Глава 29

Элис.

— Эрнесто, давай закончим с ужином, — предлагаю хозяину. Встаю из-за стола. Кусок больше в горло не лезет. Я растеряна и шокирована. Столько времени прошло с загадочного ранения Бэна и наконец открываются секреты чужой игры.

— По крайней мере ты теперь знаешь, что Реджина не абсолютное зло, — подводит итог мексиканец и идёт за мной.

— Разумеется. Она защитник слабых, — выдаю с иронией. — Только, если они ей полезны. Спасибо за ужин, Эрнесто. Когда будет готов новый паспорт?

— Через два дня, красавица.

Мы выходим на улицу. Останавливаемся на тротуаре. Я вдыхаю свежий ночной воздух. После дня, проведённого в маленьком помещении, не могу надышаться. Недавно прошёл дождь. Воздух пахнет свежей весенней листвой, прибитой пылью и мокрым асфальтом. Кожу обдаёт прохладой, а внутри всё горит. В душе бушует ураган. Я слишком зла на Реджину! Заступница долбаная! Она ведь опустила меня на дно жизни. Лишила нормальной врачебной практики и любви. Кто я теперь? Ни имени. Ни личности. Не осталось ничего. Протест новой волной захлёстывает.

— Скоро всё закончится, Элис, — успокаивает Эрнесто и обнимает. Крепко прижимает к себе. — Я практически вышел на след преследователя.

— Что? — у меня глаза округляются.

— Раз ты узнала одну часть правды, имеешь право знать вторую. Люди разыскивавшие Бэна не федералы и не агенты. Их можно назвать оппозицией.

— Раскол в структуре мафии, — доходит главная суть до меня. — Господи! Да мы все потенциальные жертвы.

— Поэтому тебе надо напрячь мозг нинья (девочка/ прим. автора). Думай, где Дэвид мог спрятать компромат.

Чудесно! Ставки озвучены. Свобода и жизнь в обмен на компрометирующий материал. Большая цена для той, кто был не при делах до сих пор. Остался последний вопрос. Кого на самом деле компромат может обличить? Все, кто меня окружают упорно покрывают единственное лицо. Я заглядываю в глаза Эрнесто. Он понимает без слов вопрос.

— Я не могу тебе назвать имя. Прости, нинья.

Получать успокоение в объятиях Эрнесто — ошибка. Мужчина поддаётся импульсу. Смотрит в глаза, не отрываясь и касается поцелуем губ. Слегка и тут же настойчиво. Пытаюсь увернуться. Не получается. Мендоса сильней. Единственное, что могу сделать — стукнуть его кулаком по спине. Эрнесто сразу отпускает меня.

— Всё может быть иначе, между нами, — тихо произносит он.

— Нет. Я не могу ответить тебе взаимностью Эрнесто. Извини.

Он второй раз слышит мой отказ. Мексиканец спокойно его воспринимает. Несмотря на силу и свою власть он не принуждает к связи. Терпеливость у него в крови. За это я и уважаю Эрнесто.

— Это ты прости. Иногда я не могу устоять. Рядом с тобой трудно сдерживаться. Пойдём. Я провожу тебя до дома. В квартале не спокойно сегодня.

Его покаяние принимается. Мы направляемся в сторону Вернор-стрит. Хорошо, что идти не далеко. Пако оказался предусмотрительным. Выбрал подходящий дом для проживания. Я шагаю молча. Задача поставленная Эрнесто приводит в отчаянье. Мне нужно вернуться к самому началу. Заполучить альбом с фотографиями. Пересмотреть кучу снимков. И не факт, пойму ли, что и где спрятал папа.

С этими мыслями практически дохожу до дома. Виднеется подъезд. Пройти нужно ещё тридцать метров. Я останавливаюсь.

— В доме Хайдов остался альбом с фотографиями. Он необходим мне. Помочь всем получится, если ты добудешь его.

Мендоса задумчиво потирает подбородок. Я смогла его озадачить. Эрнесто заверяет, что ценная кипа снимков будет доставлена в течение трёх дней. А до тех пор, мне придётся остаться в Детройте. Отъезд откладывается. Три дня я согласна потерпеть. Решить головоломку можно будет и в Монтеррее.

