизни.

Вторая часть фразы далась ей с видимым трудом, и, судя по округлившимся глазам Азавата, она значила очень многое.

— Не знал, что вам ведомы ритуальные слова, — мягко улыбнулся Маххабат. — В моем племени их не слышали больше тысячи лет.

— Я помню старые предания, — через силу выдавила троллиха. — Слышала, как старцы баяли на посиделках в кругу.

Сказала, и густо покраснела. Сдается мне, фраза была из местной баллады вроде «Ромео и Джульетты», и теперь Мусе было смертельно стыдно признаваться в своей романтичности. Ничего, переживут. Пусть радуются, что им досталось такое чистое и неиспорченное создание.

— Когда мы сможем уехать? — деловито осведомился Маххабат, переводя взгляд на меня.

— Куда?

— Домой, мой народ нуждается…

— Да-да, эту шарманку я слышала, — перебила я. — Но где меха? Я их не вижу. И я все еще не уверена, что готова отдать вам Мусю.

— Мы отправимся в путь после новолуния, — одновременно со мной подал голос Грю.

Я хотела возразить, но, взглянув на тролленка, осеклась. В его голосе и глазах было столько ледяной власти, что спорить стало физически трудно. И это подросток? В его зрачках плескалась странная пустота — транс или очередное предсказание? Муся упоминала, что такое случалось и раньше. Маххабат лишь молча кивнул, не решаясь перечить мальчику. Даже Азават, дернувшийся было с протестом, наткнулся на взгляд предводителя и мгновенно сник. И правильно.

До новолуния еще около двух с половиной недель. Времени хватит, чтобы присмотреться к великанам, решить их судьбу и вытрясти из кого-нибудь правду про эту «свадебную тюрьму».

А сейчас — спать. Глаза закрываются сами собой, а завтрашний график расписан по минутам: допросить дракона, проверить кухню, не сойти с ума… Успеть бы все.