Глава 11

Владимир Жёстков поражённо смотрел на Леонида, часто моргая. Наверное впервые Леонид увидел такое потерянное выражение на лице этого властного мужчины, которого уже знает очень давно. Да у Жёсткого даже руки задрожали, когда Леонид предоставил ему полный расклад на дочь, которую тот искал.

Жёстков подорвался с места, гаркнул на своих троих ребят, чтобы те отправились вместе с ним. Леонид поплёлся следом и не удивился, поняв, что Жёстков собрался поехать к Марии Павловне, матери Дианы, которая родила ребёнка и скрыла от него этот факт.

Калугин вышел на улицу и зажмурился от яркого солнца. Наконец-то этот абсурд с арестом закончился. Его старый приятель — следак Вениамин Прохоров не подвёл. Он всё делал для того, чтобы Калугина отпустили, но основную роль здесь сыграли показания Артура, а так же тот факт, что за Калугина заступился полковник Гирин.

Подъезжая к своей даче, Влад увидел две машины. Он настороженно посмотрел на четверых мужчин, которые держались слегка позади от самого высокого, которым был Жёстков. Влад его сразу же узнал. Вот его-то Влад меньше всех хотел бы сейчас увидеть.

Калугин тоскливо посмотрел на Андрея, их было двое, а этих — четверо. Влад хорошо усвоил урок, который ему Жёсткий уже преподал. Он определённо недооценивал возможности этого влиятельного мужчины.

Вздёрнув голову, Калугин дал знак Андрею спокойно стоять и выжидать. Андрею всё это не нравилось, но он подчинился, встал за Владом.

Жёсткий окинул внимательным взглядом Калугина, который отвёл руку за пояс, положив её на оружие.

Жёсткий прищурился, хитро усмехнувшись.

— Не воевать я сюда приехал, Калугин. Не оружием, ни кулаками пользоваться не желаю, конечно же, если ты не станешь настаивать. Или станешь?

— От тебя ждать можно всего самого разного. Слову твоему веры нет. Чего надобно? Не поверю, что соскучился. Или язык почесать больше не с кем? — процедил Калугин, бросив взгляд на троих парней Жёсткого, словно ожидая от них в любую секунду нападения, но те стояли и не шевелились.

Такое напускное спокойствие напрягало больше открытой агрессии.

— Я приехал за женщиной, Калугин. Отдай её мне.

— Женщиной? — Влад аж глаза широко распахнул от удивления. — Если тебе нужна женщина, Володя, то ты не по адресу. Я не заведую борделями и не сдаю в аренду женщин.

Лицо Жёсткого было мрачным, ему определённо было не до шуток.

— Не паясничай, шут. Я говорю о Кире Соловьёвой. Я за дочерью своей приехал.

Владислав лукаво ухмыльнулся.

— Что, отцовские чувства взыграли? Или, решив, что, поскольку меня твоя дочь отработала уже по всем фронтам, то ты решил перекинуть её на иной объект? Под кого на этот раз её подложишь?

На скулах Жёсткого заходили желваки. Взгляд яростно устремился на Влада.

— Ты редкостный мудак, Калугин. Если бы я не приехал сюда с определённой целью, то заставил бы тебя пожалеть об этих словах.

— Я уже заметил, Володь, что для того, чтобы обрести уверенность в себе тебе необходимо втоптать в грязь другого человека вместо того, чтобы потоптать что-то гадкое в себе.

— Где Кира, Калугин? Отдай её мне и я тихо уеду. А иначе придётся перестать быть с тобой таким любезным.

— Я не боюсь тебя, Володя.

— Так я ещё раз тебя в пол мордой ткну, щенок, чтобы начал бояться.

— Убирайся, Володя, — процедил Калугин, сверля его проницательным взглядом.

Жёстков перевёл взгляд с Калугина вперёд. Влад так же услышал шум. У машины Влада остановилась знакомая Тойота. Из неё вышел Ярослав и ещё трое мужчин, все четверо приблизились к Калугину и настороженно посмотрели на Жёсткого и его троих парней.

Владислав довольно ухмыльнулся.

Яр не вмешивался, просто стоял рядом с Владом, наблюдая, как друг и Жёстков враждебно смотря друг на друга.

Сделав для себя определённые выводы, Жёстков махнул рукой своим парням и отправился к машине. Калугин перевёл дыхание. Ему сейчас совсем не хотелось устраивать разборки с этим человеком. Он ему обязательно отомстит, но на своих условиях.

— Вижу, что мы вовремя, — произнёс Яр, смотря на удаляющийся автомобиль.

— Да, — тихо ответил Калугин. — Чего задержался, Яр?

— А ты чего не дождался? Тебя отпустить должны были в двенадцать.

— На час раньше отпустили.