Прощание с Мендоса не затягиваю. Боюсь, что он снова проявит чувства. Поэтому скупое «Доброй ночи» адресую ему, когда открываю ключом домофон. Я поднимаюсь на четвёртый этаж по лестнице. В этом старинном доме лифта нет. В квартире явно находится Мардж. Сегодня была не её смена, и в клубе она не появлялась.

Дверь открываю своим ключом. Тихо закрываю, но замок всё равно щёлкает громко. Мардж не спит. Она возится на кухне.

— Ты сегодня поздно, — хлопая дверцей холодильника, говорит она.

Не обращая на неё внимания прохожу в гостиную и сажусь на диван. Мне не хочется поддерживать беседу с Мардж. Слишком много противоречивых эмоций захлёстывают. Доля обиды есть на неё. Как ни крути, во всей этой истории, она меня подставила. Надо было раньше понять, что ей двигало.

— Он стал твоим близким другом? — Мардж подходит к дивану. Встаёт напротив. Видимо, она смотрела в окно и заметила Эрнесто. Усмехаюсь про себя. Быстро же она делает нелепые выводы.

— Элис? Что с тобой? Не хочешь разговаривать? — Мардж прищуривается и пытается рассмотреть что-то в моих глазах. — Опять оперировала кого-то? Я слышала, что в клубе произошла перестрелка. Поэтому ты расстроена? Надеюсь, серьёзно там никто не пострадал?

Холодно Мардж. Ты не угадала. Загадки не твой конёк. Именно сейчас, она невероятно бесит меня. Подтягиваю ноги и забираюсь на диван, как маленькая девочка. Отворачиваюсь в сторону и смотрю мимо неё. Пусть оставит меня в покое. Я даю это понять всем видом. Только Мардж не отстаёт.

— Я уже давно заметила, что Эрнесто неравнодушен к тебе. Огонь в его глазах вспыхивает каждый раз, когда он видит тебя. Элис, будь осторожна с ним. Прошу тебя.

Суета, создаваемая подругой, напрягает. Неуместное предупреждение тоже. Единственный выход отстраниться от общения с ней полностью — медитация. Просто взять и отключиться от всего, что окружает. Так и делаю.

— Элис! — громче зовёт Мардж. — Ты скажешь, что с тобой происходит или нет?

Полный игнор. Не получив ответа, она отстаёт. Хвала небесам! Подруга удаляется в спальню и становится тихо в квартире. Наконец-то можно сосредоточиться на воспоминаниях о проклятом альбоме. В вечер исчезновения я запрятала пакет подальше в стенной шкаф. В том, что альбом нашла одна из горничных сомнений нет. Только бы его не выкинули. Эту информацию мне придётся предоставить Эрнесто.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Я на улицу. Подышу воздухом, — оповещает Мардж и всхлипывает.

 Моё равнодушие похоже сильно задело её. Но отчего-то не появляется ни малейшего сочувствия к уязвлённым чувствам богатой девочки. Иногда Мардж поддаётся сентиментальности. Но это больше не трогает. Обстоятельства жизни в Детройте изменили мой характер. Сделали жёстче настолько, что порой сама не узнаю себя. Единственное, что осталось в моей душе неизменным — любовь к Брендону.

Я думаю о нём постоянно. Тёплые картины из нашего совместного прошлого всплывают пред глазами. Отгонять приятный морок не тороплюсь. Это единственное, что у меня осталось.

Мардж появляется на пороге полчаса спустя. Она уже не плачет. Включает свет и опрометью несётся на кухню. Что-то ищет и периодически поглядывает в мою сторону. Нужный ей предмет лежит на подоконнике. Мардж спохватывается, когда находит газету. Заботливая подруга прячет «Таймс» в ящик кухонного гарнитура. Думает, что причина моей грусти кроется в известии о женитьбе Брендона?

Наивная.

Я понимаю лучше Мардж, что Брендон пытается начать новую жизнь, и не злюсь. Хотя мне больно. Очень больно. Душа и без того раненая потерей, рассыпается на части, как обветшалый черепок.