— Влад, хоть бы позвонил и предупредил.

— Прости, я не подумал, хотелось побыстрее домой попасть, а тут эти…

— Домой? — Яр прищурился, — но дача не тот дом, куда ты всегда стремишься попасть. Обычно едешь либо в клуб, либо на квартиру. С чего вдруг на дачу побежал со всех ног, забыв обо всём на свете?

Владислав молча смотрел на Яра, который легко прочитал ответ на лице Калугина и, Влад об этом знал. С Яром они всегда друг друга с полуслова понимали.

— К Кире побежал, не так ли? Увидеть хотел эту потаскушку?

Влад не комментировал, давая Яру убедиться в правильности своих подозрений.

— Что же, я тебя разочарую, Кира твоя сбежала.

Влад словно в себя пришёл и удивлённо уставился на Яра.

— Как это сбежала?

— У меня спрашиваешь? Я не знаю. Просто выяснил, что она сбежала сразу же в тот вечер, как тебя задержали. Парни твои тебе не докладывали?

— Нет. Черти бы их побрали!

Лицо Влада аж покраснело от Ярости. Размашистым шагом он направился в дом. Яр пошёл следом, понимая, что придётся спасать Гену, который не уследил за девушкой.

Влад через час сжимал кулаки и нервно ходил по гостиной.

Яр закурил, неторопливо выпускал дым, наблюдая за метаниями друга. Гена стоял у дверей и, получив разнос от Калугина, помалкивал, полностью понимая, что девчонка сбежала по его вине.

— Я уже дал команду своим парням отыскать твою пропажу, Калугин, — сказал Ярослав.

Владислав приблизился к Яру, бросил на него какой-то бешено-потерянный взгляд с искорками гнева, а потом, выхватил у него из рук сигарету и сделал глубокую затяжку. Яр недоумённо застыл, наблюдая, как Калугин закашлялся с непривычки, откинул сигарету, а потом исторг целый поток нецензурной брани.

Яру не нравилось такое эмоциональное состояние Влада. Его друг никогда в жизни к сигаретам не притрагивался, а сейчас метается по гостиной, сходя с ума. Яр надеялся, что ему хватит благоразумия не наделать глупостей.

— Аж так зацепила тебя, Калугин!

Влад молчал, он и сам не понимал, что за вихрь эмоций терзает его душу. Но среди всей этой бури чувств, чётко выделились сожаление и боль от того, что Кира сбежала. Ведь он на самом деле спешил сюда, чтобы увидеть девушку. Убедиться, что с ней всё в порядке, так как самочувствие её два дня назад было нехорошим.

За то время, что он провёл под стражей, Влад о многом думал, в том числе и о словах Лики, которая предположила, что Кира может быть беременной. Влада аж перекоробило, когда Лика так уверенно заявила, что он отправит Киру на аборт. Влад не стал с ней спорить. Да и зачем. Если он точно был уверен в том, что Лика не могла быть беременна от него, поэтому так равнодушно и отнёсся к тому, что девушка решила прервать беременность, то с Кирой ситуация была иная.

Влад знал наверняка, что не позволил бы Кире избавиться от ребёнка, ведь точно знал, что это его ребёнок. Влад хотел убедиться или опровергнуть возможную беременность Киры, но та сбежала. Снова предпочла не его, а какого-то очередного хахаля. Злость и ярость заполнили всю душу Калугина. Никогда ещё ни одна женщина так сильно его не бесила, ни одна так сильно не проникала в его душу, просачиваясь в кровь, словно яд.

— В подвале её надо было запереть, Влад, оттуда бы точно не сбежала, — услышал он голос Яра, который вырвал его из размышлений.

— Плевать, — прошипел Влад, — сбежала и чёрт с ней.

— Что?

— Отзывай своих парней, Яр. Я не желаю её ни искать, ни слышать, ни видеть… никогда больше. Пусть её Жёстков ищет.

— Жёстков? Он за Кирой к тебе приезжал?

— Да, дочурку свою потерял, вот и припёрся ко мне за ней.

— Влад, а если с девчонкой что-то случилось? С её удачей встревать каждый раз в новые неприятности это вполне закономерно?

— Мне плевать, Яр!

— Не верю.

— Говорю же тебе, что плевать! Сбежала от меня, значит посчитала нужным. Видимо там, где она сейчас есть, ей гораздо лучше, чем со мной. Гена сказал, что успел заметить мужчину. Кажется, что Кира себе новую жертву нашла.

Ярослав лишь недовольно покачал головой, оставаясь при своём мнении. Нет, он не станет отзывать людей от поисков Киры. Влад сейчас слишком взвинчен и зол, чтобы принимать правильные решения. Да и говорят сейчас за него боль и злость, а не трезвый рассудок.